10 З#АМЯ ЧИТАЛЬНЫЙЗАЛ ТАВГУСТА 2014 ГОДА Записки районного хи Продолжение. Начало в № 50, 52 Глава 2 Первые шаги На работу я проспал, пришел к половине девятого. Меня, правда, никто не упрекнул, но самому было крайне неловко. Конечно, я пообещал себе впредь так не поступать, но, по правде говоря, нарушал его и не раз, все по производственной необходимости. Человек так устроен, что ему нужно время от времени спать. В любом коллективе, особенно маленьком, новости разносятся быстро. «Сарафанное радио» сбоев не дает. После ночного инцидента на меня смотрели как на героя. Лично я себя таким не считал, еще неизвестно, как бы все повернулось, если бы милиционеры не подоспели. Утреннюю планерку вместо меня принял Иван, он домой не уходил, наблюдал прооперированного ночью больного. К сожалению, в нашей больнице не было палаты реанимации. Поэтому анестезиологи были вынуждены сами наблюдать больных. Лишь после стабилизации состояния пациента они могли уйти домой. У нас их было два, Иван и Аркадий Ильич Тропинин, пока еще пребывавший в отпуске. Кроме Ивана в ординаторской был и лор Артур Скороходов, он всего на два года раньше меня закончил вуз, но уже успел многому научиться, и больные его очень хвалили. - Да-а-а, - протянул анестезиолог. - Повезло тебе вчера. Этот вчерашний бандит Коля Бизон, отморозок конченый. Чуть что, за нож хватается. Многих мы после него лечили. - Точно! - подтвердил лор. - И вот никак взять его не могли, всегда ускользал. Его года три уже по всей области ловят, мне один следак знакомый сказал. А ты только приехал и сразу его «крестником» стал. - Весело у вас тут, - вздохнул я. - Да как и везде. Времена наступили такие, беспредельщики повылазили со всех щелей. Ничего святого для людей не стало, - начал Иван. - В соседнем районе пару месяцев назад анестезиолога убили, прямо в ординаторской. Слышал, Артур? - Конечно, слышал, - подтвердил лор. - Он же мой однокурсник был, на одном потоке учились. - А из-за чего убили? Просто так, что ли? - удивился я. - Я слышал такую версию, - стал рассказывать Рябов. - Оперировали там мужика одного, желчный пузырь удаляли. Анестезиолог релаксанты! ввел, а фентанил? забыл. В общем, мужика по живому резали, он всю боль чувствовал. Лежит он на столе весь расслабленный, пошевелиться не может, а хирурги ему наживую пузырь вынимают. Все чувствовал! - Ужас! - поразился я. - А как такое могло произойти? - Говорят, анестезиолог медсестре глазки строил, не до наркоза ему особо было. - А дальше? - А что дальше? Мужик тот поправился, несмотря на все их лечение, и дня через три заходит в ординаторскую в дождевике, как вчера Коля Бизон. Ну, кто, говорит, мне наркоз давал? Ну, анестезиолог из-за стола встает, я, мол. Думал, может, коньяку принес, отблагодарить. А он: ты, ну, и получай! Из-под полы достает двустволку и с двух стволов в упор. Собирать потом было нечего. - Какие страсти кипят, а? - произнес я задумчиво. - Получается, надо бояться человека в дождевике? - Да ну! Брось! - сказал Артур. - Тут каждый второй так ходит. А мужика понять можно, неизвестно, как бы ты себя повел, если б тебя полтора часа наживую резали. На этой минорной ноте я расстался с коллегами и пошел обходить отделение. Гриша чувствовал себя хорошо, протрезвел и просил у всех прощения. Я сказал, что подумаю, и перевязал его. В целом все было в порядке, и я отправился на прием. Был уже полдень, и чего я только не услышал в свой адрес, продираясь сквозь толпу к кабинету. Самое мягкое было «дармоед». Я как мог оправдывался, объяснял, что я один, что ночью оперировал, что у меня на отделении тоже больные. Но все было тщетно, поток оскорблений сопровождал меня всю дорогу. И чем больше я оправдывался, тем громче гудела очередь. Чашу терпения переполнило брошенное мне в спину - «Коновал»! Я резко обернулся и громко сказал: - Граждане колхозники, приема сегодня не будет! Езжайте в область! Какой-то рыхлый дядя с крупным фурунку1 Препараты, расслабляющие мышцы. 2 Обезболивающее. лом на правой щеке тоненьким голосишком проблеял: - Товарищдоктор, как не будет? У меня вот чирей. В другой раз я бы, наверное, так себя не повел, но бессонная ночь дала о себе знать, притупив здравый смысл: - А вот так! Если я коновал, то езжайте к настоящим врачам, сюда-то чего заявились? Все! - Я главврачу пойду жаловаться! Безобразие! - попыталась надавить на меня толстая баба со смачным синяком в левой параорбитальной области (вокруг глаза). - Да пожалуйста, - сказал я и сам поразился своему спокойствию. - На сегодняшний день я - единственный хирург в районе. Леонтий Михайлович в отпуске и убыл за пределы области. Вы идете жаловаться, я увольняюсь, а дальше будете ездить в область, пока Ермаков не приедет. - Доктор, ну что ты завелся? - спросил какой-то человек с впалой грудью. - Ну, погорячились мы, с шести утра ждем. - А зачем с шести ждать, если прием с девяти? - Ну, - замялся впалогрудый. - Очередь занимаем. - Короче, - громко объявил я. - Пока тот, кто обозвал меня коновалом, не извинится, приема не будет! Ясно? Толпа внезапно накинулась на розовощекого парня лет двадцати: - Борька, из-за тебя все. Сволочь! Вишь доктор обиделся, а ну иди, извиняйся! Подгоняемый затрещинами, тот подошел ко мне и, не глядя в глаза, промямлил: - Доктор, простите меня, пожалуйста. - За что? - За то, что вас коновалом обозвал. - Хорошо, я подумаю. У тебя что? - Ногу два дня назад кипятком ошпарил. - Ясно, кровью не истекаешь? - Нет. - Отлично! Приму всех! Но тебя в последнюю очередь! Парень понуро поплелся в конец. Народугомонился, и все стали терпеливо ждать своей очереди. - Как вы их! Не побоялись толпы, - восхищенно сказала медсестра, когда я вошел в кабинет. - Тут такие безбашенные иногда попадаются. Борька, вон тот кабан, не раз уже у нас лечился, такой гад! - Да сам удивляюсь, ночью оперировал, не выспался, все как-то по барабану стало. - Ну и правильно! Так с ними и надо! Ато они чуть что, жаловаться бегут, а вы молодец! - Спасибо, давайте начнем прием. Удивительно, но больше никто не возмущался, хотя я каждые 10-15 минут выходил на отделение в перевязочную. Все понимали: доктор один, и он работает. Последнимя принял уже упомянутого Борьку с его ожогом, он еще раз извинился. Я сказал, что прощаю, хотя очень хотелось дать ему по морде. После приема я заполнял документы стационарных больных и лишь в седьмом часу вечера засобирался домой. - А где нам хирурга найти? - обратилась ко мне девушка лет двадцати пяти. - Яхирург, а что такое? - Вы знаете, у моей дочки животик сильно болит. Мы на «скорую» обратились, но нам сказали, чтоб сначала хирургу показали. - И давно болит? - Да вчера в обед заболел. - Вы в деревне живете? - Нет, что вы. Здесь, рядом с больницей. - Так, а что вы днем-то не обратились? - Да вы знаете, мы думали, что пройдет, яей но-шпочку давала, а он все болит и болит. Я не знаю, чем это объяснить, но у нас почему-то 90 % обращений приходится на вечернее и ночное время. Причем люди терпят сутки, а то и более. И когда начинаешь их спрашивать, чего тянули, отвечают: «А мы думали, что пройдет». Вот нет этому феномену объяснений! Остается только развести руками. У ребенка оказался острый аппендицит, пришлось остаться. Пока собирал оперблок - все уже ушли домой, - пока прооперировал, пока заполнил соответствующую документацию, наступила полночь. - Доктор, ничего, что мы вас к самому дому не доставили? - спросила фельдшер «скорой помощи», которая после операции везла меня домой. - А то у нас срочный вызов, по рации только что передали. - Нет, конечно, ничего страшного, мне идти тут триста метров. А что там? - Да не ваше, похоже, гипертонический криз. - Ну, тогда до свидания. - До свидания, доктор. Пусть вас сегодня больше не вызывают. Уставший, но счастливый - еще бы, две самостоятельные операции за сутки! - я направился домой. Квартира моя располагалась на втором этаже. В подъезде было темно, я вошел и наощупь стал подниматься по лестнице. Внезапно до меня донесся жуткийженский крик, полный отчаяния: - А-а-а-а! Я погнал вверх. Картина, которую я увидел, надолго врезалась в память. Между вторым и третьим этажами, на площадке, стояла абсолютно голая девушка. Ее безупречную фигуру освещал холодный лунный свет. Незнакомка картинно заломила за головой руки и, как мне показалось, голосила на луну: - А-а-а! Зрелище было настолько диким и завораживающим, что я на секунду подумал: «Оборотены!» - но тут же спохватился и спросил девушку: - Что случилось? Что с вами? - А-а-а-а-а!! - Девушка, что с вами? Почему вы не отвечаете? - А-а-а!!! Девушка была в сильнейшем эмоциональном шоке. Я хотел попробовать привести ее в чувство, но тут увидел полоску света из приоткрытой двери третьего этажа. «Видимо, она из той квартиры». Оставив голосящую особу на лестнице, я поднялся на третий этаж и вошел в приоткрытую дверь. Посреди комнаты стояла кровать со смятой постелью, на полу повсюду валялась мужская и женская одежда. На кухне мне бросился в глаза стол с остатками ужина и несколькими открытыми бутылками с алкоголем. В двух стопках желтели остатки коньяка. Я быстро обошел всю «однушку» и, не найдя ничего подозрительного, зашел в ванную. Под потолком ванной висел голый молодой парень - лицо фиолетовое, язык наружу, возле рта пена. Сдавливающая его горло петля была привязана к какой-то трубе. Схватив со стола нож, перерезал веревку и подхватил парня, отметив, что тело еще теплое. Тут в квартиру забежали другие соседи. - Вызывайте «скорую»! - крикнул я им и принялся делать висельнику искусственное дыхание и закрытый массаж сердца. Через пару минут лицо несчастного посветрурга лело, веки задрожали, и он открыл глаза. Вытащенный из петли был спасен. Соседи привели в комнату трясущуюся девушку и накинули на нее покрывало. Увидев, что парень жив, она расплакалась. Я налил ей воды и, когда девушка немного пришла в себя, спросил: - Скажите, что здесь произошло? - Я-я-я не думала, что он повесится, - всхлипывая, ответила она. - Мы сегодня приехали из отпуска, немного выпили и занялись любовью. А я, дура, в шутку возьми и скажи, что он импотент. - Точно дура, - отметил кто-то из присутствующих. - Ы-ы-ы-ы, - заголосила девица. Я снова дал ей воды: - Ну, а дальше? - А дальше, - продолжила она свой рассказ, - дальше он молча встал и пошел в ванную. Думала, он в туалет пошел, а его нет и нет. Я следом зашла, а он там виси-и-и-ит! Ы-ы-ы-ы! Я испугалась и убежала. - А почему из петли не стали вытаскивать? - спросил я. - Я растерялась! Мне стало страшно! Я испугалась! Подъехала «скорая», я в двух словах объяснил фельдшеру, что произошло. - Да, доктор, вы второй день у нас и уже столько приключений. Притягиваете их, что ли, - хмыкнул фельдшер. - ОЙ, не знаю, - вздохнул. - Доктор, мы постараемся вас сегодня не вызывать. Я не ответил. Дома в окно посмотрел, как «сладкую парочку» загрузили в салон уазика, добрался до подушки и моментально заснул. На работу утром пришел вовремя, без опозданий. Только закончил планерку, как позвонила секретарь и сообщила, что меня вызывает к себе главный врач. - Ну, как обживаетесь, Дмитрий Андреевич? - спросил главный после обмена рукопожатий. - Не тяжело? - Тяжело, но стараюсь со своими обязанностями справляться. - Вот, вот, Дмитрий Андреич, первые шаги - они очень важны. Если раз споткнулся, ничего, два - тоже ничего, а если постоянно начнешь спотыкаться, то когда-нибудь и вовсе упадешь. Да так можно упасть, что и подняться затем не сможешь. Я считаю, если человек постоянно спотыкается, то надо уходить из профессии. - Я вас не понял, Николай Федорович. - О, нет! Это не на ваш счет! - улыбнулся главврач. - Просто даю жизненные наставления молодому доктору. Я тоже когда-то был молод и горяч. - Николай Федорович, не ходите вокруг да около, говорите прямо! Вижу, не наставления позвали мне давать. - Да, правду говорили, горяч больно. - Кто говорил? - Не важно, кто и что говорил. Просто я вас хочу предупредить, все, что происходит в стенах этой больницы, мне рано или поздно становится известно. У меня везде есть свои глаза и уши. И я хочу, чтоб вы это усвоили. - Любите, значит, шпионов, да? - Молодой человек, вы забываетесь. Не успели приехать, а уже столько проблем вокруг вас. И бандиты нападают, и народ на приеме бунтует. Что это такое, скажите на милость: «Пойдетек главному врачу жаловаться, то я уеду, и будете в область ездить»? - А это значит, что меня оскорбили, и я искал виновного. - Товарищ Правдин, вы не на рынке пирожками торгуете, а в больнице работаете. Перед вами больные люди! Они к вам за помощью пришли, а вы им какие-то условия начали ставить. Нехорошо, не с того жизнь начинаете. - Я знаю, Николай Федорович, что больной у нас всегда прав, но оскорблять себя не позволю ни пациенту, ни главному врачу. - Ая вас не оскорблял, просто как старший товарищ, даю советы, - примирительным тоном заметил Тихий. - Да, а что за история с повешенным? Мне сказали, вы человека из петли вытащили и реанимировали? - Да, было. - Вот это похвально! Врач должен оставаться врачом в любой обстановке. Молодец, что туг скажешь. - Спасибо, Николай Федорович! Я могу идти? А то у меня дел много. - Да, конечно, не смею задерживать. Надеюсь, вы примите правильное решение после нашего разговора. Я шел в отделение и думал о том, что и здесь полно стукачей. «Кто же успел донести? Или кто-то из больных, или свои. Хотя какой я им пока свой... Вот еще ягодки, о которых предупреждал Леонтий Михайлович, сколько же их еще будет? Вот чему еще не учат в институтах...» (Продолжение следует)
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4