21 МАРТА 2014 ГОДА ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА ЗНАМЯ 7 | Сегодняшний выпуск нашей литературной страницы мы приурочили к Всемирному дню поэзии, который отмечается 21 марта. Решение учрелить такой праздник было принято ежегодно в 1999 голу на 30-й сессии генеральной конференции ЮНЕСКО. Этот День, считает ЮНЕСКО, призван послужить созданию в средствах массовой информации позитивного образа поэзии как подлинно современного искусства, открытого людям. К Чертополох В час, когда мне снова плохо,- Одиноко, страшно, больно - Я цветок чертополоха На дороге вижу в поле. Он покрыт песком зыбучим И вниманьем обездолен. Он стоит под солнцем жгучим И пропитан вкусом соли. Человеку не подарок И не родственник букетам; Ароматен, сух и жарок, Пылью пепельной одетый. От него слезы горючей Не дождёшься, как и стона, Потому, что он колючий И ксочувствию не склонен. Нет его в мечтаньях наших И в прогулках для любимых. А влугах, садах и пашнях Он сорняк неустранимый. Трудно рвать его на месте - Он корнями с почвой сцеплен, Всё теряет, кроме чести, Упираясь в землю стеблем. С дикой жизненною силой Он один стоит мятежный В миг, когда слагает крылья Вся трава под ветром снежным. Где подрезанные жилы К небурвутся через щели, Вижужажду изобилья С верой в достиженье цели. С ним была людская участь Так по родственному схожа, Что влилась в меня живучесть, Всех даров цветных дороже. Я не вскрикну, если больно, Не признаюсь, что мне плохо, Ибо вижу в чистом поле Свой цветок чертополоха. Маис Айзятуллов, г. Камешково ххх Сегодня хмельным мужичонкой Куражился дождик косой, Сегодня соседский мальчонка По лужам носился босой. Я чинно прочистил двустволку, В охотничьи влез сапоги. И вот по лесному проселку Печатаю гулко шаги. Милы мне, как в годы былые, Знакомые эти места -— За речкой луга заливные, Осокорь кривой у моста. Я детство свое вспоминаю, Как розовым крепышом, Сезон открывая в мае, Купался в реке нагишом. И так мне легко, и приятно Вдыхать ноздреватую прель. И слушать, как шепчет невнятно, С березовых листьев капель. Александр Моргунов, пос. им. К. Маркса Старый дом Мой старыйдомик с окнами на речку... Так дорог мне здесь каждый уголок. Ребенком, помню, бегал у крылечка, Свистя проворно в глиняный свисток. И детство здесь так мило проходило, А дом казался сказочным дворцом. Ах, как давным-давно все это было, Но все равно я помню старыйдом. Старушка Она не ждала от людей добра, Забыв про боль в душе и старость. Она так долго прожила одна, С улыбкой на лице не расставаясь. ЕЙ так хотелось быть среди людей, А не скучать от одиночества в постели. Чтоб в доме было множество гостей, Чтоб вместе пили чай и песни пели. Стараясь о плохом не говорить, О прошлом рассказать она хотела, Что много лет могла детей учить И разным языком она владела. И после стольких лет, прожитых трудно, Не делав зла, а лишь стремясь к добру, Жила она одна в квартире скудной, Не нужная старушка никому. Александр Долгалев, д. Лубенцы хх Медленно, еле дыша, Волоча свои ноги, Бреду в никуда По этой пыльной дороге. Желаний рюкзак за спиной. В кармане блокнот и нож. И никого рядом со мной. Ну и что ж! То ветер с дождем в лицо, То зной, лишающий сил. Я буду идти все равно И не сверну с пути. ххх Забыл помыть ботинки И спать спокойно лёг, А в голове картинки Про каждодневный бег. С работына работу, К тебе и от тебя, И бегаю охотно: Ведь знаю, что не зря. Счастливые моменты Мне дарит каждыйдень. Люблю эксперименты, Но некогда и лень. А выходные - праздник, Спокойно отдохнуть. И не забыть ботинки, Конечно же, помыть. Андрей Евдокимов, г. Камешково Горька судьба поэта, но романс вечен (Из антологии Евгения Евтушенко «Десять веков русской поэзии») ПОЭТ Сергей Рыскин родился в 1860 году в с. Писцово Костромской губернии. Вслед за прадедом, дедом и отцом (купцом 3-й гильдии) Сергей Рыскин должен был стать владельцем ситценабивной фабрики в родном селе. Но отец разорился, продал то, что еще оставалось, и пошел наниматься в управляющие на чужую фабрику в селе Иванове (будущем Иваново-Вознесенске). Сергей учился в гимназии сначала на отлете, во Владимире, затем в Шуе, куда переехала семыя, и учился хорошо. Но отец внезапно умер, и у сына случилось нервное расстройство. Оставив по болезни гимназию, подросток в нее уже не вернулся. Чтобы скорее встать на ноги, он переехал в наши края - сначала закончил железнодорожное училище в Коврове и, проучившись три года, был определен помощником машиниста на Московско-Нижегородскую железную дорогу. Ещев гимназии, а затем и в училище он стал пописывать не просто коротенькие стихи, а пространные поэмы, для начала взяв за образец великую некрасовскую эпопею. И даже заглавие ее попробовал приспособить к своему детищу. Получилось, правда, весьма косноязычно: «Кому вольготно, счастливо живется в одном не то селе, не то городе». Но в этом колебании между селом и городом содержался очевидный намек на город Иваново-Вознесенск, образованный не так давно, всего лишь в 1871 году, в результате слияния села Иванова и соседнего Вознесенского посада. И метил автор, в частности, в узнаваемых иваново-вознесенских фабрикантов, чье благополучие призрачно, ибо держится на обмане. Начинающим стихотворцам нередко приходится годами обивать пороги неприступных редакций. А Рыскину несказанно повезло — отрывки из поэмы безвестного 18-летнего железнодорожника без проволочек приняли в печать. Не бог весть где - в литературноюмористическом еженедельнике (с карикатурами) «Развлечение». Ошеломленный неожиданным литературным успехом, Рыскин, не раздумывая, меняет кабину паровоза на кабинет секретаря редакции в еженедельном журнале «Русский сатирический листок». Затем переходит в ежедневную «Московскую газету», следом - в ежедневный «Московский листок». И, наконец, становится постоянным сотрудником ежедневного «Русского листка». А газета, особенно ежедневная, безжалостно выматывает своих сотрудников, требуя от них постоянной, полной и безусловной отдачи. Чтобы прокормить семью, Рыскин вываливает на ненасытные газетные полосы всё, на что способен: помимо стихотворных обличений, фольклорных переделок, куплетов и пародий, юмористические рассказы, фельетоны, сценки... Но даже всего этого было мало. И он принимается за серию романов, повестей и очерков под общим названием «Разоблаченный раскол» и громоздит свои разоблачения день за днем, из номера в номер. Через четверть века после «Петербургских трущоб» Всеволода Крестовского Рыскин принимается за «Московские трущобы», выпуская на свои страницы и купцов, и мещан, и посадских, и перекатную голь. Иные публикации тянутся по полугоду и долее. И лишь затем выходят отдельными изданиями. Чехов - сверстник Рыскина, а впервые напечатался только через год после него. Но Чехову удалось вынырнуть из журналистской поденщины, а Рыскин погрузился в нее навсегда. И ничего удивительного нет в том, что он скончался в 1895 году от той же чахотки, что и Антон Павлович, но за восемь лет до него, в тридцатипятилетнем возрасте. Единственный стихотворный сборник Рыскина получил название «Первый шаг». Второго так и не последовало. И в этом первом и последнем сборнике соединены стихотворения лирические и сатирические, баллады и басни, легенды и сказки. А одно произведение покажется знакомым даже тем, кто и стихов не читает. Но такова судьба многих песен, считающихся народными. Чтобы вырвавшиеся из-под авторского присмотра стихи «ушли в народ», то есть массово и стихийно запелись, их основательно обкатывают: сокращают, подправляют, а то и переписывают, переиначивают. Романс о зазнобе-отраде, живущей в высоком терему, и о молодце-удальце, похищающем ее, первой запела «божественная», по слову Александра Блока, Варя Панина, знаменитая исполнительница цыганских песен, обладавшая сильным низким контральто. Это было в самом начале ХХ века. Позже этот романс подхватили такие разные певцы, как Лидия Русланова и Вадим Козин, Тамара Церетели и Клавдия Шульженко. А сейчас он на слуху у всех, и вот его первоначальный текст. Удалец Живет моя зазноба в высоком терему. В высокий этот терем нет ходу никому. Но я нежданным гостем — настанет только ночь — К желанной во светлицу пожаловать не прочь!.. Без шапки-невидимки пройду я в гости к ней, Была бы только ночка сегодня потемней.!.. При тереме, я знаю, есть сторож у крыльца, `Но он не остановит детину-удальца: Короткаярасправа с ним будету меня — Не скажет он ни слова, отведав кистеня!.. Эх, мой кистень страшнее десятка кистеней! Была бы только ночка сегодня потемней! Войду тогда я смело и быстро на крыльцо, Забрякает у двери железное кольцо. И выйдет мне навстречу и хилый, и седой, Постылый муж зазнобы, красотки молодой. И он не загородит собой дороги к ней! Была бы только ночка сегодия потемней! Войдет тогда к желанной лихая голова, Промолвит: будь здорова, Красавица-вдова!.. Бежим со мной скорее, бежим, моя краса, Из терема-темницы в дремучиелеса! Бежим - готова тройка лихих моих коней! Была бы только ночка сегодня потемней!.. Едва передрассветом рассеется туман, К товарищам с желанной примчится атаман. И будет пир горою тогда в густом лесу, И удалецженою возьмет себе красу. Он скажет: не увидишь со мной ты черных дней! Была бы только ночка сегодия потемней! 1882 г.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4