РЕЗОНАНС Окончание. Начало на 2 странице Кладбище коммунаров Не устаю удивляться, перечитывая вышеупомянутую статью Ольги Крайновой. Логика изложения там не то чтобы вовсе отсутствует, но очень уж своеобразна. Чего лишь стоит фраза: «Нет сомнений, что на берегу пруда были захоронения, но где взять информацию о них?». И дело даже не в противоречивости этой формулировки: вывод о том, что таких сомнений нет, опровергается самим содержанием статьи, где сомнителен каждый довод в пользу того, что захоронения были. Основной пафос статьи выстроен вокруг «кладбища коммунаров», которое незримо присутствует где-то на берегу городского пруда. Между тем документальных подтверждений такого присутствия не найдено. Все местные краеведы склоняются к тому, что и не было там никаких захоронений. А «кладбище коммунаров» – всего лишь легенда. Крайнова же отсутствие документальных подтверждений толкует на свой лад. Ей же выгодно щеголять тем, что нет документов о перезахоронении. Вот она и щеголяет. А такой вариант как «Не перезахоронили, потому что не хоронили» даже не рассматривает. Да и что ей слушать мнения краеведов, когда есть книги Реброва. «Главный источник исторической информации о городе Кольчугино – это краеведческие труды Валерия Ивановича Реброва, его сборник «Наши корни», – утверждает Крайнова в той же статье. И кто же у нас посмеет с этим спорить? Раз уж в «Наших корнях» мелькнуло «кладбище коммунаров», мыслимо ли называть легендой эту заведомо правдивую информацию? Но откуда же взялись коммунары, погребённые на том загадочном кладбище? Или там не коммунары зарыты? «Нет! – отвечает Крайнова. – Коммунары!». И объясняет, нам, непросвещенным, что это, мол, наши земляки, которые в 1917 году поехали в Москву участвовать в Октябрьском вооружённом восстании, да и погибли там. В уличных боях. Ни числа, ни имён погибших земляков Крайнова не знает. Да и никто об этом не ведает. Оно и неудивительно, если учесть тот факт, что 10 ноября (по старому стилю) 1917 года всех павших участников московского восстания, выступавших на стороне большевиков, с почестями похоронили в двух братских могилах у Кремлёвской стены при большом стечении народа. Есть, кстати, и фотографии с тех похорон, которые легко найти в интернете. Но, по Крайновой, выходит, что не всех погибших революционеров там похоронили. Наши-то, оказывается, своих забрали: не надо, мол стен им кремлёвских, пусть лягут в посёлке ðîäíîì… Забрали, стало быть, тела погибших товарищей, привезли сюда и похоронили. В овраге возле речки Шайки (она же – Беленькая). Ну а где же их ещё хоронить? Не на общем же кладбище! А в овраге у Шайки всяко ведь лучше, чем у Кремлёвской стены. Какие тут могут быть вопросы? И всё же у меня, как у человека, по меркам Крайновой, равнодушного к истории родного края, вопросы возникают. Смущает меня даже название: «Кладбище коммунаров». Оно какое-то безалаберное. Коммунары – это либо деятели Парижской коммуны (1871 г.), либо члены трудовых коммун. Участников же российских революционных событий 1917 года коммунарами не называли. А у нас почему-то назвали. Не принято было хоронить людей в низинах да оврагах, а у нас, выходит, похоронили. Потом ещё и забросили это кладбище. И практически забыли о нём. Десятилетиями топтались на могилах героев революции. И всё это, заметьте, при советской власти. Да мне в столь дикий абсурд даже как в легенду верить не хочется. Легенда – это то, что возвышает предков, а не позорит их. Правда, это в моём понимании. А у Крайновой своё представление о возвышении и позоре. «Давайте будем уважать нашу историю», – призывает она своих читателей. И переходит от коммунаров к татарам. Порядка тысячи татар Указав на то, что краеведческие труды Реброва – главный источник исторической информации о городе Кольчугине, Крайнова почему-то не обращается к тем трудам при решении татарского вопроса. Исходный материал для развития мысли в том направлении Ольга Александровна берёт из народных преданий. И где она только их наслушалась? Впрочем, не будем гадать, лучше процитируем: «Что касается кладбища умерших от тифа татар, то и эта информация доходит до нас в виде народного предания. Якобы в 30-х годах революционного столетия приехали порядка тысячи татар на заводские работы. Всех их поселили в известное общежитие в пос. Труда, отчего его так и прозвали – «тысячное» (Конец цитаты). Вот оно, оказывается, как! А мы-то и не догадывались, что «тысячное» прозвали «тысячным» из-за тысячи татар. Но самое любопытное, что и Ребров этого не знал. Он-то думал, что такое название ещё в 1915 году появилось. Так, у него во второй книге «Наших корней» на страницах 190-191 читаем: «Рабочее общежитие завода имени Орджоникидзе было выстроено тут ещё до Октябрьской революции, в 1915 ãîäó… Хозяевам завода нужны были чистые пролетарии, а для них требовалось æèëü¸… Дом был рассчитан на тысячу человек и назывался «тысячным». Мужчин нехватало,сталибратьженщин,имипреимущественно и был заселён этот дом». Здесь же читаем и про татар: «В Кольчугино приехало, спасаясь от голода, много казанских татар, и они разместились в 1921 году в бараках» (Конец цитаты). Стоит ли напоминать, что Крайнова имела в виду не тех татар, которые в 1921 году в бараках разместились? Её татары, числом порядка тысячи, приехали, как она пишет, якобы в 30-х годах. Только вот на кой ляд их всех заселили в «тысячное», которое ещё с 1915 года было занято рабочими завода. Проживало там, как мы только что прочли у Реброва, тысяча человек. И преимущественно – женщины. Их что, на улицу выселили, ради размещения татар? Если так, то, видимо, недолго они без жилья-то мялись. Вот что дальше пишет О.А. Крайнова:«Брюшнойтифгастарбайтерыпривезли с собой, отчего почти вся тысяча и умерла. Хоронили их согласно мусульманской традиции – умерших закапывали сидя, отчего была большая экономия места» (Конец цитаты). Да и как тут было место не экономить? Ведь, согласно Крайновой, хоронили татар на участке фабрики кухни. Участок, он, чай, не резиновый. Ведь и для самой фабрики-кухни надо было местечко оставить. Доподлинно известно, что в работу её запустили в ноябре 1933 года. А строить начали с конца 20-х. И получается, что умерших от тифа татар, которые приехали к нам на завод якобы в 30-х годах, могли хоронить на том участке либо к концу строительства фабрики-кухни, либо тогда, когда она уже вовсю работала. Обедали там едва ли не все жители посёлка. И представьте себе картину: сотни людей обедают, а рядом хоронят татар, поражённых брюшным тифом. И ведь заразиться не боялись! Чем же объяснить такой феномен? Пожалуй, лишь тем, что это был национально ориентированный брюшной тиф. Косил только татар. Да и то, видимо, не всех. И те из них, что, согласно Реброву, прибыли сюда в 1921 году, похоже, убереглись. Продолжаю цитировать Крайнову: «Тифное» захоронение, как ещё при жизни рассказывал Валерий Иванович Ребров, оказалось на участке фабрики-кухни, то есть сейчас оно внутри огороженной территории» (Конец цитаты). Да. Это важное уточнение, что В.И. Ребров рассказывал ещё при жизни. А то ведь все могли подумать, что после смерти. Царствие ему небесное! Но главное: «Тифное» çàõîðîíåíèå…» оказалось «…âíóòðè огороженной территории». Я как прочёл эти слова – у меня аж от сердца отлегло. Ведь это значит, что на татарское захоронение никак не распространится намеченное благоустройство. И, стало быть, наивно полагал я, Крайнова воздержится от призыва выкопать и перезахоронить полуистлевшие кости татар. Но не тут-то было! По всему выходит, что Крайнова и татар перезахоронить требует. Заодно уж с коммунарами. Вот что написала она в конце своей газетной статьи, а затем и в письме к губернатору: «Пришло время произвести перезахоронение и установить на месте кладбища коммунаров и умерших от тифа строителей завода памятную табличку» (Конец цитаты). На уровень области Крайнова пишет: «Одним из аргументов, понуждающих нашу власть обратить внимание на проблему, является общественное мнение. Его я и аккумулирую». И вот на позапрошлой неделе она нааккумулировала письмо губернатору. Причём открытое. И без подписи. А зачем подписывать? И так ведь все поймут, что это она написала. Да и где подписантовто взять. Не главным же зачинщикам свои подписи ставить. Им надо в тени оставаться. А вдруг охота за костями не увенчается успехом. Потом и не отмоешься, засветившись с подписью. Это Крайновой всё нипочем, а они дорожат своей репутацией. Крайнова, правда, тоже не подписалась. Но и её можно понять. Ведь послание губернатору написано от имени кольчугинских общественников и с одной подписью выглядело бы странновато. Пусть уж лучше – в виде анонимки. Письмо было опубликовано не само по себе, а в составе статьи, выставленной 25 января на сайте «Зебра-ТВ» под убойным заголовком «Благоустройство на костях революционеров». Автор – Дмитрий Артюх. Конечно, я и раньше был в курсе того, что маразм крепчает. Но он ведь ещё и множится. И в тот же день та же статья размножилась и разместилась ещё на пяти владимирских сайтах. Так что поздравляювас,кольчугинцы!Высосаннаяизпальцапроблема вышла на областной уровень! Бьющая тревогу Статья Артюха начинается так: «Кольчугинские активисты направили губернатору Владимирской области письмо с просьбой разобраться в проблеме захоронения местных революционеров, которое может окончательно затеряться в связи с работами по благоустройству города». Несколькими абзацами ниже есть и такой пассаж: «Кольчугинские общественники, изучив эскизный проект благоустройства пруда, пришли к выводу, что предполагаемое место кладбища коммунаров подпадает в зону детского веревочного городка, и стали бить тревогу». И откуда же Артюху знать, что за всех кольчугинских общественников бьёт тревогу одна Крайнова? И не просто бьёт, а прямо-таки лупит в набат. Аж в Радужном слыхать, где, собственно, и проживает Артюх. И, видимо, встревоженный звуком набата, Артюх решил поддержать Крайнову в её бескомпромиссной борьбе, вызванной стремлением, как она пишет, «поступить по законам совести». В рамках своей статьи Артюх подкидывает в копилку Крайновой пару-тройку интересных аргументов, от неё же, очевидно, и взятых. Вот один из них: «Кольчугинские старожилы вспоминают, что ещё в конце 1940-х – начале 1950-х годов, будучи школьниками, приносили на место погребения коммунаров венки и цветы». И тут же через абзац: «Однако, как считает краевед Валерий Ребров, уже в конце 1950-х о могилах ничего не напоминало». Чудеса да и только! В начале 50-х венки и цветы возлагали, а в конце 50-х о могилах ничего не напоминало. Перенесли что ли, могилы-то? Но Крайнова тут как тут: «Найти документы о перезахоронении коммунаров, не удалось». И отсюда вывод: ищите могилы на берегу пруда. А к доводам в пользу того, что там их нет и не было, ни Крайнова, ни Артюх не проявляют никакого интереса. Вот ещё один аргумент от Артюха: «Косвенным подтверждением, что в районе швейной фабрики действительно было захоронение кольчугинских коммунаров, может служить название ближайшей улицы – Коммунарская». Вот уж где в самую точку! Ведь и не поспоришь с таким подтверждением. Пусть оно и косвенное, но очень серьёзное. Раз есть улица Коммунарская, значит где-то рядом может быть «кладбище коммунаров», поиском которого просто необходимо заняться. А на улице и площади Ленина давайте могилу Ильича искать. Вдруг он и впрямь где-то там похоронен, а не в мавзолее лежит. Пощадите губернатора! Артюх пишет: «Местный краевед Валерий Ребров (1937-2015), автор более 10 книг о Кольчугино и Кольчугинском районе, в своих трудах указывал, что на берегу реки Беленькой за нынешней швейной фабрикой и мясокомбинатом в 1917 году были похоронены кольчугинцы, погибшие в ходе Октябрьского вооруженного восстания в Москве». А во внедрённом в статью Артюха письме к губернатору Крайнова ориентирует главу Владимирской области, а заодно и нас с вами, где именно у Реброва об этом сказано: «Во втором сборнике «Наши корни», в ч. 1 «Зарождение», в главе «Управляющий Штуцер», в главе «Для гостей и для рабочих» Валерий Иванович указал место, где были захоронены погибшие при революционных событиях в Москве коммунары: в парке, при доме управляющего заводом». И что же найдёт губернатор, если откроет в «Наших корнях» ту самую главу, на которую ссылается бьющий тревогу автор письма. А найдёт он там всего лишь одно предложение, соответствующее ситуации, в которой Крайнова просит его разобраться. И вот оно, единственное у Реброва предложение, где упомянуто кладбище коммунаров: «После революции в доме управляющего работали комсомольские кружки, был клуб, а парк стал местом отдыха, гуляний, затем там сделали кладбище коммунаров» (Конец цитаты). Ну и что же подумает губернатор, прочтя эти строки? Это ж мозги наперекосяк! Работали, стало быть, комсомольские кружки, которые уж никак не могли начать работать раньше 29 октября 1918 года, поскольку до этой даты комсомола не было. И предложение у Реброва построено так, что никак не подумаешь, что парк стал местом отдыха и гуляний раньше появления и начала работы комсомольских кружков. Скорее – наоборот, но пусть уж одновременно. И только, оказывается, затем (!) там «сделали кладбище коммунаров». То есть позже начала работы комсомольских кружков. И пусть даже, вопреки Реброву, не позже, пусть не «затем», пусть одновременно. Всё равно получается, что больше года тянули с погребением тел погибших революционеров, которых в ноябре 1917-го почему-то не дали с почестями похоронить в братской могиле у Кремлёвской стены. Спрашивается: отчего же в нашем тогдашнем посёлке так долго не хоронили погибших героев революции? И где же прятали их трупы всё это время? И главное – зачем? Губернатор обязательно выйдет на эти вопросы, если начнёт вникать в ситуацию. Выйдет, лишь начав вникать. А не разбираться, о чём его просит Крайнова и на что указывает Артюх, предваряя её письмо следующими словами: «В письме на имя губернатора Владимирской области Владимира Сипягина общественники просят разобраться в ситуации и принять меры». А чего там разбираться-то? Ситуация вполне определённая: абсурд на абсурде и абсурдом погоняет. И какие тут могут быть меры? Явно уж не те, на какие рассчитывают охотники за костями. Но как бы там ни было, обращаюсь к ним с просьбой: «Ладно уж вы нам мозги компостируете. Ладно уж вы Реброву приписываете то, чего нет в его книгах. Но пощадите хотя бы губернатора! У него и так работы невпроворот, да ещё и вы ему всякую хрень подкидываете. Постыдились бы, господа!». Чегоже они добиваются? Да кто ж их разберёт? Но обычно такую волну гонят исходя из желания посадить своего человека в кресло, где сидит не свой. Весомость аргументов, призванных для оправдания поднятой волны, здесь не имеет решающего значения. Можно даже и чушь пороть. Лишь бы она подавалась под соусом всё той же псевдопатриотической демагогии с клятвами в любви «к отеческим гробам». Главное для гонщиков подобных волн не соответствие их аргументации правде и здравому смыслу, а наглость и напор, чтобы люди, не успев опомниться, проглотили всё, что им впихивают. И, стоит признать, Ольга Александровна Крайнова неплохо справляется с отведённой ей ролью. Да ещё бы она не справлялась! Наглость и напор – её стихия. А уж по части того, чтобы чушь пороть, ей, пожалуй, и равных нет. Не забывает она, конечно, и о своём личном интересе, который вполне может совпадать с истинными намерениями главных охотников за костями. И. КУЗНЕЦОВ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4