В конце прошлого года у нашей редакции состоялось знакомство с интересной женщиной – Тамарой Васильевной Зубковой. Она пришла к нам с просьбой помочь в издании своих воспоминаний: женщина готовилась встретить 85-летие, ждала в гости родственников, друзей и решила оставить каждому в память о себе свою книгу. Забегая вперед, скажу, что мы смогли помочь Тамаре Васильевне, но посчитали, что было бы несправедливо не опубликовать в газете небольшие отрывки из этой книги. Тем более, что биография у этой женщины – удивительная, порой похожая на сюжет кинофильма. Родилась Тамара Васильевна 2 января 1933 года в городе Уфа (Башкирия). Ее отец работал ветеринарным врачом. «Он был настоящим другом. Лечил не только животных, но и людей. В любое время, днем и ночью, он шел на помощь. Никогда не опускался до оскорбления. В семье вел себя тихо, спокойно, со всеми был вежлив, даже голоса на нас не повышал. В те времена врачей, учителей обязывали читать газеты, книги, журналы, проводить беседы, читать лекции жителям района, села, деревень, потому что много людей были совершенно безграмотными. Каждый вечер односельчане собирались в нашем доме, и отец с ними занимался. После занятий люди расходились, а нам приходилось проводить уборку», - вспоминает Тамара Васильевна. «Много было потрясений и переживаний», - напишет она в своей книге, и действительно, ей пришлось пережить смерть многих родственников, здоровье большинства из них подорвала Великая Отечественная война. Ее собственное детство тоже было «украдено войной». Училась в школе, помогала родителям по дому, пряла шерсть, шила одежду, работала на уборке сельхозпродукции. После окончания школы поступила в медучилище г. Уфы, по окончании которого поехала по распределению работать разъездным фельдшером на железнодорожную станцию Кандры, в распоряжение учмеда №10 - так назывался медучасток по №10 по Уфимской железной дороге. «На моем участке вдоль проходящей железной дороги находились несколько станций, околотков, эти населенные пункты я обслуживала - в случаях болезни рабочих и их семей, родов, несчастных случаев. Вызывали меня по селектору. Я шла на станцию к диспетчеру, он направлял меня чаще паровозом, летом - на «пионерке», это такая маленькая площадка на два человека: водителя, который управлял этой «пионеркой» по железной дороге, и меня. Приходилось ездить на дрезине - такой же площадке, только на четыре человека. Зимой ездила пассажирским поездом, товарняком и паровозом, из которого я вылезала вся черная от угля, а паровозники надо мной смеялись и говорили: «Ладно - мы, работа у нас такая, а тебя что заставляет с нами ездить, пыль от угля глотать?». После этого я стала ездить с товарняком в тамбуре, в котором было смонтировано в стенке маленькое сиденье. Я закрывала с обеих сторон дверки тамбура, садилась на это сиденье. Саквояж, в котором находились медикаменты и инвентарь для оказания медицинской помощи, ставила на пол, потому что он был тяжелый, и крепко его ногами прижимала. Проработала год с лишним, и вот однажды я обслужила вызов на г. Ленинабад. Т.В. Зубкова (на фото крайняя справа) - заведующая здравпунктом, рядом с ней - работники здравпункта 90 километре, где жили в трех бараках путевые обходчики, возвращалась домой с товарным поездом в тамбуре как обычно. На подъеме состав шел тихо, в это время залезли два здоровых «лба», лет по 31-32. Я замерла. Думаю: «Ну, все, отжила». Но на мое счастье они оказались более человечнее, чем я думала. Сидящий справа меня постоянно отвлекал, много говорил, а сидящий слева молчал. Правый меня спросил: «Вы врач? К больным ездили?» Я ответила: «Да». Он сказал: «Врач – это святое дело, мы врачей не трогаем». И он тут же спрыгнул. Я оглянулась налево: ни левого «лба», ни саквояжа не было. У меня в голове не укладывалось, как он сумел его украсть, ведь я крепко его ногами зажала. Поезд на станцию прибыл. Я не выхожу из тамбура, сижу, застыла, закаменела от страха. Паровозная бригада бегает вдоль состава, я слышу их голоса: «А где же врачиха? В какой тамбур она села?» Нашли, открыли двери тамбура и сразу поняли, в чем дело. И первый вопрос: «Они с тобой ничего не сделали?» Я сказала: «Нет, вот только саквояж украли». Помощник машиниста сказал, что черт с ним, хорошо, что тебя не стащили с поезда. После этого я заболела, ко мне пришла наша главврач, наорала на меня: «Лучше бы они тебя стащили, чем саквояж». Затем она из моей зарплаты высчитала стоимость этого саквояжа». Правда, потом справедливость восторжествовала: деньги Тамаре Васильевне вернули, главврачу объявили строгий выговор. Был и такой случай: вызвали ее на несчастный случай. Студент ехал домой на крыше пассажирского поезда – в начале 50-х это было распространено. Ночью решил проявить храбрость и встал на крыше во весь рост. Не заметил, как поезд выскочил на мост, ударился затылком о перила моста и уже мертвым скатился на обочину. «Снова я и опер приехали, - вспоминает Тамара Васильевна.- Опер забрал документы мальчика и уехал, а я с помощью бригадира составила акт и пошла по шпалам до диспетчерского пункта. Иду по путям, слышу, кричат. Смотрю - едут муж с женой на лошади по дороге параллельно путям железной дороги. Когда я села в сани, они мне сказали, что сейчас брачный период волков, позади – стая. И если бы не они, не знаю, что было бы со мной». Таких случаев в практике Т.В. Зубковой было много, и порой вставал вопрос спасения жизни не только пациентов, но и ее самой. Однажды она не выдержала – написала заявление об увольнении. Отпускать никак не хотели – грамотная, ответственная, дисциплинированная, начитанная. Но все-таки перевели заведующей здравпунктом на строящейся железной дороге. В эти годы она вышла замуж, родила сына. Но семья была больше: после смерти отца Тамара Васильевна забрала к себе маму, а еще и младшую сестру. Кстати, муж Т.В. Зубковой работал главным редактором местной районной газеты. Когда мужа по работе перевели в город Кумертау, семья отправилась за ним. И снова Тамара Васильевна поступила на новое место – заведовать здравпунктом вертолетного завода. Ей самой пришлось решать вопросы его комплектации оборудованием и штатами. «Ездила по всем городам, приобретала медицинскоеоборудование,медикаменты,мединвентарь, оборудовала и обставляла все кабинеòû… Подбирала средний и младший персонал: цеховых медсестер, медсестру, зубных врачей, акушерку, санитарок, цеховыхврачей,гинеколога. Несмотря на то, что это для меня был колосПамяти Ларисы Павловны ПУЗАНОВОЙ Продолжение. Начало в №№ 40-44, 46-50 Мои воспоминания Экскурсия в шахту 1978 год, октябрь месяц. По графику каждый ИТР на заводе должен был раз в 5-10 лет пройти обучение в ЦИТО (центральный институт технического обучения). Послали меня на месяц в город Свердловск вместо начальника отдела. В группе оказались все такие же «начальники», как я. Не посылать же нас обратно? Стали учить. В группе в основном были горняки, поэтому предстояла экскурсия не на завод, а в шахту. Поехали в город Дегтярск (шахта Дегтярская). Переночевали в местной гостинице (бывшая то ли церковь, то ли монастырь), «пообщались» за рюмкой водки, целый вечер соревновались в «анекдотизме». Утром перекусили и поехали на шахту. Послушали лекцию в музее, затем предложили нам спуститься в шахту, на глубину 650 м пожелали спуститься в основном те, кто ни разу в шахте не был. По ТБ было положено на экскурсию одевать всех так же, как шахтеров. Порядок одевания: 1. Мужское нательное х/б белье (чистейшее, белейшее) 2. Х/б комбинезон (новый) 3. Шахтерская роба (брезентовые брюки и куртка) 4. Х/б косынка (белейшая, новая) 5. Подшлемник 6. Каска 7. Рукавицы шахтерские (огромные, руки в них не сгибаются) 8. На пояс повесили аккумулятор 9. На каску надели фонарь, который питается от аккумулятора 10. Портянки и носки х/б 11. На ноги резиновые сапоги по размеру каждому. Всего этого снаряжения набралось, наверное, килограммов 10 (а шахтерам еще и руду добывать надо). Спустили нас на грузовом лифте, на глубину 650 м. До начала экскурсии сидели в «курилке», затем провели по туннелю, где добывают руду для СУМЗа (СреднеУральского медеплавильного завода). Мне показалось, там было почти как в метро. Все побелено известью, чистота. Оказывается, это шахта была образцовой. Впечатление незабываемое. «Покатались» мы как колобки, послушали экскурсовода, поднялись наверх, помылись в душе и пошли в столовую обедать. Обалдели от обилия блюд, от ассортимента. В то время в магазинах даже в Свердловске с питанием было плохо, а здесь чего только нет. О шахтерах в советское время заботились. Мы набрали полный стол – тарелки в два этажа. Наелись на всю оставшуюся жизнь в Свердловске. Командировка в Артемовск Начало 80-х годов – очередная компания: на производстве где надо и где не надо БФОТ (бригадных форм организации труда). Глубокая осень. В город Артемовск Донецкой области предстоит командировка на совещание по внедрению БФОТ. Я там ни разу не была (и вообще на Украине не была) и как ехать, не знаю. На поезд из Москвы, который отправлялся в 14.30, я опоздала и взяла билет на ближайший поезд Москва-Баку до Харькова, так как на схеме мне показалось, что до Артемовска «рукой подать». В купе трое мужчин и я (на верхней полке). Стало темнеть. В поезде включили свет, а в нашем вагоне света нет. Электрик бегал, бегал – в вагоне свет появился, в нашем купе нет. Так и ехали с открытой дверью. Часов в 8 вечера я страшно захотела есть, а в Москве не успела ничего купить. Пошла в ресторан. Чуть ли не весь состав пришлось пройти, пока добралась до заветного «пищеблока». А там дым коромыслом – кавказцы все пьяные, орут, пляшут, чуть ли не с кинжалами в зубах. А есть-то мне надо. В меню ничего не разобрала, так как очень темно было. Заказала чего-то второе, чай, булку. Принесли кусок какого-то жирного, непрожаренного мяса с лапшой. Попробовала – зубы не берут. Лапшу (или рожки) съела, выпила чай и пошла. А что-то дорого заплатила. И ушла я скорее потому, что напротив сидел кавказец с налисальныйтруд,медико-санитарнаячастьздравпункта заняла первое место по всем показателям». И все бы ничего, работай и радуйся: коллектив слаженный, успехи – налицо! Но активная высокопрофессиональная заведующая здравпунктом понадобилась начальнику автоколонны, который тоже задумал организовать здравпункт и понимал, что лучше Тамары Васильевны никто это не сделает. Начальнику автоколонны в городе ни в чем отказа не было, начались уговоры. Весь коллектив здравпункта в количестве 12 человек пришел к главному врачу с просьбой не забирать у них Тамару Васильевну, но, видимо, связи начальника автоколонны оказались сильнее, и, в конце концов, он получил, что хотел. Тамара Васильевна наладила работу и этого здравпункта. «Привела в порядок всю необходимую для работы документацию, плановые задания, отстающие и текущие, были выполнены (план по прививкам, санпросветработа, диспансеризация больных, донорство, подготовка сандружин и так далее). Администрация предприятия и мои главврачи были в восторге. А когда какаялибо комиссия приезжала в горбольницу, их всегда приводили ко мне в здравпункт, потому что он был показательным». Но как обычно долго радоваться не пришлось. По объективным причинам семье вновь пришлось сменить место жительства - переехали в город Ленинабад (ныне Худжанд – Таджикистан). И там проблем с трудоустройством не было – едва в горздравотделе взглянули в трудовую, заполучить новенькую захотели все. Но достался ей здравпункт шелкокомбината – естественно, запущенный и требующий моральных и материальных вложений. И она «начала разгребать». И опять все получилось. А потом была работа в стоматологической поликлинике, и снова – авторитет и уважение, благодарность от пациентов и руководства. «Мой трудовой путь был долгий (47 лет), трудный, разнообразный, интересный, и иногда становилось невмоготу, но я старалась себя побороть, успокоиться и продолжать свое дело, которое я любила и сейчас люблю. Надеялась только на себя, одна сама всего добивалась, все придумывала, фантазировала и решала. Все, что бы я ни сделала, за что бы ни взялась, все и во всем у меня получалось. Похвалам не было конца и края. Меня это радовало и придавало новых сил. Где бы я ни работала, везде появлялись враги из-за зависти. Они с «пеной у рта» завидовали мне, а я с горечью думала: «Кто же вам не дает работать, а не сидеть на своих местах и жиреть?». Я много видела и радостного, и трагичного. Постоянная занятость и работа помогают мне пережить потерю столь близких мне людей. В Таджикистане дважды разгоралась война. Русские бежали кто куда. Все бросали и убегали, лишь бы остаться в живых. Так сделала и я. В 1993 году умер муж. Похоронила его, бросила все и приехала в город Кольчугино, где жил мой сын. По приезде я купила себе ветхое жилье благодаря миграционной службе и все 20 лет этот «скелет» восстанавливаю. В этом мне хорошо помогает сын. Болеть, скучать - у меня на это время нет. Все свое время я трачу на огород, дом и семью. Живу воспоминаниями и благодарю людей, со стороны которых проявлялась замечательная забота и доброта ко мне. Воспоминания о прожитом храню в себе как самое дорогое. Жизнь уже ближе к концу, а та часть, что прожита, была насыщена всякими событиями. Где бы я ни работала, для меня всегда было время ïåðâûõ…» тыми кровью, как у быка, глазами. Мне показалось, что он подозрительно себя ведет по отношению ко мне. В 3 часа ночи проводница разбудила – Харьков. Взяла такси до автовокзала, купила билет на Артемовск. Ехали часов восемь под проливным дождем, который «доставал» даже в автобусе. Дальше было все как обычно в командировке. Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак Моя прямолинейность, честность и даже трудолюбие в жизни играли не всегда положительную роль. Остальным ни к чему, а я, как дура, все замечаю, иногда выскажу. Начальником отдела у нас был Николай Васильевич Сергеев, инвалид войны (без кисти левой руки), очень грамотный, эрудированный и неплохой человек. А мой начальник (тоже хороший человек) Иван Никитович Фомин был начальником нормативно-исследовательской станции (НИС), которая входила в состав отдела. Обычно по какому-либо вопросу Николай Васильевич звал Ивана Никитовича, и тот на всех парах мчался, аж «заносило» его на повороте. Как же, начальник зовет. И вдруг Ивана Никитовича избирают секретарем парткома завода. И с той поры, когда секретарь по каким-нибудь делам заходил к Николаю Васильевичу, тот сразу вставал подобострастно. Вот, что значит должность! Людито ведь не изменились. После парткома Иван Никитович вернулся в отдел, и все встало на свои места. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4