Культура - это не товар, а соль жизни Окончание. Начало в №40, 41 «… это способность человека разумно распорядиться полученными знаниями и возможностями, опираясь на свою совесть» (М. Ножкин) Не могу не затронуть культуру нашей элиты –ïðåäïðèíèìàòåëåé, чиновников. Недавно, на встрече с молодежью в Крыму В. Путин, на мой взгляд, произнес ключевое слово нашей жизни, стержень нашей культуры – «порядочность», когда был задан вопрос: «Что необходимо команде для эффективного руководства страной?» Считаю, думаю, что со мной согласятся многие: как раз этого не хватает многим из нашей элиты. Мы часто слышим на высшем, да и на местном уровне правильные слова, но часто не исполненные. Разве можно не согласиться с Ю. Поляковым: «Если обещания, заявленные властью, не будут реализованы, общество пойдет в ðàçíîñ… наш социум расшатывают специально. В верхах есть «партия расшатывания». В это вовлечены многие люди, особенно молодые, некоторые искренне, другие – корыстно, третьи из нелюбви к стране ïðîæèâàíèÿ… и вдруг те же люди, которые абсолютно спокойно смотрели на выборы с обсчетом, вдруг все они взъярились. Их что – в розетку включили? В какую? Хотелось бы çíàòü… И потом – чем вы возмущаетесь, господа болотные? Нынешним устройством жизни?.. Так это ж вы все и сляпали!..» (Ю. Поляков, там же, стр. 395) Меня поразило в «новостях», что один из губернаторов полтора года даже не приступал к выполнению «майских указов» президента. Вот она, «порядочность»и «культура» элиты. О недостатке культуры элиты уже говорят и сами предприниматели (недавнее интервью владимирской предпринимательницы АиФ № 35, 2017г.) «Когда ведешь деловые переговоры спокойно, деликатно, это воспринимается за твою ñëàáîñòü… Стоит перейти на язык, манеру уже привычную – переговоры идут в нужном ðóñëå…» Думаю, со мной многие согласятся, что если наши олигархи (правда, уже радует, что и среди них есть люди, думающие не только о себе, к примеру, Г. Аникеев) будут презирать ту страну, где они кормятся, содержать зарубежные футбольные клубы, вкладывать в развитие экономики этих стран, «болото» превратиться в наводнение. «У нас чудовищная депрофессионализация власти. Какая-то школьная олимпиада для отстающих. Какой-нибудь секретарь заштатного райкома при советской власти соображал лучше, чем теперь иной министр. На уме у многих один áèçíåñ… Нельзя разговаривать в народом, как с «несмышленышем» - он давно повзрослел, имея широкий доступ к информации. Ему есть с чем ñðàâíèâàòü…» (Ю. Поляков, Созидательный реванш, с. 468) Не раз повторюсь, но убеждена, что основа нашей культуры –ëèòåðàòóðà и история. По моемуглубокомуубеждению,мы,сегодняшние,вообще не имеем ни морального, ни исторического права судить советскую эпоху. Разве ломка начала90-хнебылакрайнежестокой,ненанесластране непоправимый территориальный, а народу – страшный экономический, нравственный да и количественный урон?! Единственный видимый результат – узкий слой населения, который вырвался за счет других на европейский уровень потребления.«Чтожекасаетсясудебдеятелейкультуры, то они тоже не безоблачны. Разве смерь Светланова, по-хамски выгнанного из оркестра в наше либеральное время, не трагична? Разве не чудовищна гибель в середине 90-х народного артиста Владимира Ивашова, надорвавшегося в горячем цеху, потому что ему, «советскому кумиру», принципиально не давали ролей?!» (Ю. Поляков,Ëåçãèíêà…,с. 509)Думаю,всепомнятАлешу из кинофильма «Баллада о солдате». Если помните, в перестроечные годы ради большей духовной свободы (как было заявлено), советский проект свернули. А что в замен? Все свидеòåëè… «Новый проект, если он и есть, нам вот уже более 20 лет боятся показать, словно это голова Медузы Горгоны. Увидим – обледенеем». (Ю. Поляков, там же) Считаю, что в той или иной степени мы все слушаем по ТВ «Новости», политические передачи и, наверное, заметили, что если власть не имеет серьезного культурного проекта, совсем не значит, что процессом никто не руководит. «Просто когда это не делает наше государство, это делают другие государства в своих интересах. Кроме того, в работу активно включаются отечественные чиновники и трудятся в поте лица на себя, а также во благо дружественных политических и эстетических кланов. Да, у нас теперь нет в культуре партократии, но зато расцвела грантократия. И еще не известно, что хуже». (Ю. Поляков, Ëåçãèíêà…, с. 511) Думаю, никого не надо убеждать, что литература – базовая основа культуры. Именно она, как и история, в 90-е подвергалась нападению либералов, что отозвалось кризисом театра, кино, изобразительного искусства, образования, культуры в целом. Поэтому убеждать в необходимости литературного собрания никого не надо (раньше были съезды). Но вот состоялось Всероссийское литературное собрание с участием главы ãîñóäàðñòâà… И что же, какова реакция? Многие СМИ либо совсем о нем замолчали, либо едко поиронизировали над самой идеей, причем, язвительные стрелы были выпущены в адрес презиПродолжение. Начало в №№ 40,41 Революция 1917 года Революция для семьи матери не принесла ни хорошего, ни плохого. По ее словам, «как жили, так и жили». У деда было большое хозяйство. Жили вместе с семьями двух сыновей, поэтому трудились много и имели достаточно. Молодежь вступила в комсомол, училась. Ничто не предвещало беды. А беды начались с коллективизации. Коллективизация Как было уже описано, дед в колхоз не пошел. Отобрали все в колхоз (обобществили). Сыновья отделились – стали жить отдельно. Затем по ложному доносу деда осудили и посадили в тюрьму (а ему было почти 70 лет), там он и умер. Дом у матери отобрали. На торгах она его снова выкупила по дорогой цене, так как одна баба уж очень хотела его купить и все набавляла цену. Односельчане сразу же на сходке собрали деньги и дали ей в долг – она только успевала записывать кому сколько должна. Целый год она пекла пироги с картошкой и возила в Иваново продавать. День пекла, день ездила, день отдыхала. Ведь до станции 18 километров пешком, да еще корзина с пирогами. Расплатилась со всеми. Вот так. Всегда были доносчики и такие, как баба, которая назначала цену. Основная же масса – честные, добрые люди. Так прошлась по нашей семье коллективизация. Война Перед войной моя мать второй раз вышла замуж за вдовца – моего отца. Был он старше ее на 9 лет и имел семеро детей: Василий (был уже женат и у него был сын Адольф), Тоня, Лева, Сергей, Дуся, Гена и Анна, которую взяли на воспитание тетка Наталья (сестра отца) прямо из роддома. Первый муж у матери был кадровый военный – погиб на озере Хасан. Когда началась война, отца не сразу мобилизовали (ему было 44 года), потом вместо действующей армии направили строить Северный военный аэродром в городе Иваново, так как он был квалифицированный каменщик. Там он нашел женщину Дусю, которая работала то ли завхозом, то ли кладовщиком и имела возможность «подкормить» детей, которые все жили в Иванове (двое младших учились в ФЗУ). Моя же мать им ничего не могла дать, они с бабушкой сами сильно голодали. Я родилась летом 1942 года (17 июля) доношенная, весом всего 1800 грамм. Мыли не в тазике, а в блюде. Счастье, что у матери было молоко, так как прикармливать, кроме черного хлеба, было нечем. Бабушка гнилыми зубами нажует хлеба, завернет в тряпку и сунет мне в рот, чтобы не орала. Сколько себя помню, всегда голодали. А вообще более-менее нормально я стала питаться в 30 лет, когда закончила институт и стала побольше зарабатывать. Боже мой, как же тяжело жила деревня в войну! Во все-то времена крестьяне тяжело жили, а в войну особенно – все отдавали фронту, не оставляя себе почти ничего. Женщины на коровах пахали землю (иногда и сами тянули плуг или борону). Я чуть помню, по зимам женщины собирались вместе и возили на санках из леса дрова. А на дрова разрешали брать только хворост или валежник (сушняк). Лес был километрах в 5-6 от села. Уезжали они утром, а возвращались затемно. Нас, детей, собирали в одной избе и оставляли одних. Были мы все дошкольники (от двух до пяти). Счастье, что тогда не было спичек. А по ночам мать при свете «часика» (что-то в виде лампады, только на столе – чуть-чуть керосину и маленький фитиль) вязала носки и варежки для фронта. Как только начинала проклевываться зелень, все дети бежали в поле за полевым хвощем (звали его опестышки), затем какие-то «калачики» ели, которые росли на завалинках и у крыльца в пыли, ùàâåëü… «Жировали», когда в огороде появятся огурцы и молодая картошка. Ягод, яблок не было по двум причинам: в 1939 году все замерзло, и еще за каждый куст или плодовое дерево брали налог. За ягодами ходили в лес – приносили женщины по огромной (бельевой) корзине сначала землянику, чернику, затем бруснику. Грибов тоже много было. Вот и выросла я на подножном корму. На фронте были три брата от первого брака отца: Василий, Лева и Сергей и двоюродный брат Федя. Василий и Федя погибли, Лева был ранен в позвоночник (но прожил до 80 лет, изрядно выпивая), Сергей «привез» с фронта туберкулез, но после вылечился. Отец вернулся к нам уже после войны – в 1947 году. диума – потомков классиков русской литературы. Как верно заметил А. Проханов : «Как нет конца истории, так и нет конца русской литературе. Она прорвалась из-под каменных плит, куда ее затолкали либеральные победиòåëè… Русский писатель никогда не сидел на печи, когда войска государства шли в свои великие, прекрасные и горькие походы. «Слово о полку Игореве» было написано древним русским воином, с которого, может быть, и началась русская литература. Граф Лев Толстой воевал на Кавказе, написал своих бесподобных «Казаков» и «Хаджи-Мурата», а в Севастополе, на флешах, свои «Севастопольские ðàññêàçû»… Художник Верещагин, умирая от жажды, шел к войскам Скобелева через УстьУрт, где каждый колодец был отравлен, и полки редели от налетов врага и солнечных ударов». (Газета «Завтра» № 8, 2017 г.) Думаю, что со школьной скамьи многие помнят картину Верещагина: «Апофеоз войны» - пирамиду из черепов человеческих. А еще думаю, помните как великий художник отправился на броненосце «Петропавловск» вместе с адмиралом Макаровым в свое последнее плаваíèå… и погиб со всем экипажем на японских минах. Вот теперь и молодой писатель Захар Прилепин добровольно отправился на Донбасс. А клакой визг и вой подняли либералы (отзвуки и сейчас раздаются), узнав о поступке З. Прилепина. «Русский писатель в солдатском и офицерском мундире, будь то Бондарев или Воробьев, были не просто воины. Они принесли с фронтов не только раны, но и великие свидетельства. Прилепин отправился воевать, заступая на место своих погибших товарищей. Он поехал и за книгой. Мастер восхитительный прозаик, зоркий стилист, он теперь среди своих героев, героев своей будущей êíèãè… Донбасс – это эпос ХХI века. Это схватка идей, чудовищный узел, в который затянут мир. Этот узел придется вновь развязывать России». (А. Проханов, там же) Не могу не сказать о поэзии отдельно, так как именно поэзия воспитывает молодых. Думаю, что согласитесь, что многие из вас или ваших знакомых в молодости любили поэзию, а часто и сами сочиняли. Но мало кто знает, что в 90-е (близкие к власти культурные деятели умалчивали), у разных поэтов, даже прежде «благостно камерных или либерально настроенных появилось много страстных, буквально кровоточащих стихов, рожденных гневом, скорбью и отчаянием от происходящего в стране. К примеру, Юрий Разумовский: «Разделившись с Серпом и Молотом Живем под властью той же нечести,- Живем в сообществе расколотом, Живем в разваленном Отечестве. …×èíîâíè÷üÿ пирует братия! Способная лишь только к «áðàòèþ»… И если это демократия, Я проклинаю демократию». Эти строки направлены против поругания прежних святынь, против нищенства и унижений, которым подверглась большая часть народа». (Ю. Поляков, Ëåçãèíêà…, с. 495) А вот другой пример - Николай Дмитриев. У него есть очень жесткое стихотворение о нашем неумениисохранитьипреумножитьто,чтощедро отпущеночеловекуТворцом.Правда,надоотдать должное – на многих серьезных передачах звучат подобные высказывания. «На первый взгляд, этот горький упрек обращен к самому ñåáå… но естьидругой,обобщающийплан,естьпечальная мысльоцеломпоколениирусскихлюдей,ашире – о народе, который опять, в какой уже раз, не смог, не сумел спасти и сохранить родное: «Мне было все дано Творцом Без всяких проволочек: И дом с крыльцом, и мать с отцом, И складыванье строчек. Россия - рядом и – в груди С мечтой о новом Спасе, С тысячелетьем позади И с вечностью в запасе …È вот теперь сказать могу (Не за горами старость); Что все досталось дураку. Все дураку äîñòàëîñü…» (Ю. Поляков, Ëåçãèíêà…, с. 495) Меня очень волнует неверие многих из нас (и это оправдано в какой-то степени), когда несправедливость стала нормой, а здравый смысл – экзотикой. «Неверие в то, что разумное может стать действительным, - самое опасное неверие, это тяжелая болезнь общества. Задача работников культуры – работать ради того, чтобы все-таки âåðèëè…» (Ю. Поляков, Ëåçãèíêà…, с. 575) И мне, несмотря ни на что, хочется верить, что наша юная поросль: «…Ñîõðàíèò любовь и нежность К родной стране, не одолевшей òüìó… И что Господь благословит надежду, С которой юность явится к Нему». (А. Дементьев) Г. ИВАНОВА Памяти Ларисы Павловны ПУЗАНОВОЙ Отец Фамилия отца в противоположность материной неблагозвучная – Пузанов Павел Яковлевич. Как и мать, он тоже был в семье младший. Кроме него были еще две сестры: Екатерина и Наталья. У Екатерины был сын Петр, а у Натальи детей не было (она растила мою сестру Анну, жила в Кольчугине). Екатерину я не видела, а сын ее Петр (чуть младше отца) жил в Узбекистане в Кентау. Только уж на пенсии уехал в Мичуринск. У него сын Виктор 1936 года рождения, живет в Мичуринске. Первые строители города Кольчугино. Сидит П.Я. Пузанов Очень мало я знаю о родне отца. Отец рос подвижным и озорным. Очень здорово через голову кувыркался с горы. Его так и звали – рыжий кувыркун. Почему рыжий? Волосы на голове были черные, рыжая только борода. Когда подрос, помогал отцу торговать поросятами. По-моему, они где-то покупали поросят, подкармливали и в Юрьев-Польском на рынке продавали. За что он и получил 58-ю статью, как сын торговца, сын подрядчика. Затем он выучился у кого-то из родных класть печи, дома строили. На срочную службу призвался еще в царскую армию. Попал в кавалерию в элитный Паращанский полк. Этот полк считался охраной царя. Их подбирали, чтобы все были одного роста и красивые и статные. Воевал в Первой мировой войне, защищал царя и отечество. Где-то на Украине был контужен, но не списан. После революции из их полка кто-то ушел к Буденному, а кто домой. Отец приехал домой, женился. Работал, в основном, по подряду – не любил работать зимой на разных работах, так как был строителем, а строили раньше только в теплое время года. Но зато летом они работали от темна до темна без выходных, так что фонд рабочего времени (годовой), думаю, что вырабатывали. Строил канал МоскваВолга (как заключенный), город Кольчугино (при Пархоменко), работал в Иванове, Юрьев-Польском, Москве. Пенсию получил только в 70 лет, так как все договора сгорели при пожаре, а восстановить не получилось (чиновники, они и при любом строе чиновники). Мать тоже оформила пенсию по той же причине в 70 лет. Тогда обязательно нужен был стаж женщинам 20 лет, мужчинам 25 лет. Вот они и работали до 70 лет, сторожили магазин в Левашове – сначала отец, а потом его сменила мать. Царство небесное Павлу Михайловичу Сакову и Анатолию Герасимовичу Климову – они работали председателями сельпо и организовали работу моим родителям, а то бы так и умерли без пенсии, хотя работали честно и долго. Так что наша семья всегда жила бедно и по своей и по чужой вине. Отец умер в 75 лет, мать в 85, пережила отца ровно на 10лет. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4