Кольчугинские ести в 5 К ЮБИЛЕЮ ЦРБ № 36 (893) 14 сентября 2016 г. Уважаемые читатели! Мы продолжаем цикл публикаций, посвященных предстоящему юбилею Кольчугинской ЦРБ. Летом мы опубликовали материал о Нине Павловне Егоровой – докторе, с чьим именем неразрывно связана история заводской медсанчасти. Сегодня, продолжая эту тему, мы предлагаем вам рассказ еще об одном докторе – Вере Георгиевне Павловой. В отличие от своей коллеги Нины Павловны Егоровой, Вера Георгиевна до сих пор в строю – работает в ЦРБ врачом-профпатологом. Честно говоря, без этой яркой, неунывающей женщины представить наше здравоохранение нельзя. Просто должны в нем быть такие врачи – и всё тут! Мне посчастливилось быть близкой подругой дочерей Веры Георгиевны, одна из которых, Наталья Юрьевна Павлова, пошла по стопам мамы и стала замечательным врачом-фтизиатром. С девчонками мы росли практически как одна семья, вместе дневали и ночевали. И всегда с большим удовольствием слушали рассказы Веры Георгиевны о каких-нибудь интересных случаях из ее студенчества или богатой врачебной практики... Я с самого детства была убеждена, что доктор должен быть именно таким – неунывающим, умеющим поддержать в любой ситуации и порой применяющим в качестве метода лечения добрую шутку. Думаю, за эти качества Веру Георгиевну всегда очень любили и пациенты, и коллеги. И любят до сих пор. ...Сегодня я снова с огромным удовольствием слушаю рассказы Веры Георгиевны. По моей просьбе она вспоминает годы своей работы в медсанчасти. - В 1973 году, после окончания Ивановского медицинского института, я по направлению поехала работать в Костромскую область в населенный пункт с населением в десять тысяч человек. Спустя три с половиной года переехала в Кольчугино. Главный врач ЦРБ Моргунов направил меня в медсанчасть. Мне прикрепили посудный цех, первый цех, ЖКО, транспортный цех завода имени Орджоникидзе. Здание медсанчасти располагалось на территории завода, в медсанчасти была своя лаборатория, кабинет ЭКГ, рентгенкабинет, здесь вели прием не только терапевты, но и узкие специалисты. - Полагались ли какие-нибудь бонусы врачам, которые работали в медсанчасти? Может быть, льготы? - При мне никаких льгот не было. Но работа была сложная. Во-первых, необходимо было знать специфику цехов, вредные условия труда, в связи с чем мы должны были постоянно учиться. Во-вторых, в зависимости от степени вредности мы регулярно проводили медосмотры работников завода согласно Приказам Министерства здравоохранения и охраны труда. В-третьих, конечно, объем работы был огромный. - Коллектив медсанчасти был дружный? - Да хороший коллектив! Вот, например, Николай Федорович Фомичев. Бывало, шел такой огромный поток пациентов, что принимал чуть ли не глядя. И порой казусы случались. Мог спросить очередного пациента: «Как у вас месячные ходят?», а потом поднять глаза и увидеть, что это ìóæ÷èíà…(ñìååòñÿ). Но никто не обижался – все относились с пониманием. Ведь он очень хороший был доктор! Заведующей поликлиникой была Лия Николаевна Быкова, она же курировала медсанчасть. В нашем коллективе были и терапевты, и узкие специалисты, которые совмещали прием в медсанчасти и в поликлинике ЦРБ. - Кого еще хотели бы сегодня вспомнить из своих коллег? - Юлию Михайловну Лапину, Галину Ивановну Лапину, Анатолия Адольфовича Кошалко, Евгению Львовну Медведникову, Нину Павловну Егорову, Нину Ивановну Петухову, Геннадия Ивановича Татаурова, Надежду Аркадьевну Резниченко, Алевтину Александровну Гришину, Дмитрия Борисовича Калмыкова, Владимира Петровича Сорокина, Магомеда Алиевича Абакарова. - Вера Георгиевна, возвращаясь к теме больших приемов. Нагрузка на врачей медсанчасти, как рассказывала мне и Нина Павловна Егорова, была действительно очень существенной. Но ведь вы еще и ходили по цехам? - Выходы в цеха были обязательными, при Поэтический урожай Нины Фоменко Дуб Расшумелись листвой дерева, Захмелев от июльского зноя. Лишь одно из них дышит едва И осенней гнетет желтизною. Это дуб. Был он зелен весной, С горделивой и зрелою статью, С доброй тенью под кроной резной, Одногодок соседей, собратьев. Что случиться могло, не пойму, Чей тут умысел, чья злая воля, И зачем лишь ему одному Эта горькая выпала доля. Может, отдал все силы другим Или корни пить влагу устали? И склоняются липы пред ним, И качаются в тихой печали. Слышит он еще птиц пересвист, Не приемлет унынье и жалость. Но – безвременно падает лист. И другой. Их так мало îñòàëîñü… А верхушка еще зелена, Пьет взахлеб долгожданное лето. О несбыточном грезит она И ветвями все тянется к свету. Подойду и к стволу прикоснусь. Безответны слова утешенья. Только вдруг вижу чудо сквозь грусть: Есть росток, есть твое продолженье! Он пока невысок, но крепыш, В землю врос, набирается силы. Жизнь, ты снова листвою шумишь, Свет надежды во мне воскресила! Забудь Перемудрила, Передурманила, Словом нечаянным Ветрено ранила. Милый, забудь. Дай непутевому, Дай непокорному Сердцу озябшему, Глупому, вздорному К сердцу прильнуть. Ночи пустые И дни лжекипучие. Звать ли, кричать ли, Счастливого случая Ждать-умирать? Зря я любовь Недоверием мучила. Чем твоей гордости Сети колючие Мне разорвать? И не пустынница, И не пророчица, Только предвижу Тропу одиночества. Как мне вернуть Яркий наш мир, Без тебя перекошенный? Он так велик, А обида – горошина. Милый, забудь. этом мы не просто формально ходили, а собирали жалобы и пожелания работников: у кого-то на рабочем месте не было вытяжки, у кого-то вредные условия äîáàâèëèñü… Мы, доктора, шли к начальникам цехов и ставили перед ними эти вопросы. И с нами соглашались, к нашему мнению относились с уважением. Кроме того, мы контактировали со здравпунктами, которые располагались в самых крупных цехах – и проверяли, и помогали в работе. А когда меня назначили заведующей цеховой службой, работы еще больше прибавилось – меня перевели на полторы ставки. - А в чем заключалась работа заведующей цеховой службой? - Смотреть за терапевтами, чтобы не было срывов приемов, проверять правильность выдачи больничных листов. Это сегодня люди неохотно идут на больничный, а тогда чуть что – выписывай бюллетень. Поэтому больничных было много. Кроме того, мне приходилось еще и взаимодействовать с заводским начальством в составе врачебноинженерной комиссии. Мы ходили по цехам, смотрели недостатки в условиях труда, которые врачи цеховые выявляли, вместе с нами ходили специалисты по охране труда и технике безопасности, которые делали замеры и занимались санпросветработой, то есть читали лекции на медицинские темы. - Вера Георгиевна, врач медсанчасти должен был отличаться какими-то особыми качествами? - Врач на приеме неважно где – в медсанчасти или поликлинике - всегда отличается от врача из стационара. У нас было два доктора - Евгения Львовна Медведникова и Владимир Петрович Сорокин, которые не смогли работать в медсанчасти, но не потому, что они плохие доктора, а потому, что они по манере работы, складу характера – стационарные врачи. Я даже не стала препятствовать их переходу на другое место работы. С таким потоком, как у нас, справляться было очень сложно. Однажды мне пришлось принять за один день 72 человека. А ведь каждого надо посмотреть, послушать, лечение íàçíà÷èòü… Писанины, конечно, было меньше –ñòàòòàëîны мы не заполняли, записи делали в карту и рецепт на лекарства выписывали. Но относились к этим записям все равно ответственно. На этот счет еще в мендинституте наши преподаватели шутили: «В картах вы пишите для прокурора!». - А праздники отмечали вместе с коллегами из ЦРБ или все-таки своим коллективом? - Праздники отмечали своим коллективом, но многие мероприятия ЦРБ посещали, например, по четвергам ходили на врачебные конференции. - Настоящий врач должен постоянно учиться – с этим никто не поспорит. Но сначала надо выучиться на врача, а с каждым годом все сложнее и поступить в медицинский, и закончить åãî… - Сегодня учиться в медицинском институте очень тяжело! Учитывая, как далеко шагнула медицина за последние годы, сколько информации надо усвоить, в том числе и о новых лекарствах, новых методах ëå÷åíèÿ… И сегодняшние студенты должны понимать, что эта учеба для них никогда не кончится. Я бы добавила, что и работа для них будет длиться долго, потому что очень часто врачи остаются в профессии даже после выхода на заслуженный отдых. А уж сегодня, когда здравоохранение испытывает кадровый голод, за опытных специалистов держатся обеими руками. Вот так и Вера Георгиевна до сих пор в строю. После того, как медсанчасть была расформирована, она волевым решением главврача ЦБР В.Е. Хренова была назначена заместителем главного врача ЦРБ по экспертизе, плюсом к этому вела прием как терапевт. Заветные полторы ставки так и шли за ней по жизни. Потока, как на заводе, может быть, не было, но пациенты достались сложные – Вера Георгиевна вела работников горкома партии, горисполкома, медработников... «Ничего, жалоб не было!» - улыбается она. Потом – снова на полторы ставки – Вера Георгиевна работала председателем ВТЭК и заместителем главного врача по экспертизе. Как сама вспоминает, на одной из встреч с однокурсниками в Иванове, кто-то, узнав, что она – «зам по экспертизе», воскликнул: «Ты с ума сошла!» Еще бы – в обязанности этого зама входили проверки врачей, отчеты перед вышестоящим руководством в области... «Только врагов себе наживать на такой работе», - вздыхает моя собеседница, но о нажитых врагах ничего не говорит – видимо, их просто нет. А есть – огромное количество людей, которые помнят, любят, до сих пор благодарны и всегда здороваются с низким поклоном. Ну что тут добавишь?.. Материал подготовила Е. ФРОЛОВА Свет надежды во мне воскресила! Поэту Крута поэзии стезя и вечен возраст. В ней отражаются не зря земля и космос – мир, где иные тьма и свет, и слов убранство. И устремляется поэт в его пространство. Там – трепетно капризных муз прикосновенье. Там – мысли с опытом союз и вдохновенье. Все равно Там – от бессонницы трудов – душиулёты до самой до высокой, до звенящей ноты. Впитают без наносной лжи поэта строки любви крутые виражи, судьбы уроки. В них Русь смеется и поет, но чаще стонет и сердце нам свое несет в большой ладони. Твой мир, поэт. Свети, пиши, все – не напрасно. мечтой и временем дыши, буди и властвуй! *** Август. На исходе лето. Сколько зим и сколько лет В глубину бездонной Леты Канули. Их больше нет. Только Лете, бездне, мраку Не подвластно торжество Пятистрочья нотных знаков, Рифм святое колдовство. Ой Ой, решила я, доколе Буду тосковать по Коле? Ой, а как бы вышло славно В сети закадрить Ивана! Ой, подумала, а все же Не уйти ли мне к Сереже? Ой, а что если с разбега Взять и увести Олега? Ой, а вдруг, глаза зажмурив, Я смогу привыкнуть к Юре? Ой, а лучше бы к Денису, Он ведь только сзади лысый. Чтоб не повториться невзначай, Я не позову тебя на чай, Не налью домашнего вина, Не вздохну: как эта ночь длинна, Паутинки мыслей не сотку В серую тягучую тоску И в который раз, в который раз Не увижу грусть любимых глаз. Чай остыл, и выдохлось вино. Чья вина, чья память – все равно. Дождь, осенний дождь стучит в окно. Дежавю Приснилось неизведанное счастье: Цветной узор на утра полотне. Не бьет набат, не пламенеют страсти. И чей-то взор. Он близится ко мне. Ой, но что ни говорите, Всех красивей будет Витя. Вновь образ мне неведомый, туманный Вдруг заслонил печальный облик твой. Легчайших облаков рисунок странный Путь обозначил розовой каймой. Ой, а если уж признаться, Мне давно уже не двадцать. И лежу я на диване. А все ïàðíè…íà экране. Был долог странный путь. Светлели дали, Вел за собою голос неземной. И шлейф из прошлых скорбей и печалей Тихонько таял за моей спиной.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4