Кольчугинские ести в ЭКСКЛЮЗИВНО ДЛЯ «КВ» № 30 (887) 3 августа 2016 г. Десять дней, которые остались в сердце, 6 Валерий ЛЕПАХИН или заметки о Швейцарии (июнь 2016) Продолжение. Начало в №29 от 27.07.2106 20 июня Пришли солнечные дни, даже до плюс 26. Много ходили пешком в соседние деревни: Ритцинген, Рекинген, Нидервальд, Эрнен, Нидерэрнен. Произвёл впечатление Мюнстер. Там в застеклённом саркофаге хранится часть мощей святого мученика Вонифатия Римского. Его называют также Тарсийским, потому что он принял мученическую кончину в Тарсе — родном городе апостола Павла. Вонифатий был управляющим имением знатной римлянки Аглаи (как не вспомнить здесь князя Мышкина и соперницу Настасьи Филипповны — Аглаю). Он состоял в любовной связи со своей незамужней госпожой, вёл распутную жизнь, но, вместе с тем, отличался милосердием и щедростью. Аглая была христианкой. Она послала Вонифатия за мощами мучеников в Малую Азию. Он прибыл в Тарс, где в то время жестоко преследовали христиан. Увидев истязания и терпение мучеников, он стал целовать их оковы и славить Иисуса Христа. Вонифатия подвергли мучениям: его тело строгали крюками, вливали в рот расплавленное олово. Потом его бросили в котёл с кипящей смолой, но Ангел с небес оросил котёл, и святой остался невредим, смола же выплеснулась и опалила язычников. Когда Вонифатию отсекли голову, из шеи истекло молоко. Видя такие чудеса, 550 язычников уверовали во Христа Иисуса. Рабы Аглаи нашли тело и голову святого и перенесли мощи Вонифатия в Рим. В своём поместье Аглая построила небольшой храм в честь Вонифатия. Затем она раздала свои богатства, отпустила на волю рабов и стала вести иноческую жизнь. Похоронена Аглая рядом с мучеником. Святой Вонифатий, как было замечено верующим народом, помогает в исцелении от недуга пьянства. Мученическую кончину он принял в 290 году. Храмы или приделы во имя мученика Вонифатия существуют в Москве, Новосибирске, Донецке, Петербурге и других городах и весях. Нередко они сочетаются с храмом или приделом в честь чудотворной иконы Неупиваемая Чаша. На табличке возле саркофага прочитали, что Римский папа подарил мощи епископу Сьона (Sion — столица кантона Валэ) с правом положить их в любой церкви. И Сьонский епископ выбрал Мюнстер. 21 июня Ездили в Рарон на могилу Рильке. По-французски Раронь — Rarogne. Прибыли поздновато, музей поэта только что закрылся. Церковь на скале наверху царствует над окрестностями. Видна издалека. Надпись на плите, укреплённой над могилой на стене храма, — цитата из стихов поэта. Её он выбрал сам: Rose, oh reiner Widerspruch, Lust, Niemandes Schlaf zu sein unter soviel Lidern. Роза, о чистая двойственность чувств, каприз: Быть ничьим сном под тяжестью стольких век. Обратите внимание, что в стихотворении встречается слово «reiner», созвучное имени поэта — Rainer. Вечером читал Рильке на немецком и в переводе Пастернака. Моё любимое. .. .. Ich sehe den Baumen die Sturme an, die aus laugewordenen Tagen .. anmeine .. angstlichen Fenster schlagen, und hore die fernen Dinge sagen, die ich nicht ohne Freund ertragen, nicht ohne Schwester lieben kann. Деревья складками коры Мне говорят об ураганах, И я их сообщений странных Не в силах слышать средь нежданных Невзгод, в скитаньях постоянных, Один, без друга и сестры. ................... Пропускаю несколько строф. Вот финал удивительного стихотворения, как будто специально созданного для Пастернака-переводчика. Вряд ли кто захочет ещё раз перевести на русский это стихотворение Рильке. .. Wen dieser Engel uberwand, welcher so oft auf Kampf verzichtet, der geht gerecht und aufgerichtet und groB aus jener harten Hand, die sich, wie formend, an ihn schmiegte. Die Siege laden ihn nicht ein. Sein Wachstum.. ist: der Tiefbesiegte von immer GroBerem zu sein. Кого тот Ангел победил, Тот правым, не гордясь собою, Выходит из такого боя В сознаньи и расцвете сил. Не станет он искать побед. Он ждёт, чтоб высшее начало Его всё чаще побеждало, Чтобы расти ему в ответ. Здесь очень заметна перекличка с поздними строками Пастернака, например, с такими: «Но пораженье от победы ты сам не должен отличать». Или: «Я ими всеми побеждён, и только в том моя победа». Вспомнилось ещё чудесное стихотворение Рильке За книгой, тоже в переводе Пастернака: Я зачитался, я читал давно, с тех пор как дождь пошёл хлестать в окно. Весь с головою в чтение уйдя, не слышал я дождя... Опять поневоле пропускаю несколько строф. Но надо глубже вжиться в полутьму и глаз приноровить к ночным громадам, и я увижу, что земле мала околица, она переросла себя и стала больше небосвода, а крайняя звезда в конце села — как свет в последнем домике прихода. Рильке! Какая тайна кроется в его отношениях с Россией?! Первый раз он приехал сюда в 1899 году. И вот что скоро написал. «Три недели, проведенные мною в России, словно три года». Всего же тогда он провёл в новой для него стране несколько месяцев с апреля по июнь. А вот ещё одна цитата: «В меня вошла Россия». И ещё такая: «Впервые в жизни мной овладело невыразимое чувство, похожее на «чувство родины»». Обратите внимание — в зрелом возрасте впервые в жизни испытать чувство родины. И именно в России. И последнее, может быть самое знаменитое высказывание: «Россия граничит с Богом». В следующем году Рильке повторил путешествие (с мая по август). Он встречался с Толстым, Чеховым, Репиным, Леонидом Пастернаком, который уже после смерти Рильке создал его портрет. Один из лучших. С Леонидом Пастернаком, который был знаком Рильке по первой поездке по России, поэт встретился случайно (!), в поезде. Возле художника сидел его десятилетний сын Борис. Через много лет Борис Пастернак создаст Охранную грамоту, посвятит её памяти Рильке и коротко опишет вагонную встречу, начиная своё произведение именно с неё. Приведу только первый абзац: «Жарким летним утром 1900 года с Курского вокзала отходит курьерский поезд. Перед самой отправкой к окну снаружи подходит кто-то в чёрной тирольской разлетайке. С ним высокая женщина. Она, вероятно, приходится ему матерью или старшей сестрой (Лу Саломе, подруга поэта, была старше его на четырнадцать лет — это со своим комментарием вклиниваюсь я). Втроём с отцом они говорят о чём-то одном, во что все вместе посвящены с одинаковой теплотой, но женщина перекидывается с мамой отрывочными словами по-русски, незнакомец же говорит только по- немецки. Хотя я знаю этот язык в совершенстве, но таким его никогда не слыхал. Поэтому тут, на людном перроне между двух звонков, этот иностранец кажется мне силуэтом среди тел, вымыслом в гуще невымышленности». Что за чудная характеристика! «Вымысел в гуще невымышленности»! Тут весь Рильке! Прирождённый чистый поэт. И нет в нём больше ничего. Далее смотрите Охранную грамоту. Рильке учил русский язык, писал стихи на русском, переводил русских поэтов и прозаиков: Лермонтова, Зинаиду Гиппиус, Фофанова, «крестьянского» поэта Спиридона Дрожжина, Достоевского. Говорят об утерянном переводе чеховской «Чайки». Особенно сильно повлияло на Рильке знакомство с Дрожжиным, который пригласил его в своё имение Низовка на Волге (Тверская губерния). Они быстро подружились и до самой смерти поддерживали отношения, переписывались. Плодом знакомства Рильке с Россией стал сборник Часослов, написанный в форме дневника православного монаха. Сохранились его стихи, сочинённые на русском. Очень трогательные из-за нетвёрдого знания русского языка. Кстати, Дрожжин звал Рильке Райнером Осиповичем, что нравилось поэту. А я вспомнил, что мой друг получил письмо из России от одного священника, который называет его на русский манер Иваном Андреевичем. Красиво звучит! 22 июня Начало Великой Отечественной. Не забыть этот день русскому человеку. .. Ездили в Мюлебах (Muhlebach). Первая часть названия означает «мельница», ну а bach — «ручей», это немецкое слово, благодаря великому композитору, знает весь мир. В общем, Мельница-на-Ручью. В деревню ведёт висячий мост длиной в 300 метров. Внизу между гор извивается и пенится Рона. Мост подвешен на огромной высоте, думаю, не менее двухсот метров, голова кружится, стараюсь не смотреть под ноги, а хочется, манит. Рона кажется с моста ручейком и её шумный говор не долетает до нас. Во все стороны зелёные горы со сверкающими остриями снежных вершин и синее небо, редкие облака на котором выглядят сероватыми рядом с вечными блистающими снегамиАльп. Оттуда спустились в Эрнен. Там летом устраивается музыкальный фестиваль. В церкви прекрасный орган. Основатель фести- ,, .. валя — венгр Дьёрдь Шебёк (Sebok Gyorgy). Кстати, он родился в Сегеде, а я там живу уже почти сорок лет. Пожалел, что не смогу остаться. В программе много органной музыки. Позже, в Сьоне, в церкви Нотр-Дам де Валер выяснилось, что музыкальный фестиваль там основал тоже венгр — Тибор Варга (Varga Tibor). Так удивительным образом переплетаются Швейцария, Россия, Венгрия. Для культуры нет границ, культуре не нужна шенгенская зона. Иногда кажется, что она культуре только мешает. Ну, и не говорю уже, что у многих со словом «зона» связаны совсем другие ассоциации. С моими друзьми зашли в магазин. На первом этаже всякая всячина: поношенная одежда и самые разные предметы быта, как на барахолке. Хотели купить вазу для цветов. Не нашли подходящей. На втором этаже — букинистический магазин. Мой друг тут же с первого взгляда купил книгу .. о святом Николае из Флюэ (Niklaus von Flue — 1487). Целый день я с ней не расставался. Николай из Флюэ или «брат Клаус», как он сам себя называл, родился в крестьянской семье. В сороковых годах XV века он в качестве офицера принимал участие в Старой Цюрихской войне, сыгравшей значительную роль в истории страны. По окончании военных действий женился на шестнадцатилетней Дорофее Висс. У супругов родилось десять детей: пятеро сыновей и пять дочерей. Николай был состоятельным человеком, он входил в Совет кантона Швиц (ядро, из которого образовалась конфедерация), исполнял должность судьи в своей общине. В 1467 году его старший сын стал совершеннолетним и смог содержать многочисленную семью отца. По согласию с женой, Николай оставил дом и стал вести жизнь отшельника. Следует сказать, что и в миру он отличался благочестием. По словам его сына Ганса, «отец всегда устранялся от мира. Он постился четыре дня в неделю, а Великим постом питался лишь кусочком хлеба и несколькими сушеными грушами, и так изо дня вдень». Выбрав беспопечительное житие, Николай отправляется в паломничество по верховьям Рейна. Неподалёку от Листаля под Базелем он задерживается. Городок видится ему огненно-красным. Николай беседует с местным крестьянином. Тот советует ему не ходить дальше, а служить Богу на родине. В этот день Николай ночует под открытым небом. И вот с небес на него падет луч света, и ему делается так больно, словно его режут ножом. Николай возвращается. Четыре огня указывают ему место на берегу ручья, немолчно журчащего по дну ущелья Ранфт. Он поселяется всего в часе пути от родного дома. Первую зиму Николай проводит в полной нищете и холоде. Лишь через год земляки построили ему избушку и часовню. Так Николай стал для всех братом Клаусом. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4