Кольчугинские ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ПРАЗДНИК № 23 (880) 15 июня 2016 г. вести 4 Уважаемые читатели! Сегодня мы публикуем материал, посвященный не только Дню медицинского работника, который будет отмечаться в эти выходные, но и предстоящему юбилею Кольчугинской ЦРБ. В «КВ» будет опубликована целая серия очерков, посвященных разным отделениям ЦРБ, ярким страницам Кольчугинского здравоохранения. Ну, а поскольку всё в нашей жизни начинается с родильного дома, мы начинаем нашу серию с публикации об акушерах и гинекологах. -Светлана Дмитриевна, первый вопрос – традиционный: сколько лет Вы уже в медицине? - Я приехала сюда в августе 1975 года – получается, скоро 41 год, 38 из них в ЦРБ, 25 – в качестве заведующей женской консультацией. - А где Вы учились и почему сделали выбор в пользу медицины? - Мы с мужем родом из Карабанова Александровского района. Я окончила Ярославский медицинский институт по специализации акушерство и гинекология, а затем приехала сюда – по месту работы мужа-педагога. Как выбрала именно медицину? В одночасье. В старших классах один мой одноклассник и тайный поклонник проговорился однажды, что хотел бы стать врачом. Я примерила это на себя и ощутила, что да, это мое, несмотря на то, что всегда до обмороков боялась крови. В родне у меня нет никого с медицинским образованием, у моих родителей даже высшего нет. Но я бесконечно им благодарна за то, что они дали нам, детям, хорошее образование. После вступительных экзаменов я трижды подбегала к спискам поступивших, чтобы еще раз полюбоваться своей фамилией! На радостях сразу сделала модную стрижку и купила броские серьги! Несмотря на непростые времена – ходили на занятия в валенках и теплых платках - училась с исключительным удовольствием. Студенческие годы, пожалуй, одни из самых счастливых в моей жизни. - Какой тогда была медицина в Кольчугине? Какой была ЦРБ? - Раньше больница жила очень интересной, насыщенной жизнью. Когда я сюда приехала, мне показалось, что я вновь вернулась на институтскую скамью – что за патологоанатомические конференции здесь проводились! Есть они и сейчас, но далеко не такие яркие. Михаил Дмитриевич Новиков так блестяще читал истории болезни, патологоанатомы так интересно разбирали случаи, что мы, молодые специалисты, сидели, буквально затаив дыхание. Вне больницы жизнь была нелегкой - денег всегда не хватало, жили с грудным ребенком в доме без удобств, с баллонным газом. Я работала и в гинекологии, и в родильном отделении, и на экстренной службе. Как трудились тогда! Все профосмотры были в ведении ЦРБ, и этот огромный пласт работы ложился на женскую консультацию. Мы даже выезжали в колхозы и совхозы, но все женщины у нас были осмотрены, всем выданы соответствующие рекомендации. Поэтому показатели онкопатологии были невысокие. А с 1985 года я занимала должность заведующей женской консультацией, 13 лет была районным гинекологом. Забавно, но мне еще в институте предрекали, что я прирожденный организатор здравоохранения, а я отнекивалась, говорила, что я только лечащий врач. Но пошла в заведующие и понравилось. Конечно, руководить, как говорится, это не работать. Но, с другой стороны, вся ответственность на мне, все шишки за ошибки других – тоже мои. Своей профессии не изменяла никогда, разве что изредка, когда не хватало денег, подрабатывала на «скорой», читала детям лекции о том, как оказывать первую помощь. Честно говоря, никогда ни разу не пожалела о выборе профессии – приятнее работы с женщинами ничего нет, я их очень люблю! Сейчас я работаю в медицинском центре «Биоритм», в основном, на профосмотрах. - Где Вам больше удалось реализовать себя как врачу – в стационаре или на приеме? - На приеме! Здесь мне всегда было понастоящему интересно! И не слушайте тех, кто говорит, что все – диагноз и курс лечения - решает стационар, а не прием! Именно на приеме врач находится, так сказать, на передовой. За те 10-15 минут, которые отведены на осмотр и консультацию, необходимо разобраться, с чем человек пришел, какое лечение назначить или куда его дальше направить! Представляете? Это своего рода приемно-сортировочное отделение, как на поле боя. Если не работать на приеме, стационар сразу окажется погребенным под огромным количеством самых разнообразных случаев, сложных и не очень. Сколько патологий мы вовремя заметили, пролечили, в область направили именно на приеме, минуя стационар! Конечно, много сил и времени я отдала и на работу в отделении, в операционной, но там все же не ìîå…Çíàåòå, с каким парадоксом я живу всю жизнь? Я врач, который не может видеть, когда другому больно. Даже не раз приходилось предупреждать пациенток: будете вести себя чересчур эмоционально – бухнусь прямо на ваших глазах. Бывало, закончу операцию или сложные роды приму и быстренько ухожу «поваляться» - падаю в обморок, едва выйдя из операционной или родзала. Самое большее, что могу, это немного его отсрочить, не дать себе расслабиться, пока пациенту Наша первая собеседница Светлана Дмитриевна СИДНЕВА – представитель одной из самых женских медицинских профессий. Более сорока лет назад она выбрала своим профессиональным путем гинекологию и следует ему и сейчас. Сегодня мы вместе с ней вспоминаем о том, какой была медицина сорок лет назад, о ее коллегах-медиках, рассуждаем о медицинском образовании, прогрессе и не только. Беседа получилась очень насыщенной, эмоциональной, со смехом, слезами, медицинскими терминами и анекдотами. нужны мои руки, мои ãëàçà… - Кого из старших коллег Вы могли бы назвать своими учителями? - Многих хотелось бы вспомнить добрым словом. Очень ярким был главный врач Владимир Егорович Хренов. Хотя почему был? Он и сейчас работает. Это исключительно принципиальный и справедливый человек, бессребреник, талантливый организатор. С ним бывало и непросто. Судьба у него сложная. Детдомовец, родом откуда-то издалека, начинал токарем, но окончил медицинский институт в Узбекистане и приехал к нам уже главврачом. В этом качестве он проработал с середины 70-х до 2000 года. На его долю пришелся очень непростой период отечественной медицины – появление и разработка новых хозяйственных механизмов, переход на страховую медицину. Он умница, светлая голова, очень разносторонне развитый человек. Ему 85, но он продолжает работать. Уверена, что пусть должность главного врача – это должность хозяйственника, администратора, он все же обязательно должен быть врачом. Иначе он просто не поймет тех тонкостей, которые требуется учитывать в обеспечении условий для медицинской деятельности. Нельзя не вспомнить о Зинаиде Ефимовне Задовой. Она работала районным гинекологом, наша «мамка» по акушерской службе. Приехала вместе с мужем из Ленинграда, которого прислали сюда восстанавливать после войны завод. Тоже поразительной эрудиции человек, великолепно оперировала. Рано умерла, к сожалению. Хочется вспомстановится важнее врачебного долга, милоñåðäèÿ…Çàòî появилось множество новых технологий, существенно повысивших уровень здравоохранения! Например, ежегодно только у нас, в маленьком Кольчугине, три-четыре женщины рожают после ЭКО! - А как Вы относитесь к суррогатному материнству? Или это где-то там, далеко, в столицах, в Европе, и нас мало касается? - Отчего же далеко? В Бавленах женщина трем детишкам стала суррогатной матерью за деньги. Как отношусь? Пожалуй, у меня, как и у всех, к этому двойственное отношение. С одной стороны, подарить кому-то, кого лишило этого здоровье, счастье материнства — это, безусловно, дело благое. С другой стороны, просто не представляю, как можно отдать ðåáåíêà….ñâîåãî, для которого ты была 1985 год нить и Антонину Ивановну Филатову, оперирующего врача-гинеколога, виртуоза своего дела, у которой я многому научилась. А как не упомянуть недавно ушедшую из жизни Викторию Леонидовну Смирнову? Это человек, создавший женскую консультацию, ту, какой мы ее знаем сегодня, буквально с нуля. В качестве заведующей женской консультацией я ее преемник, и могу сказать, что мне после нее работать было очень легко – все было сделано так, как надо. Ее и Зинаиду Ефимовну я бы и назвала своими учителями. У нее же я приняла пост районного гинеколога. Сейчас в этой должности Ирина Витальевна Концевая – исключительно способный врач – как говорится, с руками и с головой. Много сделала для роддома и была хорошим специалистом Вера Афанасьевна Пономаренко. - Медицина сделала большой шаг вперед на Ваших глазах? - И вперед, и, быть может, íàçàä… Страховая медицина, увы, не может нам обеспечить лечения без очередей, без долгих ожиданий у кабинета врача, без возможности сдать анализы, не вставая при этом с ïåòóõàìè… Очень важен стал фактор денег, который подчас целой вселенной, сердце которого билось рядом с òâîèì… - А пациенты меняются с годами? - Еще как меняются и, пожалуй, в худшую сторону! Интернет наделил их иллюзией собственной компетентности – они сами себе ставят диагнозы, назначают лечение, нахватавшись верхушек, и приходят к тебе только за подтверждением собственной правоты! Спорят, ссылаясь на какие-то сайты, с твоим диагнозом, с лечением, а то и жалуются, обвиняют в запугивании, стоит только напомнить, что пока мы тут полемизируем, болезнь прогрессирует. - А отношение к абортам как-то меняется? - Ни капельки: если женщина все решила, она твердо идет на эту процедуру, не рыдает. А если колеблется, то, скорее всего, не пойдет. А вот количество абортов сократилось в разы. Когда я приехала сюда сорок лет назад, соотношение родов и абортов составляло 1:4, сейчас меньше, чем 1:2. И это, главным образом, аборты на ранних сроках, которые приносят меньше вреда женскому здоровью. Методы контрацепции тоже очень усовершенствовались, хоть и имеют известные минусы. Но любая контрацепция лучше аборта. Еще советский нейрофизиолог Наталья Бехтерева говорила, что душа убитого ребенка после аборта продолжает находиться рядом с матерью. Я не знаю, правда это или нет, но задуматься заставляет. А как болеют женщины после такой вот «ïðîöåäóðû»… - Случалось ли Вам плакать на рабочемместе? - Ну а как же! Не могу смолчать, когда ругают несправедливо, не умею ëèöåìåðèòü…- конечно, это создавало для меня определенные сложности! Если я не права, ошиблась, приняла неверное решение, то промолчу, конечно, буду казнить сама себя и не одну ночь. Но если меня порицают незаслуженно – буду сражаться! И из-за врачебных ошибок плакаëà… Как говорится, у каждого доктора, даже самого уважаемого, есть свое маленькое кладбище. История болезни сразу на чистовик пишется. В ней нет поправок ни на усталость, ни на стресс, ни на собственное плохое самочувствие. Сколько бессонных ночей, бывало, и так и сяк коришь себя: «Да куда же я смотрела! Неужели не видела, что надо было так-то и так-то делать!» Я по натуре самоед и все свои грехи помню лучше, чем победы. Зато я никогда не боялась говорить пациентам, что чего-то не знаю, что есть специалисты, которые смогут помочь лучше, чем я. Думаю, что доктору надо бояться не признания собственной некомпетентности, а наоборот, уверенности в своей непогрешимости. А еще врачу нельзя жить старым багажом. Он как никто другой должен постоянно освежать и пополнять свои знания, иначе сразу становится трудно работать. - Сами себя лечить можете? - Конечно! И себя, и семью, и домашних питомцев, и даже соседей. Было время, после работы еще смену работала – дома соседей и знакомых лечила. Отказать неудобно, хоть в домашнем халате себя совсем не так, как в белом врачебном себя чувствуешь. Да, всю жизнь две Светланы Дмитриевны было – одна на работе, другая дома. - Кто-нибудь из Ваших детей или внуков пошел по Вашим стопам, в медицину? - Да, моя внучка Саша учится на третьем курсе в Пироговке. На педиатра, между прочим! Среди медицинских профессий это самая тяжелая, самая ответственная. Не скрою, отговаривала, просила крепко подумать, ведь необходимо усвоить колоссальное количество информации. - Получается, у Вас есть возможность сравнить уровень медицинского образования, каким он был во времена Вашего студенчества, и сегодня. Велики ли отличия? - Небо и земля! У современных студентов сейчас все что-то по методу «угадайки» знания проверяют – изволь выбирать один из уже готовых ответов! А в жизни так не бываåò… Что ж, говорю внучке, бери книжки, учи, читай, повторяй! «Repetitio est mater studiorum», что значит по латыни «Повторение мать учения»! Ой, говорит, мы такого не учили. А мы учили! Сколько я на латыни пословиц знала и сейчас навскидку штук пятнадцать вспомню. Зачем это нужно? Обогащает, развивает память и кругозор, это мудрость. В медицине, кстати, любое знание хоть однажды да пригодится. По молодости казалось, что мы столько ненужного учим, а на практике пригодилось все, даже обменные процессы в клетках. Ну, на что они гинекологу? А пришлось и их однажды из глубин памяти извлекать! И еще. Мы были более милосердными, больше были готовы к тому, чтобы признавать свои ошибки. Целый курс деонтологии у нас был. Это такое учение о проблемах морали и нравственности. А с нынешних молодых врачей – все как с гуся вода. И более ответственными мы были. Бывало, сама-то переживаешь, начальство отругает – и ночь не спишь, и другую не спишь. А с другой стороны, книжного знания в медицине недостаточно – опыт приходит через ошибки, через такие вот ночные слезы, через метания. Гениальным врачом не рождаются, а становятся. - Значит, самое главное для врача – это опыт и знания? - Не только! Должно быть еще и безграничное милосердие! Сострадание – вот родная сестра здравоохранения, медицина и милосердие идут рука об руку. Если тебя, врача или медсестру, раздражают или утомляют сверх всякой меры больные, если не в силах ты их со вниманием принять, посмотреть, пожалеть, увидеть на их месте свою мать или сестру, то лучше тебе сразу поискать себе другую работу! Честно скажу, проработав в медицине сорок лет, до сих пор не понимаю, как можно старухе отказать в приеме из-за того, что она не в состоянии за этот прием заплатить! Настоящий врач каждого пациента «пропустит сквозь себя». Это колоссальный, но необходимый труд. Н. ЛУШИНА
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4