Кольчугинские вести СИЛЬНЫЕ ДУХОМ № 33 (839) 26 августа 2015 г. Притягательная доброта Рождение сына внесло в жизнь Галины Ивановны свои коррективы: многие мероприятия с инвалидами проходили по выходным, праздникам, и сына оставить было не на кого. Муж стал выпивать, и это очень осложняло семейную жизнь. - Слава Богу, выручали соседи, - рассказывает она. – В любую дверь, у кого открыто, совала своего сына, а он был спокойный и нянчились с ним соседи с удовольствием. А тем временем произошло событие, которое помогло Галине Ивановне решиться поменять работу: в Общество глухих прислали нового председателя – женщину разгульного образа жизни, которая из Клуба сделала чуть ли не притон. Галина Ивановна, поняв, что не сможет работать в таких условиях, подала на расчет. И устроилась страховым агентом. Стала хорошо зарабатывать. Устраивал и режим работы. Все эти годы Галина Ивановна не забывала о кольчугинских родственниках, регулярно высылала посылки с подарками, снабжая вещами, которые в Кольчугине достать было невозможно. Но пять лет напряженной работы и домашние передряги сделали свое дело – у Галины Ивановны случился первый микроинсульт. Пострадала речь, и ей стало стыдно общаться с людьми. Она ушла из страховых агентов, потом еще немного поработала и в пятьдесят лет ушла на пенсию, разошлась с мужем. Началась ïåðåñòðîéêà… Было ли это знаком судьбы, но когда-то в детстве Галина Ивановна встретилась со своей глухонемой двоюродной тетей – ту возили в специализированную школу в Ивановской области и по дороге останавливались в Кольчугине - у родителей Галины Ивановны. Дети (а у Галины Ивановны было две сестры и брат) резвились на высоком матрасе, набитом сеном или соломой и заменяющем гостям кровать, а Галя лежала на печке рядом с глухонемой тетей. - Видимо, я ей из всей нашей семьи больше всех понравилась, она всё угощала меня ландринчиком, который ей купила мама, - вспоминает Галина Ивановна. - Да и я смотрела на нее с большим интересом – девочка ведь не говорит, íåîáû÷íàÿ… А она все по голове меня гладила. Видимо, душой ко мне тянулась. Это мне очень запомнилось. Прошли годы, Галя повзрослела, пошла работать на завод – подручной резчицей в цех №4 завода имени Орджоникидзе. Работа была тяжелая – приходилось управляться с рулонами металлопроката, которые весили от 35 до 70 килограммов. Особо тяжело давались ночные смены. Её, молоденькую девчонку, нередко из цеха увозила скорая помощь – организм, ослабленный вегето-сосудистой дистонией, не справлялся с нагрузками. К счастью, скоро Галину Ивановну перевели на работу контролером по режиму металла, но тут в ее жизни произошел еще один знаковый случай. Сосед Галины Ивановны женился на женщине, брат которой возглавлял Общество глухих. Он приходил к сестре и часто видел шуструю девчушку Галю, которая слыла для всех палочкой-выручалочкой: где старушке поможет сумку донести, с кем-то просто разделит трудную минуту. - Умрет у какой-нибудь старушки муж, она приходит к папе и просит: «Иван Иваныч, отпустите Галю ко мне ночевать». Им поповаднее со мной было. Я шла охотно, тем более, что там меня и чаем напоят, и конфеткой угостят. Из всей семьи приглашали почему-то только меня. Вот этот председатель Общества, видимо, обо мне узнал и попросил свою сестру поговорить со мной о работе переводчицей. Она подошла ко мне и говорит: «Галя, мой брат тебя видел, ты ему понравилась. Пойдешь к нему переводчицей работать?» Я не поняла сначала и пошутила: «А чего делать? Слепых через дорогу переводить?» Она объяснила, и я подумала: «А чего бы не попробовать?» Возвращение Сын Андрей, закончив девять классов, поступил во Владимирский авиамеханический колледж на факультет радиотехники - к этой специальности он всегда тянулся, к тому же во Владимире жила одна из сестер Галины Ивановны. Саму ее родственники тоже стали активно звать на Родину. - Галя, приезжай, приезжай. И мама, и сестры звали, и отчим, - вспоминает женщина. - А здесь пошла òðàãåäèÿ… Такая трагедия, что у меня случилось еще три инсульта и инвалидность. Глаза женщины наполняются слезами. Трагедией она называет отношения с родственниками – мамой и сестрами. Вмешался квартирный вопрос, начались разборки, дошедшие до суда. Как признается Галина Ивановна, родственники быстро забыли, сколько она сделала для них, живя на Камчатке, и как уже здесь, в Кольчугине, ухаживала за умирающим отчимом, за больным мужем ñåñòðû… Чувство несправедливости, переживания, задержки пенсии вылились в инсульты. Галина Ивановна вытирает слезы. Конечно, за все пережитое ей хотелось крепко ответить своей родне, и рука от негодования могла бы сжаться в кулак. Но она, Галина Ивановна Струк, знает, что рука, сжатая в кулаке, это просто буква «А». И поэтому она разжимает пальцы, осеняет себя крестным знамением и говорит: «Господи! Прости меня за этот гнев! Никому я зла не желаю!» Письмо руководителю Чехословакии Общество глухих тогда располагалось в «Тысячном общежитии». Галину Ивановну сразу отправили в Москву на курсы сурдопереводчиков. Поехала она со скромным багажом знаний – единственным жестом, подсказанным ей председателем Общества и обозначающим букву «А». А жест этот – рука, сжатая в кулаке. В Москве выяснилось, что Галина приехала на курсы не обучения, а повышения квалификации. Многие ее коллеги имели за спиной опыт общения с глухонемыми – но, как правило, на бытовом уровне. И им постигать литературные азы сурдоперевода было сложно, а Галина учила все с чистого листа. И быстро усваивала предмет. При этом еще и находила время, чтобы побродить по московским магазинам и ìóçåÿì… Через два месяца она пришла на работу и сразу получила боевое крещение: в Общество пришел глухонемой из деревни Кривдино. Он, конечно, не знал литературных азов сурдоперевода, не обучался в специализированной школе и владел только примитивными жестами. - Председатель мне говорит: «Ну, разговаривай с ним!» А он начал показывать мне простые жесты (Галина Ивановна изображает мне эти жесты, и в них легко угадываются такие существительные, как «женщина», «корова», а также глагол «доить»). Ну, я и поняла, что какая-то баба в платочке доила корову. И больше ничего. Говорю председателю: «Я его не понимаю. Мне нужен еще переводчик». А он: «Учись!» И я потихоньку начала осваивать бытовую, примитивную мимику. Поскольку она считалась переводчиком сельской местности, Галине Ивановне выдали чешский мопед, показали, как на него садиться, как включать, как переключать скорости и отправили в командировку: обследовать деревни Кольчугинского и Юрьев-Польского районов. В одной из деревень на мопеде она случайно угодила в яму, и техника заглохла. С большим трудом ее подопечный глухонемой разогнал Галину Ивановну на этом мопеде, она включила какую-то скорость и поехала. Чудом добралась до города, с учетом того, что ехала без света, с неработающей фарой. Практически у дома мопед заглох. - На другой день я председателю доложила о проделанной работе и сломанном мопеде. Он акт составил. Мопед разобрал, выяснилось, что сломалась шестеренка – зубья выбило. А запчасти тогда достать было трудно – мопед-то чешский. Мы с ним послали письмо на имя тогдашнего руководителя Чехословакии (улыбается). И он нам дал ответ, мол, запчасти можно заказать через Посылторг, а если будут какие-то затруднения, сообщите. Но мы решили через Посылторг не действовать и заказали деталь одному глухонемому токарю из девятого цеха. Он нам эту шестеренку выточил. Вот такая история. И больше я на мопеде не ездила. Осенью этого же года Галина Ивановна отправилась еще и работать переводчиком в спецкласс школы рабочей молодежи. Порой ей приходилось не только переводить слова преподавателя, но и заменять преподавателей – им часто было некогда. - Один раз попросили меня преподавать химию. Я испугалась: ни одной формулы не помню. А учительница говорит: возьми учебник, прочитай. Я прочитала и думаю: как же легко! Что же в школе эту химию не учила! Так и работала Галина Ивановна переводчиком, ходила по деревням, иногда оставалась на ночлег у своих подопечных. Невольно сталкивалась с их житейскими проблемами и потом помогала их решать: кому-то дрова доставала, комуто улаживала неприятности на работе, а кому-то – хлопотала инвалидность. При этом, обращаясь к руководителям, она всегда выступала как представитель Общества, и это срабатывало. К ней стали относиться с уважением. Я отвлекаю Галину Ивановну от ее рассказа и спрашиваю, какое отношение к инвалидам было тогда, в далекие 4 В стране глухих Галину Ивановну Струк знают многие кольчугинские инвалиды. И не потому, что она сама принадлежит к этой категории людей. Ее знают как настоящего борца за права глухонемых и как единственного в Кольчугинском районе сурдопереводчика. Она смело, не взирая на должности и ранги, озвучивает проблемы инвалидов на встречах с чиновниками – я неоднократно лично слышала ее выступления. Она рядом с ними, чтобы разделить их радость – я помню, как светились ее глаза и какой радостной была жестикуляция, когда обществу глухих дарили долгожданные компьютеры. Сегодня она сидит передо мной в своей скромной однокомнатной квартире и рассказывает о жизни, вернее, о том, что помогает ей жить в этой Стране Глухих. советские времена, было ли у них больше прав. - Наверное, права были такие же, но люди были более сердечные, - отвечает она. - Я добивалась всего, чего хотела добиться. Никто мне ни разу не сказал: «Да хоть министру жалуйтесь, хоть Путину! Мне плевать!» Я знала, что если какой-то руководитель мне откажет, я дойду до горкома, до обкома и получу там поддержку. От Подольска до Камчатки Так получилось, что Галине Ивановне в ее двадцать с небольшим лет захотелось работать и жить в большом городе. С подругой они завербовались в Подольск, на завод «Микропровод». Областное руководство Общества глухих никак не хотело ее отпускать, но все-таки сдалось. После трех лет работы в Подольске судьба занесла ее еще дальше – на Камчатку. Там жила ее старшая сестра с мужем. Она-то и уговорила Галину Ивановну отправиться в такую даль. Двадцать пять лет она отдала этому краю, там встретила своего будущего мужа, родила сына. Но самое главное – там она вновь вернулась к сурдопереводу. Причем, работала руководителем Клуба глухонемых и даже художественным руководителем – пришлось осваивать навыки культработника. Ездила на курсы в Павловск под Ленинградом, вместе со своими подопечными ездила на конкурсы художественной самодеятельности, спортивные соревнования, в туристические поездки. На Камчатке она обрела большой круг друзей, многие из которых были глухонемыми и для многих из которых она стала очень близким человеком. Её инвалиды, ради которых она и живет эту жизнь, сейчас стали для неё опорой и надеждой. Их проблемы и их одиночество несоизмеримы, как она считает, с её проблемами. И поэтому она много сил отдает, чтобы эти люди получили хоть каплю внимания общества и государства. - Знаете, сейчас время такое настало – кругом неучи. Раньше столько курсов повышения квалификации было, столько лекториев, мы все время учились. А сейчас люди приходят работать, а элементарных должностных инструкций не знают. Особенно её волнует, когда такие люди попадают в сферу социальной защиты. Сколько раз она сама бралась за решение многочисленных проблем инвалидов, доходила до областного руководства. Однажды, когда она сама поехала в санаторий Сосновый Бор, ей пришлось отстаивать интересы всех отдыхающих – в октябре в санатории не включили отопление, а потом еще и вырубили электричество. Люди замерзали. И Галина Ивановна вернулась в Кольчугино, чтобы дозвониться до области и рассказать об этой ситуации. Её абсолютно не волновало, что назовут жалобщицей, что в будущем могут быть проблемы. Ей надо было помочь людям, устранить несправедливость. - Но нас, инвалидов, сегодня никто не слышит, - вздыхает она. И добавляет: Что будет с ними, если я умру? Кто будет переводчиком? Кто пойдет с ними ко врачу, в суд, к нотариусу? Никто об этом не думает. За почасовую работу в качестве переводчика ей сегодня платят очень мизерные деньги. На них она, как правило, покупает сладости для глухонемых – чтобы устроили чаепитие. Или просто помогает этими деньгами тому, кто оказался совсем в крайней ситуации. В ответ они дарят ей радость общения, заботу. - У меня дома всегда народ, - улыбается она. – Звонят постоянно, а глухонемые обычно общаются через «эсэмэски» - мне тоже пришлось этому научиться. Знаете, общество инвалидов - это и есть моя семья, моя жизнь... Но жизнь бежит, в ней многое меняется. Появляются новые слова, заимствованные из иностранных языков, жестов для этих слов пока не придумано. Сурдопереводчиков теперь называют переводчиками жестового языка. Большим достижением стало признание русского жестового языка официальным языком народов России. Но Галина Ивановна считает, что одного этого недостаточно. Государство все равно уделяет мало внимания глухонемым инвалидам, особенно, тем, кто живет в сельской местности. Общества глухонемых не имеют должной финансовой поддержки. - А ведь в 1926 году, когда при участии Надежды Константиновны Крупской было создано Всероссийское общество глухих, была целая система работы под контролем государства. Тогда много делалось для обучения инвалидов, их трудоустройства, культурно-бытового обслуживания, - говорит Галина Ивановна Струк. Сегодня она вздыхает, что ей все труднее и труднее помогать инвалидам – многое приходится пропускать через сердце, в результате ухудшается самочувствие, мучает бессонниöà… Но я знаю точно, что она отзовется на очередной призыв о помощи, она УСЛЫШИТ его. В стране глухих. Материал подготовила Е. ФРОЛОВА, фото автора
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4