Кольчугинские ести в Наше сельское кладбище очень красиво. Оно расположено на пригорке и утопает в зелени молодых кленов и вековых белоствольных берез. Посредине кладбища величественно высится белокаменная церковь. На подступах к селу ее видно издалека. А как красиво искрится от лучей солнца позолоченный крест! Само кладбище обнесено каменной оградой. Июль. Полдень. Нещадно палит солнце. Я решил забыться от тяжелой болезни, глубоких душевных переживаний в тиши кладбищенской ограды. С трудом передвигаюсь по пыльной дороге. Сильная одышка. Часто останавливаюсь. Вспоминаю слова из стихотворения И.С. Никитина «Могила»: О, сколько раз от клеветы людской Я уходил отыскивать покой И отдыхать от горького сомненья Подле гробниц, в обители забвенья. А вот и кладбище. Снимаю шляпу. Отдаю земной поклон покоящимся. Тихо произношу: Как много здесь сокрыто навсегда Безвременно погибшего труда, Надежд, забот, добра и преступлений И, может быть, высоких вдохновений И кто теперь в кустах густой травы Укажет мне забытые холмы, Где вечным сном спят кости гражданина, Иль мудреца, или поселянина? Здесь все равны. (И.С. Никитин) Кладбище нельзя считать забытым, безнадзорным. Здесь порядок. Многие могилы обложены дерном, поставлены кресты, памятники-обелиски с фотографиями умерших, на могилах посажены цветы, кустарники, некоторые могилы обнесены палисадниками. Но есть и забытые могилы, почти сравнявшиеся с землей. Вспоминаю своих родителей. Отец умер в 1924 году. Похоронен на погосте кладбищенской церкви. Могилы уже давно нет. Церковь сломана, ограда разобрана, могильные холмики сравняли с землей. Сейчас здесь футбольный стадион и чахленький парк. Могила матери на погосте Заболотинской церкви в городе Киржач. Она умерла 12 ноября 1961 года. Это кладбище пока в образцовом порядке. Если в прошлом, слова из стихотворения А.С. Пушкина: Брожу ли я вдоль улиц шумных, ...................................................... И где мне смерть пошлет судьбина? В бою ли, в странствии, в волнах? Или соседняя долина Мой примет охладелый прах? - я ставил пред собой в виде вопроса, то теперь судьбина моя ясна: «Соседняя долина (сельское кладбище) «мой примет охладелый прах»... Да! Под солнцем жизнь не беззакатна, Чрез час ты – мира не звено. (Н.А. Некрасов) Около церкви был похоронен полковник М.Л. Котынский и его семья. По-видимому, в прошлом он владел селениями Флорищевского прихода. Могилы были обнесены железной оградой. На могилах возвышались величественные памятники из серого и черного мрамора. Памятники были сохранены примерно до 1960 года. Но сейчас они низвергнуты, разбиты, свергнуты, сломана и железная ограда. Кто это сделал и почему? Сделано ли это от злобы на бывших помещиков? Сделано это из-за озорства, сделано безрассудно. Брожу по кладбищу. Останавливаюсь у могилы Марии Ивановны и Евдокии Петровны Федотовых. Это исконные крестьяне из деревни Деево. И они предстали предо мной: с усталыми, обветренными, загорелыми лицами, с натруженными, моНАСТОЛЬНАЯ золистыми руками. Ясно я представил и их кормильца – Гнедого – могучего коня, много работавшего и вволю поевшего овса. Мир вашему праху, дорогие мои! Только добрым словом можно вспомнить о вас. А вот могила, любовно обсаженная цветами и кустарниками. Поставлен хорошенький памятникобелиск. Эта могила Нины Минеевой, трагически погибшей 11 июля 1954 года (утонула в речке). Часто можно видеть на кладбище мать девочки и бабушку, они сажают и поливают цветы. И в это время как будто общаются с девочкой, стараясь смириться с тяжелым испытанием, выпавшим на их долю. Вспомнил проведение Новогодней елки в школе. Нина очень успешно выступала в роли Лисы-Патрикеевны в одной из народных сказок. Все было по-детски артистически: и голос, и мимика, и жестикуляция, и оригинальность костюма. Кем была бы Нина в будущем? Сказать трудно. Но, может быть, она нашла бы свое призвание на большой сцене. Хоронили Нину в ясный июльский день. Было очень много народа. И вот во время похоронной процессии с местной почты было передано печальное сообщение Анне Дмитриевне Игнатьевой о гибели ее сына Владимира в далекой Сибири. Снова большое человеческое горе. Продолжаю тихонько бродить по кладбищу. Читаю надписи на надгробьях, памятниках, крестах: Шикин Иван Иванович, Шикина Секлетея, Шикина Агриппина Васильевна. Это, по-видимому, уголок или территория захоронения родичей из семейства Шикиных. Шикина Петра Ивановича и его жену Агриппину Васильевну можно назвать старосветскими крестьянами-единоличниками. В то время, когда организовывались колхозы и совхозы, они не расставались со своим единоличным хозяйством. Это были глубоко религиозные люди и каждое новшество в жизни болезненно переживали. ...И я вспомнил. Это было в первые дни Великой Отечественной войны. Я проходил селом. На завалинке своего дома сидела тетя Груша. Она подозвала меня, предложила сесть и побеседовать с ней. «А всетаки, Александр Яковлевич, мы одолеем немцев», - сказала она. Я спросил: «Почему она так думает?» И поведала она: «Недавно к нам заходил старец. Он провидец. Этот дар он получил от Бога. В одной из книг священного писания он вычитал: «И вот наступит время, и сразятся между собой два огромных петуха – черный и белый. Сначала будет одолевать черный петух, но белый всетаки победит его». Узнаю: черный петух – немцы, белый – русские. Что победа будет за нами, я дал ей другое объяснение. И чтобы не обидеть добрую старушку, я не возражал против ее объяснения. Умерла она 3 мая 1963 года. Мир праху твоему, тетя Груша! Иду дальше. Читаю: Аббакумов Гавриил, Тихонов Никита, Шамолина Мария, Трухин Василий и др. Всех ясно представляю. Трухин Василий Васильевич – коренной житель села. Это рослый, физически сильный старик. Казалось, что износу ему не будет. Обладал громовым голосом. Имел тяжелый характер. Слыл хорошим умельцем. Ни одно дело не выпадало у него из рук. Любил читать стихотворения Н.А. Некрасова и И.С. Никитина. Умер от заражения крови. Сковырнул на ноге нарывчик. Нога стала болеть. Не обращал на это внимания. Обратился к врачу, но поздно: было общее заражение крови. Припомнился такой случай. В день смерти Сталина в сельском совете проходил траурный митинг. На этом митинге присутствовал и В.В. ТруЛАМПА хин. Он попросил слово для выступления. Вышел вперед, встал на колени перед портретом Сталина, осенил себя крестным знамением и заплакал, причитая: «На кого ты оставил нас сирот, отец родной!» Были ли эти слова искренними, трудно сказать. Устал бродить. Пора отдохнуть. Присел на лужайку среди деревьев. Кричали грачи, ведя перебранку между собой. В кустах мелодично пела малиновка. Перепархивали с цветка на цветок бабочки и пчелы. Трудолюбивые муравьи возвращались в свое гнездо с тяжелой ношей. Жучки «божья коровка» смело ползали по моему костюму. Всюду на земле № 20 (775) 28 мая 2014 г. ных мыслей. Но тщетно! Отдохнув, снова экскурсирую по кладбищу. Останавливаюсь у свежеоправленной могилы. Она вызывает на размышления. В памяти всплывают церковные песни: «Благословен еси Господи», «Со духом праведных скончавшихся», «Вечная память», «Плачу и рыдаю» (надгробное рыдание). Сколько в них возвышенной одухотворенной скорби! Вспоминаю слова Федора Ивановича Шаляпина. «...«Надгробное рыдание» выплакало и выстрадало человечество двадцати столетий. Так это наше «Надгробное рыдание», а то «Надгробное рыдание», что подготовило наше, – не десятки ли тысяч лет выстрадало и выплакало его человечество?.. Какие причудливые сталактиты могли бы быть представлены, как говорят нынче, – в планетарном масштабе, – если бы были собраны все слезы горестей и слезы радости, пролитые в церкви! Не хватает человеческих слов, чтобы выразить, как таинственно соединены в русском церковном пении эти два полюса радости и печали, и где между ними черта, и как одно переходит в другое...» Стою у могилы и представляю: шла жизнь. Но мысли о болезни и тут не оставляли меня. Вспомнил стихотворения в прозе И.С. Тургенева... «Куропатки Лежа в постели, томимый продолжительным и безысходным недугом, я подумал: чем я это заслужил? за что наказан я? я, именно я? Это несправедливо, несправедливо! И пришло мне в голову следующее... Целая семейка молодых куропаток - штук двадцать - столпилась в густом жнивье. Они жмутся друг к дружке, роются в рыхлой земле, счастливы. Вдруг их вспугивает собака - они дружно, разом взлетают; раздается выстрел - и одна из куропаток, с подбитым крылом, вся израненная, падает и, с трудом волоча лапки, забивается в куст полыни. Пока собака ее ищет, несчастная куропатка, может быть, тоже думает: «Нас было двадцать таких же, как я... Почему же именно я, я попалась под выстрел и должна умереть? Почему? Чем я это заслужила перед остальными моими сестрами? Это несправедливо!» Лежи, больное существо, пока смерть тебя сыщет». Опят пришли на ум «Песочные часы День за днем уходит без следа, однообразно и быстро. Страшно скоро промчалась жизнь, скоро и без шума, как речное стремя перед водопадом. Сыплется она ровно и гладко, как песок в тех часах, которые держит в костлявой руке фигура Смерти. Когда я лежу в постели и мрак облегает меня со всех сторон, мне постоянно чудится этот слабый и непрерывный шелест утекающей жизни. Мне не жаль ее, не жаль того, что я мог бы еще сделать... Мне жутко. Мне сдается: стоит возле моей кровати та неподвижная фигура... В одной руке песочные часы, другую она занесла над моим сердцем... И вздрагивает и толкает в грудь мое сердце, как бы спеша достучать свои последние удары». Стараюсь освободиться от мрач- «Гроб опустили в могилу; священник бросил горсть земли на гроб, за ним бросали присутствующие, и могильщики принялись за свое дело. И разошлись люди, и скоро снова предались они суетным заботам жизни. Люди – всегда люди! Смерть ближнего, самый лучший урок для человека, сильно потрясает здание его суетности; но проходит время... впечатление слабеет... и все забыто! Люди снова хлопочут, враждуют друг против друга, думают, придумывают, хитрят и снова лезут из кожи для достижения минутного блага, снова они ходят, бегают до тех пор, пока смерть не подает им общий экипаж человечества – дроги». (Н.А. Некрасов) И еще его слова: Земля— широкая могила, Где спор за место каждый час, Пока всевластной смерти сила Усопшим поровну не даст. Останавливаюсь у могилы Андрианова Федора Васильевича. На могиле простенький обелиск-памятник, цветы, могила обложенная дерном. Не совсем спокойно протекала жизнь этого человека! Пил, скандалил, заставлял семью переживать. Помню, в первые дни Великой Отечественной войны он зашел ко мне проститься. На призыв в армию смотрел с достоинством, бодро. Так и сказал: «Или грудь в крестах, или – голова в кустах». Голову не потерял, вернулся из армии. Не знаю, имел ли он награды. Но при орденах нигде не появлялся. Однажды, чтобы засвидетельствовать свое участие в боях, он приподнял рубашку: на его теле не было живого места от ран. Скромность - черта многих русских людей. Она всегда была присуща и Федору Васильевичу. Умер он неожиданно – от удара молнии. Семья не имела обид на него. Доказательством является это надгробие. А вот могила Александра Федоровича Пуриса. Она обнесена полисадником. Поставлен маленький памятник. Как рано и трагично закончилась его жизнь! Он был агрономом совхоза. Я часто встречался с ним. У него было страстное желание жить и работать. Это был человек честный, правдивый, скромный. Его жена Мария Ивановна Лагунова, по специальности юрист, работала в нашей школе учительницей истории. Жизнь этой молодой супружеской четы являлась примером для мно10 гих. Никто не мог подумать, что так неожиданно и трагически оборвется жизнь этого прекрасного человека. Но кто-то способствовал совершиться этому! Неужели у этих людей сейчас нет угрызений совести? Кончил свою жизнь Александр Федорович самоубийством – через повешение. Может быть, его последними словами, сказанными только себе, были слова С.А. Есенина: В этой жизни умирать не ново, Но и жить в ней тоже не новей. Тяжело переживали эту преждевременную смерть сына родители. Вспомнил описание в романе «Отцы и дети» И.С. Тургеневым посещение могилы Евгения Базарова его родителями: «К ней, из недалекой деревушки часто приходят два уже дряхлых старичка – муж с женою. Поддерживая друг друга, идут они тяжелой походкой; приблизятся к ограде, припадут и станут на колени, и долго, и горько плачут, и долго, и внимательно смотрят на немой камень, под которым лежит их сын; поменяются короткими словами, пыль смахнут с камня, да ветку елки поправят, и снова молятся, и не могут покинуть это место, откуда им как будто ближе до их сына, до воспоминаний о нем... Неужели их молитвы и слезы бесплодны? Неужели любовь, святая подлинная любовь не всесильна? О, нет! Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии равнодушной природы; они также говорят о вечном примирении и о жизни бесконечной». Останавливаюсь у могилы, заросшей травой. Могилы забытой, заброшенной. В изголовье могилы – камень. Нагибаюсь и с трудом читаю: Афон... Е. Теперь понятно, чья это могила. Здесь покоится прах Афонской Елизаветы Алексеевны, жены учителя нашей школы Н.В. Афонского. Это была скромная, умная женщина. Часто ей приходилось удерживать своего мужа от излишнего самодовольства, бахвальства и пустозвонства. Некоторые считали Афонского примерным семьянином. Но они ошибались в этом. Похоронив жену, ввернув на могилу тяжелый камень, он, несмотря на то, что был уже убелен сединой, повел «легкую» жизнь. Несколько раз женился. Жизнью пресытился. Дом свой в селе продал. Могилу жены забыл. Его примеру последовали и дети. Ветер усиливался. С запада быстро надвигалась темно-синяя туча. Вдали слышались раскаты грома. Нужно покидать кладбище. Делаю последнюю остановку у могил родственников жены: матери Варвары Михайловны, дедушки Николая, бабушки Акулины, Петра Петровича и Клавдии Андреевны Кошкиных. Склоняю голову над могилами. Делаю низкий поклон всем покоящимся на кладбище. Медленно опираясь на палку, освеженный воспоминаниями прошлого, возвращаюсь домой. И только что успел дойти до дома – разразилась сильная гроза. Шел ливневый дождь. Почти беспрерывно сверкала молния, и слышались раскаты грома. Туча миновала. Дождь стал стихать. И, наконец, кончился. Выглянуло солнце. Радужно искрились дождевые капли на деревьях и траве. По улице текли бурные потоки мутной воды. Шумливая ватага ребятишек бегала по лужам. Ребятишки брызгались в воде, делали запруды и разрушали их. Вволю накупались в лужах утки и гуси. Ласточки высоко реяли в воздухе. Слышалось веселое разноголосье певчих птиц. Снова начался лет пчел. Воздух чистый, ароматный! Все как будто бы стало живее, жизнерадостнее. Я легко дышал. Хотелось жить... Как прекрасна жизнь! Но... дни жизни уже сочтены. А. ПЕРСИАНОВ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4