Кольчугинские ести в ЛЮДИ НАШЕГО ГОРОДА № 15 (770) 23 апреля 2014 г. Я не знаю, есть ли где-нибудь памятник медицин- создать. Людмила Борисовна Глобенко – одна из ской сестре времен Великой Отечественной вой- тех сестер милосердия, которые работали в Кольны, но если нет такового, то следовало бы его чугинском эвакогоспитале №2028 в годы войны. Я знаю ее давно, еще с 70-х годов прошлого столетия, когда Людмила Борисовна была заведующей здравпунктом СПТУ №5, а я трудилась в этом училище завучем по среднему образованию. Всегда доброжелательная женщина, с ровным, спокойным характером и необычайно скромная. Я знала, что она в годы войны была медсестрой в госпитале, что долгое время работала на селе фельдшером, поэтому имела большой практический опыт. Не только я, но и многие сотрудники училища при любом недомогании обращались к Людмиле Борисовне и получали квалифицированный совет. Как заведующая здравпунктом, она организовывала ежегодный медицинский осмотр учащихся и сотрудников училища. А это было нелегко: одних учащихся – 850 человек и сотрудников больше 100 человек. Наши девушки ежегодно участвовали в соревновании сандружинниц, и команда СПТУ №5 всегда занимала призовые места. Учащиеся получали трехразовое питание в столовой училища. Людмила Борисовна ежедневно утром посещала столовую, следила за качеством получаемых продуктов, калорийностью приготовленных блюд, приходила «снимать пробу». Работники столовой ее побаивались. Мы проживаем в одном микрорайоне и нередко встречаемся. Как-то я рассказала Людмиле Борисовне, что недавно мне сделали хирургическую операцию на коже, и очень удивилась тому, что для заживления раны использовали такие простые средства, как стрептоцид и перекись водорода. Людмила Борисовна заметила: «Опять перешли к старым средствам. Мы в войну в госпитале при перевязке использовали соляной раствор и стрептоцид. Еще мазь Вишневского. А для снижения температуры – норсульфазол. И раненые выздоравливали. Других препаратов не было». Мы разговорились, меня волновала ее романтическая история знакомства с будущим мужем Ф.М. Глобенко. Договорились встретиться. И вот я в гостях у Л.Б. Глобенко. Родилась она в селе Флорищи 9 мая 1924 года. Вскоре семья переехала в Кольчугино. Отец умер, когда Люсе исполнилось 13 лет. В семье четверо детей. Люся – самая старшая. Когда началась Великая Отечественная война, Людмила Шамолина окончила 9 классов средней школы, но она очень хотела помогать фронту, и ее взяли на курсы медсестер. В «Свидетельстве медицинской сестры военного времени» написано следующее: «Настоящее выдано Кольчугинским горкомом РОКК (районная организация Красного Креста) Шамолиной Людмиле Борисовне в том, что ей, после окончания сдачи экзаменов по хирургии, терапии с рецептурой, сан. хим. защиты с оценкой «хорошо» и прослушивания ею теоретических дисциплин: анатомии с физиологией, военной гигиены, курса лекарствоведения и латинской грамоты присвоено «Звание медицинской сестры военного времени». 30.01.1942 года. Подпись руководителя курсов». Любовь Борисовна рассказывает: «Госпиталь наш состоял из трех отделений: здание школы №2 (у старого здания ГОВД), здания гостиницы (Ульяновская, 45) и части помещений ДК им. Ленина. Я работала в помещении гостиницы. Начальник госпиталя – Надежда Андреевна Бершадская, главный хирург – Константин Яковлевич Бершадский, старшая медсестра - Прасковья Федоровна Бурмистрова, хирург – Александр Федорович Горшунов, врач – Нила Яковлевна Горшунова. Медсестры: А.С. Хрущева, А.М. Мизонова, Н.А. Зезина, Шура Пчелкина, Шура Бычкова, Оля Филатова, Таня Давыдова и я, Людмила Шамолина, впоследствии Глобенко, самая молодая из медсестер. Раненых было много, часто их привозили прямо с поля боя. Когда коек не хватало, сдвигали кровати и в промежутки клали доски, на них – матрасы. Обслуживающего персонала было недостаточно, мы уставали, но не показывали вида, что устали. Уход за ранеными был первоклассный, они нас сердечно благодарили. Абсолютное большинство раненых выздоравливали и возвращались в строй. Умирали единицы - те, которых привозили к нам почти безнадежными. За время моей работы в нашем отделении умерло четыре человека. Раненые бойцы стремились побыстрее выздороветь и идти на фронт. Такой был патриотический подъем. В экстренных случаях (а их было немало) медперсоналу приходилось сдавать кровь раненым. Я сдавала кровь шесть раз по 400 грамм. Остальные – столько же, а, может, и больше. Но основная часть крови для раненых поступала от доноров, жителей нашего города и района. Они сдавали кровь добровольно и безвозмездно». Возвращая раненых в строй, наши медицинские работники совершали великий подвиг: они сохранили жизни многих молодых ребят. Свежих сил требовалось меньше, они оставались в резерве, а опытные солдаты воевали лучше. В этом одна из причин успешного наступления Красной Армии в 1943-44 годах. «Где я познакомилась со своим будущим мужем Федотом Маркеяновичем Глобенко? - продолжила свой рассказ Людмила Борисовна. - В кино. Наш хирург Кирилл Петрович Скобянский как-то предложил мне: «Бери необходимые медицинские препараты и отправляйся в кинотеатр (ДК им. Ленина). И проследи за ранеными, может, кому-то потребуется помощь». Тогда часть помещения ДК занимал госпиталь, а в другой части был кинотеатр. Пришла я, села на свободное место. Рядом – раненый военный. Закончилось кино, я пошла домой, он за мной следом. Познакомились. Стали встречаться. До войны Федя закончил сельскохозяйственный техникум. На фронт пошел рядовым, но затем его направили на курсы политработников. Воевал замполитом, в бою был ранен, поступил в наш госпиталь старшим лейтенантом. Здесь, в госпитале, ему вручили награду – орден «Красной Звезды» и присвоили звание капитана. Вскоре он мне сделал предложение выйти за него замуж... И получил отказ. Шла война. К тому же Федя был старше меня. Мне исполнилось 19, а ему было 25. Но он был настойчив и все больше мне нравился. Поговорил с моей мамой. Мама заявила: «Ни в коем случае». Но любовь победила. Договорились, что нас распишут, но никаких близких, интимных отношений не 10 будет до конца войны. И Федя согласился. Нас расписали 8 октября 1943 года. В этот день мы и сфотографировались. Через неделю он уехал. Рвался на фронт, шли бои на Украине, он сам был родом из-под Киева. В сентябре 1945 года Федя приехал за мной. Мы уехали в Ригу по месту его военной службы. Затем долгое время жили в военном городке Виндава. В 1954 году – массовая демобилизация офицеров. Мой муж был демобилизован в чине майора. Мы переехали в Кольчугино. Он работал директором совхоза «Текстильщик» и «Кольчугинский». Награжден тремя боевыми орденами: два ордена «Красной Звезды», орденом Отечественной войны I степени и несколькими медалями. За мирный труд получил орден «Знак почета». Я окончила Орехово-Зуевский техникум и получила звание фельдшера. Работала заведующей фельдшерско-акушерским пунктом. Приходилось заниматься всем. В Есиплеве мы открыли родильный дом. В 70-е и последующие годы работала в СПТУ-5 заведующей здравпунктом. Выйдя на пенсию, продолжала трудиться в училище до 75-летнего возраста». Людмила Борисовна постоянно занималась самообразованием. У нее в квартире я видела вузовские учебники по медицине, тома Медицинской энциклопедии. Она неоднократно награждалась почетными грамотами: «...занявшая второе место в районном смотре-конкурсе «Лучший по профессии» среди заведующих фельдшерскими здравпунктами» (1978 г.), «За активную работу в группе народного контроля» (1981 г.), «За активную работу в обществе Красного Креста» (1983 г.). Есть поздравления с Днем Победы от президента России Д.А. Медведева и президента В.В. Путина. Людмила Борисовна - ветеран труда и ветеран Великой Отечественной войны. Пошел восьмой год, как ушел из жизни Ф.М. Глобенко. В любви и согласии они прожили 63 года. Несмотря на свой возраст, Людмила Борисовна помогает воспитывать правнуков. Есть и праправнучка. Пожелаем этой замечательной женщине крепкого здоровья и долголетия. Л. СТЕПИНА, член Кольчугинского краеведческого общества ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК Наверное, трудно словами передать ту радость и удовлетворение, которое испытали все мы, 23 года ждавшие этого момента. Не беру во внимание «граждан мира», которые в России только деньги зарабатывают. Идеалы добра и справедливости начинают возвращаться на нашу землю. Мы начинаем жить в другой стране. Страна, «где правители от демократии осознанно ломали силу народа, ломали его волю, опускали его достоинство, лишали его уверенности в себе, растаптывали его гордость...» постепенно будет уходить в прошлое. Подчеркну, постепенно, потому что не прошла еще «контузия русского народа национальной катастрофой». Нужны совместные усилия «тех национально мыслящих людей, у которых хватило чистоты национального сознания и крепости национального духа, чтобы не только чувствовать, но и видеть смертельную опасность для нации...», и всего постепенно выздоравливающего общества. Крымчане показали всем нам силу своего духа, разума, добра и справедливости. Невооруженным глазом видна низкая манера Запада. Посмотрите как действуют двойные стандарты: то они заключают договор с Януковичем в присутствии деятелей «пятой колонны», надеясь, что Янукович не подпишет и, почти сразу - «нож в спину» - организованные ими же молодчики с Майдана захватывают власть. «Для них нет ничего такого, что не годилось бы как средство к их грязной цели... А если, несмотря на все изыскания не найдут ни в общественной, ни в частной жизни своего противника ничего такого, что можно было бы использовать, прибегнут к простой выдумке, если даже последует тысяча опровержений, все равно кое-что останется. От простого повторения что-нибудь да прилипнет к жертве» (Б. Миронов,«Русские,последнийрубеж»,с. 92-93). Простой пример. Повторы, до зубной боли, негодной рекламы. Хорошо помню, как в советское время и печать, и поэзия, и художественная литература боролись против мещанства, которое за годы разрушений поднялось на дрожжах. Как прежде, надуваясь и сопя, Оно в душе весь мир Нулем считает И единицей чувствует себя. О, как они расчетливы, канальи! И как коварны в помыслах своих!.. А. Дементьев С горечью и негодованием в душе слушала расчетливые речи современных мещан: «А выгодно ли присоединение Крыма? Не прогадаем ли?» Считать нужно, но советуясь с совестью. Я горжусь крымчанами, что они нашли в себе силу воли, мужество, чтобы заявить о своем желании воссоединиться с согражданами. Нашлись лидеры, которым так подходит характеристика Ю. Друниной: Шагаю по белому свету, Порой пробиваюсь сквозь тьму, Считая присягой лишь это: Жизнь – Родине, честь – никому. И пусть им сопутствует удача, а наши, здоровые силы России, обязаны помочь в их благородном и трудном деле. Думаю, что крымчане показали блистательный пример и нашей правящей элите. Меня порадовало единодушие наших властных структур и депутатов всех фракций. Я не больна эйфорией, понимаю, что есть немалое скрытое противостояние. Не верьте напускному благодушью Когда оно о дружбе говорит. От чьей руки пал Александр Пушкин? И чьей рукою Лермонтов убит?! А. Дементьев Когда видишь наш негатив, думаешь, что мы порой смотрим на себя «глазами, которыми не видим, прислушиваемся к себе ушами, которыми не слышим». Полностью согласна, что от нас, ныне живущих, от нашей воли и нашего духа зависит судьба всего русского народа (имею в виду все нации и народности нашей страны) - «останемся ли мы в сыновьях А. Невского, Д. Донского, К. Минина, М. Кутузова, Г. Жукова, в отцах будущих русских поколений или от нас останутся лишь жалкие остатки, хранящие воспоминания о себе, своей культуре, армии, вере в этнографических музеях резервации» (там же, с. 98). Вместе с видным общественным и политическим деятелем Б. Мироновым проведу экскурс в наше прошлое, пусть даже далекое, тем ценнее. Думаю, не ошибусь, что мы както обыденно, порой всуе, говорим о нашем прошлом, а некоторые и вовсе никогда не задумывались. Как могла истощенная, обескровленная Золотой Ордой Русь, по убеждениям историков «отброшенная Батыем на несколько столетий», не просто выстоять, а разгромить Мамая, войско которого почти полностью состояло из конницы – основного, решающего преимущества тогдашних войск? «Легко представить их пренебрежительное высокомерие, с каким разглядывали они вставший против них пеший русский люд, где и детей хватало, и седобородых стариков. Редко у кого из русских поблескивал шлем на голове, а грудь защищал железный панцирь, если хранила кого кольчуга из крупных колец, и то хорошо, богато, а так, в основном, лишь щит в защиту, и тот не железом окованный, а простой, деревянный. И вооружен был русский люд топорами на коротких топорищах, да рогатинами на коротких древках. Другого русское ополчение не имело. И это против конницы, мощных стрел и длинных копий! Было от чего тешиться войскам Мамая, на русских глядя. К тому же стояла русская рать без стрелкового прикрытия, а «поле чисто и место твердо» не оставляло и малой надежды на маневр плохо вооруженного, вовсе не обученного пешего люда против умелой профессиональной конницы Мамая... Выходило, что, перейдя Непрядву, русские обрекали себя на погибель? Не мог же талантливый воевода Дмитрий Иванович, зная, кто с ним и кто перед ним, питать малейшую надежду на победу. Тогда на что он рассчитывал? Вообще, на что надеялись тысячи русских землепашцев, сменившие привычные серпы и цепа (пора стояла уборочная) на боевые топоры и пики и влившиеся в войско Донского?.. Понимали мужики одно: от них сейчас зависит судьба Руси, жизнь их детей и внуков - оставаться ли им в ордынской неволи и дальше терпеть ненавистное иго или стать, наконец, снова хозяевами родной земли. Русские люди взяли в руки оружие и встали в пеший строй, потому что иначе, по-другому повести себя не могли, иного для себя не представляли... просто наступило время, когда русские люди не могли не взяться за оружие, иначе это были бы уже не русские люди» (там же, с. 103). Разве нет аналогии с сегодняшним днем, хотя нас разделяют века?! И эту своеобычность русской души хорошо изучили те, кто сегодня видит в русском человеке для себя помеху и хорошо понимают, что «рано или поздно, но русский человек сделает так, как его душа запросит, и ничто тут тогда не поможет». Недавние события подтвердили. А у меня невольно вспоминаются строки: Еще, должно быть, со времен Батыя Уменье подниматься нам дано. Ю. Друнина Западные историки, да и своих, доморощенных, хватает, каждую победу русских пытаются объяснить какойнибудь причиной случая: «то Карл XII был рассеян, то Наполеон не ко времени схватил насморк, то неожиданно ударили сильные морозы и помешали вхождению Гитлера в Москву... И всякий раз ищут и находят невнятные, неубедительные, невразумительные причины русских побед...» (там же, с. 104). Руссконенавистники не желают сознаваться в своем паническом страхе перед реальной причиной русских побед. Они боятся знать не прошлоговрусскойистории,боятсягрядущего,потомучтоосновасвершившихся русских побед – русский дух. Сознание каждым русским себя в ответе за Россию. Это и основа грядущих побед. О чем говорил последнее слово передбитвойвеликийкнязьДмитрийИванович,объезжаяполкис рассветом:«Уже ведь гости наши близко от нас, на реке, на Непрядве, утром ведь, братья, все будемпитьотнихчашуобщую,чашусмертную, за землю святорусскую!» Хочется верить, что мы, наконец-то, извлечем уроки из нашего героического прошлого и не опустимся вновь наколени. С уважением, Г. ИВАНОВА
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4