Кольчугинские ести в ЛИТЕРАТУРНОЕ НЕЧТО № 3 (758) 29 января 2014 г. Родион ПЕКШИН Валерий ГОРБУНОВ * * * Ненастье Я утра не видел. И дня не застал. Я помню лишь вечер, впадавший в астрал, да так и не впавший. В беззвездной ночи ты, свет, уж подольше конец свой влачи. РАЗМЫШЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ ВЛАСТИ В ПРЕДДВЕРИИ ГОДА ЛОШАДИ Но по смежности всё ж есть ассоциации. Так что, лошадь, ты, подруга, уж прости. Власть гарцует на хребте и рёбрах нации, обронив родную землю из горсти. С нашей властью быть нельзя ни в чём уверенным, на чужом горбу в ней много ездоков, но не зря ж сравнил однажды с сивым мерином городничего Сан Саныч Хлестаков. И бывает, что в моменты недержания власть, предвыборный затеяв маскарад, до лягания доходит и до ржания, завлекая в свой табун электорат. Раз по нескольку меня вгоняет в дрожь на дню перспектива, не дай Бог, сойти с ума: то народ при власти видится мне лошадью, то вдруг лошадью мне зрится власть сама. Власть владеет и народом, и народами. Ими жертвует, коль чувствует: не то. Все во власти быть стремятся коневодами, хоть сама она типичный конь в пальто. Наобещано полно, да снова ложь, поди. И протест вновь тяготеет к ïëîùàäÿì… Маяковский прав: «Все мы немножко лошади». Только нравится ли это лошадям? Власть опять с лихой не справилась годиною, и недаром с возмущением в очах показать той власти морду лошадиную призывала граждан Ксения Собчак. Кстати, вот они и чудища болотные, нашей власти закадычные враги. На иные посвящённые полотна им даже лошадь бросит взгляд из-под дуги. И, в наваленном в рунет Навальном суть ища, мудрено ль понять, кому что где дано, что способна власть взрастить любое чудище, что сама она едва ли не оно. Путь во власти не у всех усыпан розами, не у всех игра из выигрышных êîíîâ… Есть во власти рысаки с тяжеловозами, но особо выделяю скакунов. Креатив у скакуна какой-то есть в лице. Или в морде? Всё одно: не в этом суть. В скачках суть, в упорных скачках вверх по лестнице, в скачках, ãäå… лишь бы на нары не скакнуть. Скакунам поют повсюду панегирики. Острых перьев твёрдый сплав давно размяк. В юмористы перешедшие сатирики только скалятся да гонят порожняк. Гоголь мёртв. И лезут разные носы во власть, каждый с виду, что лошадья голова. И упало, и разбилось, и рассыпалось Чудо-Слово на слова, слова, ñëîâà… Собери их, что ль, в корзину иль положь в бадью, да по новой разбери и óïàêóé… В общем, лошадью ходи, художник, лошадью по дороге из Кукуева в Кукуй. А топор плывёт. И песнь о топоре моя вслед звучит ему, но слышит вряд ли кто. Русь несётся, словно тройка óãîðåëàÿ… Кто ж возничий? Да типичный конь в пальто. Задача Ольга ЕВДОКИМОВА Снежное настроение ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ ○ Лошадь – это вам не чудище болотное и, уж точно, не клубок кусачих змей. Лошадь слишком благородное животное, чтобы власть ассоциировалась с ней. 6 Тишина шуршит снежинками, На ресницах стынет льдинками, Засыпает город мой, Околдованный зимой. В тусклом свете фонарей Крыльями полночных фей Еле слышно снег порхает И на землю оседает. Грациозней балерин Сверху, из ночных глубин, К нам спускаются снежинки, Словно лёгкие пушинки... Этот танец полуночный Ты, прохожий, видел точно: Дарит всем его сама Наша зимушка-зима! Больше нет... Паутиной боль Расползлась по телу. Я никто, я ноль - В этом всё и дело. Безразличьем ты Моё сердце ранил, В кровь разбил мечты - Просто протаранил. Как слепой щенок, Тычусь всюду носом. «Как ты только мог?» - Задаюсь вопросом. Только ты молчишь, Губы поджимаешь, Ты и сам, малыш, Всё прекрасно знаешь: Не бывать любви Там, где сердцу больно. Ты других зови, А с меня довольно. И пускай в ночи Слёзы сыплют градом - Больше нет причин Быть с тобою рядом. Тасует, тасует, тасует колоду, Людей и народы меняет, мешает, Чего-то всё ищет и ищет природа, С одним неизвестным задачу решает. Меняет эпохи, миры и планеты, Меняет царей и меняет погоду, И всё повторяет: «Ну где же ты, где ты?» И снова раскладывает колоду. И не прекратятся во веки веков Потоки слепых изменений В надежде, что может в толпе дураков Появится всё-таки гений. Не æàëåé… Не жалей ты меня, не жалей, Как не жаль отзвеневшего лета, Опустевших от хлеба полей, Отгорающих красок рассвета. Журавлей, улетающих прочь, Нам не жаль – все идет по закону. Отбродила последняя ночь, Всю истратив себя бестолково. Не зови ты меня, не зови - Не вернется из призрачных далей Пароход этой странной любви, Что мы оба с надеждою ждали. Не плеснет у причала волна, Лист, сорвавшийся с ветки, качая. Слов прощальных не скажет она, Вот и мы на причале смолчали. Не ищи ты меня, не ищи – Эти поиски, право, напрасны. Не кричи в пустоту, не кричи И не делай несчастье несчастней. Отпусти на свободу коней, Пусть их примут степные ковыли. Не зови, не ищи, не жалей. Помни лишь, как мы счастливы áûëè…... Одиночество И опять пустота за спиной. И опять тишина в целом мире. Каково тебе снова одной В этой тесной, убогой квартире? Ни о чем не тужа, ни о ком, Бледным лучиком лунного света Ты к окошку пройдешь босиком По поверхности пыльной паркета. Ты замрешь в тишине у окна, Ожидая какого-то чуда. Ты не веришь, что это – весна, Ты не знаешь об этом покуда. Но уже исподволь, не спеша, Среди ночи у штор застывая, Оживает больная душа, Понемногу про боль забывая. На улице слякоть, на улице лужи. Снаружи ненастье, ненастье внутри. Сижу у окна – никому я не нужен, Вокруг пустотища, смотри не смотри. По грязи, по лужам трехцветная кошка По ей лишь понятной заботе спешит. Она выбирает почище дорожку – Вон там, через лужу, дощечка лежит. Надеется, дура, что, может быть, дома Хозяин отдаст ей свою колбасу, Конечно, отдам, а еще дам батона, Налью молочка, в уголок отнесу. И в этой, казалось, обычной заботе Проходит хандра, зажигается свет. Подумать пора о семье, о работе. Такой вот достойный ненастью ответ. Плачет деревенская гармошка Плачет деревенская гармошка, Старики к избушке потянулись - Умер одноногий дед Тимошка, Мы вчера с ним у колодца разминулись. За крестом с табличкой нес подушку С серенькой медалью «За Отвагу» Сын его и, надрывая душу, Выли бабы, все сбиваясь с шагу. Поминали просто, пили много. Человек двенадцать, да, не больше. «Где ж Тимохе оторвало ногу?» «Аль не помнишь - под Варшавой, в Польше». А душа почившего солдата Ликовала: «Не забыли, братцы! Как совсем юнцом его когда-то Провожали с фрицем поквитаться. И как после страшного увечья Протянули руки, дали äåëî...…» И душа солдата, человечья, Тихо поднялась и улетела. Пёс Не гоните меня со двора, Надо ль злобою небо гневить. Я и сам понимаю - пора, Только некуда мне уходить. Я не сам выбирал свой удел, Но, как смог, так и принял его. И, чего б я себе ни хотел, Не сложилось, увы, ничего. С юных дней только палка и цепь, И еще ожиданье пинка, А за ðå÷êîé...… колышется ñòåïü…... И трава в той степи высока. Мне бы птицею вольною стать, От жестокой судьбы ускользнуть, Сладкий запах свободы узнать, В ароматах лесных утонуть. Но не слышит меня в небесах Да и есть ли он там, этот Бог!.. И, с последней слезинкой в глазах, Старый пес возле будки издох. Приложение к «ÐÀÇÌÛØËÅÍÈßÌ…» ПЕСНЬ О ТОПОРЕ По реке плывёт топор из села Кукуева. С тех, представьте, давних пор всё ïëûâ¸ò… Да ну его! Уж причалить бы пора железяке эдакой, а то всякая мура прёт в порядке бреда. Коль уж всю правду говорить, да не приукрашену: кашу б из него сварить да скормить бы Кашину. * * * Солнце светит, ветер дует, снег кружится, дождик ëü¸òñÿ… Всё проходит, всё ìèíóåò… Только вечность остаётся. Вездесущая реальность – счётчик гибнущих мгновений, откровенная банальность небанальных откровений. С ней приятно по душам поговорить. И бескорыстен тяжкий гнёт словесных штампов – отголосков снов и истин. Вот уже в течение нескольких дней мы смотрели репортажи (и новости в том числе) о пребывании большой святыни, связанной с земной жизнью Господа Иисуса Христа, – Даров волхвов. В ночь 12-13 января состоялась и наша поездка к ним. Отъезжали в Москву глубокой ночью, чтобы приехать пораньше и без лишних хлопот приложиться к святыне. Растянутая очередь паломников стала ещё больше в эти выходные, так как с регионов съезжались целыми автобусами, а то и двумя. Очередь тянулась вдоль Фрунзенской набережной, что было уже довольно узнаваемо, потому как здесь же мы стояли, когда приезжали на поклонение Поясу Богородицы. Было также по-зимнему холодно (правда, таких морозов на сей раз не было), темно поутру. Очередь активно прибывала. Были паломники из Липецка, Мичуринска, Воронежа, Кимр, Тулы, Урюпинска, Нижнего Новгорода и других городов. Очередь была полностью разделена на сегменты, и все стояли в ожидании открытия храма для прохода на поклонение. Несмотря на суровые условия, паломники воспринимали это ожидание как духовное испытание, неизбежное для благоговейной встречи со святыней. Нужно отдать должное организаторам – они прекрасно справлялись, заботились и прислушивались ко всем находящимся в очереди. Внимательные стражи порядка и заботливые волонтёры навсегда оставили приятное воспоминание об этом дне. Простояли в очереди около 6-ти часов. Это не самое большее, конечно. Видимо, сыграло роль то обстоятельство, что мы приехали раньше многих других. Возможно ли описать то, что испытываешь после прикосновения к этой великой святыне?! Вся усталость на мгновение забывается, становится даже æàðêî...… Чувствуешь себя маленькой частью, но частью чего-то по-настоящему великого, святого. Поприезде некоторые делились своими впечатлениями о поездке даже в социальных сетях. Всем очень понравилось, равнодушных не было. Выражаем благодарность фирме «Люкс», особую признательность организатору паломнического тура Наталье Лазаревой. Станислав МИХАЙЛОВ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4