Кольчугинские ести ПРАЗДНИК в Девушка Прасковья из Подмосковья № 18 (621) 11 мая 2011 г. Со дня Победы СССР в Великой Отечественной войне прошло уже 66 лет. Но и по сей день в сердцах каждого человека живет память о подвиге великих людей, подаривших нам мирную жизнь. И мы хотим выразить безграничную благодарность, почет и уважение всем тем, кто мужественно защищал свою Отчизну. В этот знаменательный день я решила побеседовать с одним из участников Великой Отечественной войны, Михаилом Владимировичем ЖУРАВЛЕВЫМ. Я поставила перед собой цель - понять душевное состояние человека, который рискует жизнью ради спасения своего народа. Сидит передо мной женщина – улыбчивая, энергичная. Кудрявые волосы, покрашенные в модный каштановый цвет, ажурная кофточка, нарядная áëóçî÷êà… Гляжу на нее и не могу поверить, что передо мной участница Великой Отечественной войны. «Не может быть, - рассуждаю про себя, - участникам войны сейчас под девяноста, а этой женщине на вид не больше ñåìèäåñÿòè… Может, ошибка какая вышла?» Но никакая это не ошибка. То, что Прасковья Ивановна ДАНИЛКИНА так хорошо выглядит, так бодро вышагивает по городу, так легко общается и так классно шутит, является лишним подтверждением неизбежности Победы в том далеком уже 45-ì… Перед войной Прасковья Ивановна работала в Кольчугинской типографии наборщицей, была комсоргом. А когда началась война, на комсомол пришла разверстка – выделить девушек на курсы медсестер. «Как же комсорг на фронт не пойдет? Как же я буду организовывать? – рассуждает Прасковья Ивановна. – Записываюсь первая. И еще четыре подруги». На ту пору шел ей двадцатый год. Курсы медсестер девушки закончили в Кольчугине, Прасковья Ивановна успела даже поработать при Горздравотделе прививочной сестрой, участвовала в вакцинации против тифа, когда в городе вспыхнула эпидемия этого страшного заболевания. А потом медсестры были прикреплены к четырем отрядам противовоздушной обороны, которые были организованы в Кольчугине для отражения воздушных вражеских налетов. Но потом пришло время отправляться на фронт – на защиту Москвы. В апреле 1942 года Прасковья Ивановна вместе со своей кольчугинской подругой попала в Московскую Особую 56-ю артдивизию, в 21-ю батарею. Сначала девушек не пустили на огневые позиции, а начали учить работать на приборе, который управляет огнем. «Вот сидим мы, четыре девчонки, за этим прибором, - вспоминает она. – Одна на всей сводке работает, я веду работу прибора по азимуту, другая ведет выñîòó… Орудие у нас было огромное, с «85ку», очень сильное, один снаряд весил 16 килограмм, как ударит – земля дрожит!» Вот так девушка Прасковья и встала на защиту Подмосковья, а вернее, самой нашей столицы. Управляя своим орудием, Прасковья Ивановна и ее боевые подруги вели воздушный огонь во время вражеских налетов, а также заградительный - стреляли по идущим танкам и ïåõîòå… Когда батарея шла на такой заградительный огонь, Прасковья Ивановна работала медсестрой, оказывала раненым первую помощь. Поскольку рядом была Москва, раненых сразу отправляли в госпиталя. «Нас было немало, - рассказывает Прасковья Ивановна, - считайте, четыре орудия, а на каждом человек по семь, это двадцать восемь человек только на огневом, а были еще разведчики, связисты, дальномерщики, медсестры, ñòàðøèíà… На одном гнезде – больше сотни человек. А вообще, столько человек было на обороне Москвы – немцу там было просто не пролезть!» «Страшно было?» - спрашиваю я свою собеседницу. «Нет, просто некогда было бояться, - отвечает она. – И врать не буду. Страшно было, когда стреляют, когда дрожит все. Но страшно из-за того, что я не имею права дрогнуть своей рукой. Если я дрогну, то и четыре орудия дрогнут. А сзади стоит командир, и тогда ты таких получишь!..» Кто сказал, что нету места песне на войне? Тема «Женщина на войне» - особая тема. И даже не потому, что женщины сражались наравне с мужчинами, бились на передовой, спасали раненых, вынося их с поля боя на своих хрупких ïëå÷àõ… Как женщины вообще могли существовать в этих тяжелых условиях, как ухаживали за собой, приводили себя в ïîðÿäîê… Сегодня мы с особым трепетом слушаем ответы на эти вопросы. - О внешнем виде мы старались не забывать: обязательно причесывались, себя в порядок приводили – но это уже под конец, когда немец ушел. Мы тогда немного расслабились, не стало столько налетов, столько стрельбы. Всё это время жили девчонки двенадцать человек в одной землянке, там стояли маленькие кроватки, которые для них где-то раздобыл заботливый старшина (может, как раз о таком написал Борис Васильев в повести «А зори здесь тихие»?). Спали девчонки по двое на кровати. Причем, все время их военной жизни делилось по 4 часа: 4 часа – сон, 4 часа – дежурство у орудия. И вместе с тем, даже в редкие минуты отдыха они находили время для …ïëÿñîê под баян. «Если не копали и не строили землянки, то еще могли и поплясать под баян – не знаю, откуда он у нас âçÿëñÿ… - рассказывает Прасковья Ивановна. - Один раз приехал нас проверять ночью какой-то генерал, начали командовать: «Батарея, к бою! Батарея, отбой!» А потом мы спросили своего командира, доволен ли остался генерал, а он нам сказал: «Девчонки, вы все хорошо делали, да только обращались друг к другу не по уставу – Маня, Ïàíÿ…» Впрочем, стоило ли за это журить молодых девчонок, для которых их боевое гнездо на время войны стало гнездом семейным? Да и сам старшина за румяные щечки нередко называл Прасковью не просто Паней, а «Симïàìïóí÷èêîì»… И кто знает, сколько сил придавало это шутливое обращение изможденной войной девчонке. Нам дороги эти позабыть íåëüçÿ… Всю войну Прасковья Ивановна прошла вместе со своей подругой из Кольчугина – Анной Филипповной Чухровой. По словам Прасковьи Ивановны, они стали за время войны практически родными. Военная дружба продолжается до сих пор. На фронт в первые годы войны ушли и трое родных братьев Прасковьи Ивановны. Старший брат, которому на начало войны было почти 30 лет, занимался на фронте хозяйственными вопросами – а тогда эти вопросы были на особом контроле. «Я до сих пор удивляюсь тому, как сейчас все в армии, и как было в армии у нас. Такая была разруха, полстраны не работало, а нас обували, одевали, кормили, порядок áûë… - рассказывает Прасковья Ивановна. - Попробуй, выйди на утреннюю поверку в строй не в тех чулках, что по уставу ïîëîæåíî…» А сколько оборонных сооружений было во время войны построено! До сих пор следы тех колец обороны можно увидеть в Киржачских лесах. Средний брат, который по специальности был шофером, участвовал в строительстве аэродромов, а младший брат был разведчиком. Удивительно, но все братья и сама Прасковья Ивановна вернулись с войны без единой царапины. «Мама, наверное, за нас так хорошо молилась», - улыбается моя собеседница. Хорошо помнит Прасковья Ивановна день, когда объявили Победу. Это было в лесу, где-то по Ржевской дороге, как раз там, где находится Новый Иерусалим. Радостную новость сообщил командир. «Не представляете, как мы обрадовались, - вспоминает Прасковья Ивановна. – Мы уже в последнее время очень устали. Помню, одна девчонка из Фомино, Валя говорила: «Если это продлится еще год, я с ума сойду». И ведь действительно, вы3 держивать то напряжение молоденьким девчонкам было очень сложно. Никаких отпусков домой, в туалет ходили по разрешению. «Пока я сижу с прибором, я и шелохнуться-то не могу лишний раз», - рассказывает Прасковья Ивановна. Зато как только объявили Победу, девчонок постарались как можно скорее отправить домой, мол, а то они сразу все переженятся. Не ошиблось руководство - многие успели за эти первые мирные дни вспомнить о том, что они молоды, что на свете есть ëþáîâü… Вот так в эти первые мирные дни Прасковья Ивановна найдет свою судьбу в лице парня из Украины, а ее подруга Аня Чухрова привезет в Кольчугино мужа из Подмосковья. Не стареют äóøîé… 22 июля Прасковья Ивановна вернулась с войны домой. А в ноябре к ней приехал ее избранник. Сыграли свадьбу и начали мирную жизнь, которую супруги связали с заводом «Электрокабель», причем, Прасковья Ивановна скоро перешла из завода работать в заводской детский садик сестрой-воспитательницей. И тем самым, можно сказать, начала династию воспитателей - потом эту профессию выберут ее сноха и внучка. Сегодня вокруг Прасковьи Ивановны – большая дружная, а главное, любящая семья. Было сил побольше, на 9 мая собирала Прасковья Ивановна всех своих у себя в гостях. Сегодня уже она сама стала для родственников главной гостьей на этот праздник. Хотя пироги печет до сих пор, как она сама говорит, «через день да по заказу». Кому – сочни, кому – пироги, а на Пасху для всех – куличи! И это почти в девяноста лет! С удовольствием делаю Прасковье Ивановне комплименты относительно ее молодости души, жизненной энергии, признаюсь, что порой в молодых не встретишь таких качеств. «Я вот и своим говорю об этом, - соглашается она. – А они мне возражают: мы совсем не такие, потому что у нас время не такое. А я у них спрашиваю: а уж куда мне-то хуже выпало – пять лет войны? Какие потери, какой ужас!» Интересно, что правнучки Прасковьи Ивановны зовут свою прабабушку просто Паня, и это обращение, как и тогда, из уст строгого старшины, сегодня придает Прасковье Ивановне жизненной энергии. И даже когда она начинает при своих правнучках вздыхать, мол, «девчонки, умру, наверное, скоро», они ей официально заявляют: «Паня, ты еще и наших детей выраñòèøü…» Ну как с ними поспоришь? Ведь все, что делала Прасковья Ивановна в своей жизни, она делала ради будущих поколений – защищала Родину, выживала в тяжелых условиях, а потом, уже после войны, отдавала себя воспитанию детей – и на работе, и в собственной большой семье. И надеемся, что она обязательно выполнит наказ своих правнучек! Е. ФРОЛОВА, фото автора - Скажите, пожалуйста, в каком возрасте Вы попали на войну? - Мне было тогда неполных 17 лет. А своё восемнадцатилетие я праздновал уже в госпитале в городе Тбилиси. Я был тяжело ранен: сквозное пулевое ранение правого тазобедренного сустава. Меня всего загипсовали, и я даже не мог пошевелить ногой. - Как Вы получили своё ранение? - На фронте. 4 ноября 1944 года ранили меня под Варшавой. И вот пришлось праздновать своё совершеннолетие в госпитале. Зато пришел поздравлять меня главный врач госпиталя, полковник. Вот òàê…... - В детстве Вы, наверное, как и все ребята играли в «войнушку», представляя себя отважным солдатом? Совпали ли Ваши ожидания с реальностью? - В какой-то ñòåïåíè...… не все, конечно, но можно сказать, что да. - Как Вы думаете, есть ли место на войне таким человеческим отношениям, как дружба и любовь? - Есть! И очень важное место занимают крепкая дружба и любовь. Я даже и сейчас вспоминаю всех своих товарищей, правда, не знаю, кто из них еще жив. - Приходилось ли Вам сталкиваться с какими-то препятствиями? - Вот знаете, перед вами сейчас сидит человек-легенда в прямом смысле этого слова. Во- первых, мне после ранения медицинская комиссия сказала: у вас не будет детей и вам обязательно дадут группу инвалидности. То есть, я не смог бы быть трудоспособным человеком на все 100 процентов. Но я смог преодолеть все эти трудности. Во-вторых, я прошел два минных поля: немецкое оборонное и наше. Вот как я прошел? Кто меня вел? Я не понимаю. Помню только, что я был абсолютно спокоен и шел медленно. Я не растерялся, не задрожал и не струсил. - Испытывали ли Вы страх перед лицом смерти? - Там это даже и на ум не приходит. Когда сталкиваешься лицом к лицу с врагом, то ничего, кроме ярости, не испытываешь. Помню, я был в штурмовой роте автоматчиков. Стоял в первой линии. Понимаете, впереди нас никого, кроме врага. И вот когда идешь первый в атаку, то там солдат становится невменяемым. Там ярость, зло, глаза вылетают из орбит. Там некогда бояться. - Всем известно, что война – это море слез и крови. Но можете ли вы вспомнить светлые и радостные моменты? - Конечно. Самые светлые дни были, когда меня перевели во взвод разведки, и я встретил Аньку. Вот это была боецäåâêà…... - Вы влюбились? - Нет, это было совершенно другое. Я её оберегал. Говорил ей всегда: ты никого к себе не подпускай! Как сейчас говорят, я был её телохранителем. Вот это мне очень нравилось. - Что было самым тяжелым для Вас? - Самое тяжелое – это пеший бросок. Помню, стояла невероятная жара. Мы шли по территории Польши с 4 часов утра до 11. Переход был около 45 километров. Зной, солнце печет, есть и пить хочется. Тяжело, а идти надо. - Расскажите о своих эмоциях, когда Вы узнали о Победе. - Тут было сумасшедшее ликование. Пилотки, фуражки летели... о… шалели мы. Это был лик ðàäîñòè…... А.ЦАПИЕВА
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4