Кольчугинские ЭТО ИНТЕРЕСНО вести Материал подготовила Галина МАЛОВИК 2 часть Любовь моя. Мое изнеможенье (стихи о любви классиков и не только...) Е. ЮРЬЕВ Зачем любить, зачем страдать Уйди! Уйди! К чему мольбы и слёзы! К мольбам любви, как лёд я холодна!.. Я дочь полей, и, как поэта грёзы, Капризна я, изменчива, вольна. Напрасно ты с горячею мольбою К моей груди, мой бедный друг, прильнёшь... Твоих страданий я не успокою, Со мною счастья, знай, ты не найдёшь. Зачем, зачем любить? Зачем страдать? Хочу я вольной жить, лишь песни распевать! Пусть в шутках и цветах сон жизни пролетит; Пусть песня на устах свободою звучит! Луна в выси над спящим садом светит; Любовью дышит эта ночь вокруг... Но в этом сердце отклика не встретит Любви призыв, мой нежный, бедный друг! Была пора, и я ждала свиданья, И сердце билось трепетно в груди. Но всё прошло. Оставь свои признанья! Уйди, забудь, мой бедный друг, уйди! № 39 (540) 7 октября 2009 г. Продолжение. Начало в № 35-38 Сказать определенно, являлось ли чудовище неизвестным ранее науке или это была обыкновенная змея, имевшая, к примеру, какое-нибудь загадочное заболевание, никто не может. Ведь очень часто человек ведет себя по отношению к таинственному и непонятному агрессивно, не задумываясь над тем, что редкое животное, может быть, потому и редкое, что оно является одной из последних особей своеговида. Уж казалось бы к дельфинам, которых по праву считают не только одними из самых красивых и благородных животных, приводящих в изумление человека своей невероятной сообразительностью и добродушием, должно быть особое отношение, но и к ним у некоторых народов, можно сказать, совсем «нечеловеческое» отношение. Вот только что в одной центральной газете сообщили, что японские рыбаки убивают тысячами в год этих морских «интеллектуалов», отдавая дань многовековой традиции. Все это делается в угоду местным гурманам, обожающим дельфинье мясо. А чего стоит стремление человека обучить доверчивого дельфина подрыву вражеского корабля? Рядом живущая с нами альтернативная цивилизация дельфинов не воспринимается человечеством должным образом. А мы хотим, чтобы инопланетяне (если таковые присутствуют) шли с нами на контакт. Мы ведь не идем с цивилизацией муравьев на контакт, хотя и у них (общественников) все устроено разумно и поучиться кое-чему можно. Очень остроумно высказался Жак Ив Кусто: «Не успеет человек открыть у кого-нибудь разум, как тут же пытается подчинить его собственной глупости!» 11 Ведущая рубрики Г.Г. МАЛОВИК Кто бы мог подумать, что самая крупная рыба в океане – китовая акула. Пока что известен экземпляр более 12-ти метров в длину и весом около 20 тонн. Питается эта акула исключительно планктоном. Многие видели фильм «Челюсти», в котором гигантскую белую акулу сделали образцом беспощадности и холодного мщения человеческой породе. На самом деле сотни свидетелей доказывали, что оказывались в пасти белых акул совершенно случайно.Многиеутверждали, что белая акула просто выплевывала попавшего ей человека. Она предпочитает лакомиться только морскими обитателями, хотя некоторые ученые с этим не соглашаются. Как много интересного можно найти в морских глубинах: не найденная Атлантида, морские чудовища, Бермудский треугольник, подводные вулканы, затонувшие города, корабли, клады. Мы вырвались в космос, проникли внутрь атома. На нас хлынул поток научной информации, которая безгранично расширяет наши представления об окружающем мире и через сферу материального производства меняет и нашу жизнь и нас самих. Пришло время стремительного научно-технического прогресса. Положа руку на сердце, признаемся себе: разве не кажутся нам все эти сообщения о неведомых животных просто рассказнями, романтическими иллюзиями, приятно щекочущими наши нервы? Мы как-то не позволяем себе думать, что чего-то еще не знаем о животном и растительном мире на нашей планете. Увы, но это самообман, самообольщение. Просторы Мирового океана, занимающего почти три четверти земной поверхности, человек освоил давно. Сначала он бороздил их на своих утлых суденышках, потом поплыл на мощных быстроходных судах – наблюдал, записывал, удивлялся, брал у океана, что было на виду и что можно было взять средствами, которыми он располагал, а по-настоящему жизнь Мирового океана так и не знал. Можно с уверенностью сказать, что по-настоящему он стал изучать океан и его обитателей сравнительно недавно. Кто знает, какие неожиданности, какие сюрпризы преподнесет нам Мировой океан с его загадочными глубинами. Если даже и не найдется в нем ничего такого, что несет в себе живучая молва, то и это будет важный научный результат. Поэтому не будем смеяться над людьми, одержимыми романтикой поиска неведанного. Лучше задумаемся над тем, что наша современность тоже рождает морских чудовищ, только не в сказках и легендах, а создает их своим безответственным отношением к природе. Тысячи тонн радиоактивных отходов покоятся на дне Мирового океана, а радиация, как известно, вызывает страшные генные мутации живых организмов. Возможно, человечеству еще придется встретиться с монстрами, которых оно породило само... Океан, как и населяющие его существа, постоянно меняется. Он стареет и омолаживается, меняет рельефы дна, которое скрывает от любопытных глаз, он живет своей жизнью, позволяя людям по крупицам познавать ее. Мы еще вернемся к теме об океане и его обитателях, а пока сменим данную тему на другую, о которой вы узнаете в следующем номере. Зачем, зачем любить?.. М. ЯКОВЛЕВ Кого-то нет, кого-то æàëü… Кого-то нет, кого-то жаль, К кому-то сердце мчится вдаль. Кто он? Не знаю, не скажу я. Но, и рыдая, и тоскуя, Не прокляну судьбы моей Затем, что он причиной ей. Где б ни был он: будь счастлив он; Ему привет, ему поклон, О нем Спасителю молитва. Но эта страсть, но эта битва, Но муки сердца моего – Пусть будут тайной для него. На что они, на что ему? Он не поверит ничему. – Одной мне Бог нести дал иго. Ах! Тяжела моя верига! Но я несу ее – смирясь: Ведь сердце любит – не спросясь. Не раз, не два случится мне Его увидеть в сладком сне, - И только!.. но ужель не вправе Я говорить, во сне и въяве: К кому-то сердце мчится вдаль, Кого-то нет, кого-то жаль! 1839 год г. Кольчугино, 1972 год Повод для этой фотографии коллектива кафедры госпитальной хирургии ИГМИ осенью 1965 года – выздоровление 90-летнего больного после операции, удаления желчного пузыря. До революции этот старый врач был владельцем больницы, что и сейчас находится в Иванове на ул. Ермака. Его жене всего 62 года, и она недавно оставила кафедру рентгенологии, будучи ее профессором. За ее стулом улыбается действующий зав. кафедрой профессор П.М. Максимов, мой шеф. При расставании он подарил мне свою книгу и сказал, что сам трижды начинал писать с нуля свою диссертацию. Справа от него кандидат медицинских наук, ассистент Мария Александровна Борисова. Флегматичная в обычной жизни, она была яростной на операциях. Это она научила меня ампутировать бедро за 25-30 секунд, потратив потом еще примерно столько же минут на «шлифовку» культи. Это она не без иронии и вовремя на операции по поводу зоба так спросила доцента К.К. Паникратова: «Костя! Тебе этот серый шарик ни о чем не говорит?» На «серый шарик» - паращитовидную железу - уже был нацелен зажим хирурга, оперировал доцент. При случайном удалении во время такой операции даже одной из четырех паращитовидных желез развивается тяжелое и постоянное осложнение – тетания, связанное с нарушением обмена кальция. Судорожный синдром. Позже К.К. Паникратов стал профессором урологии. На фотографии он справа, чуть ниже меня. Второй доцент кафедры Б.И. Брагин, также позже профессор, стоит рядом с Борисовой и позади своего бывшего пациента. Это он блестяще за полчаса удалил т.н. «сморщенный» желчный пузырь, что говорит о многолетнем стаже этой болезни. Наркоз провел тогда единственный на кафедре анестезиолог Варигин. Он также станет в будущем профессором и зав. кафедрой анестезиологии. У него волнистые волосы и он третий от меня в заднем ряду. Надо сказать правду о том, что протекционизм существовал и тогда. Как же объяснить иначе, что два молодых человека слева от Варигина - сыновья профессоров, а Миша Романов – сын ректора вуза. Оба они – клинические ординаторы кафедры, причем, сын профессора Конокотиной, что была в то время зав. кафедрой детских болезней леч. факультета, уже ординатор второго года обучения. Это на его операции по поводу аппендицита, где в операционной присутствовала группа студентов, а операция проходила под местной анестезией, как это тогда было принято, больной громко, во всеуслышание сказал: «Не умеешь, так и не брался бы!» Тогда и детей-подростков опериро- г. Иваново ИТМИ вали под ме- 2 гор. больница стной анес- ул. Ермака. Аспирантура тезией. Понятно, какой был конфуз в операционной. Но здесь же есть и пример совершенно иного рода. В последнем ряду слева почти молодой человек, лет тридцати. Его фамилия – Соколов. Он несколько лет работал хирургом в Пучеже, одном из небольших поволжских городов Ивановской области. Хорошо, наверное, работал! Иначе бы не был приглашен не просто хирургом в Иваново, но сразу на должность зав. хирургического отделения и не в рядовую больницу, а на кафедру хирургии ИГМИ. Он только знакомился с коллективом, работал не более одной недели, и я не видел его на операциях. Он готовился заменить уходящего на пенсию по состоянию еще действующего зав. отделением, кавалера ордена Ленина. Он стоит особняком, крайним справа на этой фотографии. Память не сохранила его фамилии. Наконец, для тех, кто не узнал меня, я – крайний справа за заднем плане. Всего через пару недель я добровольно покину этот коллектив по причине отсутствия темы научной работы, которую бы утвердил Ученый Совет вуза, чтобы остаться на всю жизнь хирургом-практиком. Мой шеф пожмет мне на прощанье руку и скажет по-французски: «Такова жизнь»! Здесь еще несколько женских и мужских лиц. Это и врачи, и медицинские сестры. Молодежи практически нет. Работа в хирургии была очень престижна, текучести персонала не было. Помню фигуру пожилого врача в очках с костылем под правой подмышкой. Конечно, это не хирург, это терапевт, заслуженный врач республики Невский. Его отделение было этажом ниже, он консультировал нашего пациента до и после операции. Нет на фотографии кандидата медицинских наук ассистента В.А. Восовича, который учился на одном курсе с бывшим заведующим хирургическим отделением нашей больницы М.Д. Новиковым. Это он на моих глазах, а первым ассистентом был сын профессора Конокотиной, ранее упомянутый здесь, вместо пересечения между двумя зажимами левой желудочной артерии пересек пищевод, при этом весь желудок оказался у него в руках и был помещен в ведро для препаратов. Надо отдать должное мастерству Восовича, он сшил пищевод с кишкой, больной выздоровел. У читателя может возникнуть мнение, что хирург был слеп, коль скоро вместо артерии пересек пищевод. И так, и не так. В трудных случаях ввиду глубины, узости операционной раны и неудобного угла операционного действия хирургу приходиться делать ответственные манипуляции наощупь. Что было и в этом случае. Артерия несколько раз ощупывалась, определялся пульс, как и хирургом, так и его первым ассистентом, но при большом напряжении хирург может ошибочно определить пульс в своих пальцах, это описано. Просто артерия уже была перевязана при предыдущей подобной манипуляции, тоже наощупь. В подобной ситуации и мне один раз пришлось перевязать общий желчный проток вместо пузырной артерии. Хирургическое дело всегда было и остается делом рискованным, не зря выдающийся хирург России С.С. Юдин сказал о нем так: «Хирургии по стилю и содержанию соответствует трагедия – высшая из форм поэзии». А. СМИРНОВ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4