Кольчугинские ести в ЛИТЕРАТУРНОЕ НЕЧТО Владимир АЛПАТКИН Продолжение. Начало в № 41, 43-46 № 48 (497) 3 декабря 2008 г. Александр ФЕДОТОВ 6 Продолжение. Начало в № 41, 43-46 КУРСОММИРАИДРУЖБЫ Когда все закончилось, Шалов осмотрелся. -Всецелы? - Да как сказать, - протянул один из бойцов. Как оказалось, ранены были все, кроме Шалова. Помог бронежилет. Фугас был начинен рубленными гвоздями, клепками и болтами. В горячке боя никто не обратил внимание на ранения. Теперь, когда все осталось позади, они давали о себе знать. - А где еще трое? Вас же семеро было! спросил Джанибек. - Остались в машине. Тело водителя лежало на руле. Крупный осколок размозжил ему голову, и парень находился на последнем издыхании. Командир отряда сидел рядом и тоже был без сознания. Он получил ранения в позвоночник и в обе ноги. Из салона был слышен сдавленный голос одногоизмилиционеров,который,закрывокровавленное лицо руками повторял одно и то же: - Я ничего не вижу! Мужики, я ничего не вижу! Во время движения он смотрел в окно как раз в том направлении, где рванул фугас. Осколками ему выбило глаза. Вряд ли бандиты решились привести в действие свою адскую машинку, если бы броневик был рядом. Действовали они всегда наверняка. А за свой «авось» милиционеры заплатили слишком высокую цену. - Значит так. Со мной остаются два добровольца. Все остальные в УРАЛ и немедленно в ближайшую больницу, - Шалов повернулся к водителю. Быстро ты патрубок сменил. Машина в порядке? - Да я его даже не снимал еще. А когда раздались выстрелы, уже не до него было. До границы как-нибудь доедем, а госпиталь там рядом. Все нормально будет. Когда броневик скрылся из вида, Шалов сделал перевязку Джанибеку и оставшемуся с ними мурманчанину. Ранения были не опасными. - Везучий ты, Юра. Легким испугом отделался. А мне теперь недели две похромать придется. - Не люблю два раза на одни и те же грабли наступать. Помнишь заваруху в мой первый день приезда? - М-да. Можно сказать, что ты уже опытный в таких делах. Стрелял без предупредительного в воздух и всякого там словоблудия. Вижу, что мои слова наконец-то до тебя дошли. - Времени на это не было. Я думаю, «лесные братья» не в обиде. - Меня наверно в больницу определят. Жалко дело интересное оставлять. Может, подождешь, пока не выпишут? Я долго не задержусь. - Извини, Джанибек. Бандиты уже года два лишних на свободе ходят. Слишком большая для них роскошь. Заеду как-нибудь тебя навестить, все расскажу. Осталось начать и закончить. Говорят, на крови след бывает хороший. Шалов выполнял свою работу на совесть. Им руководило сильное желание довести начатое до конца. Будет справедливо, считал он, если преступники получат «алаверды». Прошло время. Лучшим утешением от переживаний была работа. И Шалов отдался ей до конца. Из уголовного дела следовало, что один из омоновцев, расстрелянных бандитами, остался жив. Милиционеров добивали выстрелами в голову. Один из боевиков, стрелявших из пистолета в раненых, в какой-то момент отвлекся и сделал промах. Лицо жертвы было так залито кровью, что его посчитали убитым. Позже, чудом уцелевший омоновец рассказал, как все было на самом деле. Проезжавшие на УАЗе милиционеры возвращались с задания. Внезапно на обочине дороги появился человек и прицелился в них из гранатомета. По нему сразу открыли огонь. Боевик рухнул в поросший тростником кювет. В следующий момент по автомашине ударили несколько автоматов. Выскочить из машины никому не удалось. После того, как сопротивление милиционеров было подавлено, бандиты стреляли наверняка через лобовое стекло УАЗа стоя на бампере. Шалову правдами и неправдами удалось повидать раненого ногайца, чей автомат вывел его на след. На удивление быстро тот признал свое участие в расстреле. К сожалению, знал он только одного гранатометчика. Все члены банды звали его Сулим, и родом он был из Урус-Мартана. В бою Сулим был ранен и лечился в родном городе. Следовательно, нужно было ехать в предгорье и ворошить больничные архивы, если только они остались после войны. Здесь Шалову повезло дважды. Вопервых, архив был целехонек благодаря пунктуальности и порядочности главного врача. А во-вторых, в нем сохранились записи о том, что в стационаре проходил лечение огнестрельных ранений в голову и в бедро некто Лепиев Сулим. По федеральной базе данных фигурант отбывал наказание в виде лишения свободы в Ставропольском крае за банальный грабеж. Испытанный трюк. Порой преступники скрываются от преследования в местах не столь отдаленных, совершая мелкие незначительные преступления. Командировка в Ставрополь была для Шалова как отпуск. Разительные отличия в окружающей обстановке были во всем. Русская речь на улицах города, многоэтажные дома, не видно людей с автоматами и оборонительных укреплений. Одним словом глубокий тыл. После длительных проволочек состоялась его беседа в комнате допросов СИЗО с Лепиевым. Поначалу боевик все отрицал. В УрусМартане не лечился, шрам на голове от падения с крыши сарая и так далее. Только когда Шалов разложил перед ним фотографии убитых милиционеров, он переменился в лице, на лбу выступил пот. -Без адвоката разговаривать больше не буду. - Понятно. Каждый имеет право на защиту. Только вот я уверен, что ты мне все расскажешь прямо сейчас. Никуда ты, милок, не денешься. - Я же сказал, давай адвоката. - Как скажешь. Сейчас мы тебя специальным конвоем перевезем в Кизляр. Для проведения следственных действий на месте преступления. Там тебе и будет адвокат. - Почему специальный и что это такое? - Специальным он называется потому, что повезут тебя не конвойные, а простые милиционеры. Для этого дела я прихватил с собой десять человек из Мурманского сводного отряда. Душевные ребята. Кстати, они знают о твоих похождениях, и как ты расстреливал их земляков. По дороге они зададут тебе несколько вопросов. Будь готов к этому. - Вы не имеете права. Я буду жаловаться. - Бумага и ручка ждут тебя в Кизлярском СИЗО. Но имей в виду, ехать нам с тобой долго и по дороге всякое может случиться. Возможно, письменные принадлежности тебе больше не понадобятся. Ты меня понял? - Понял. Что Вы от меня хотите? -Тымнедаешьполныйраскладпросвоюбанду. Если все расскажешь, остаешься здесь ждать планового конвоя и едешь в Кизляр под усиленной охраной. Если соврешь хоть раз, поедешь с нами. Постарайся говорить убедительно. После разговора с Лепиевым Шалов сразу отправился обратно. Медлить было нельзя. Полученные сведения говорили о том, что на ближайшие дни подготовлена отправка нескольких боевиков в среднюю полосу России для совершения теракта. Лепиев не только назвал всех членов банды, но и сообщил некоторые детали предстоящей акции. Нужно было успеть предупредить посты на федеральной трассе, чтобы задержали автомашину с питерскими номерами. И не просто задержали, а сделали это под благовидным предлогом, аккуратно. Один из боевиков мог быть «шахидом»-смертником. И не исключено, что при нем окажется пульт дистанционного управления взрывателем. В оборудованном тайнике должна быть взрывчатка. Все посты Шалов объезжал сам. Разъяснил милиционерам как все правильно сделать и кому сообщить. К полудню следующего дня осталось побывать на самом дальнем, приграничном КПП. Времени оставалось мало, и сыщик торопил водителя «шестерки». - Поднажми, Олег! За орденами едем! - Да я бы и рад быстрее, Михалыч! Да ведь это не дорога, а наказание какое-то. Одни ямы. Сильно не разгонишься. На гражданской автомашине по дорогам Чечни передвигаться проще. Мишенью для боевиков они становятся очень редко. Другое дело, если это одиночный УАЗ или бронетехника. В этом случае всегда можно ожидать неприятностей. Да и местность ближе к границе подходящая для устройства засад. Шалов помнил, как уже в его бытность здесь УАЗ с местными милиционерами был обстрелян бандитами. Вдоль дороги метрах в ста проходит высокий насыпной вал. Человек восемь боевиков, выстроившись на насыпи в полный рост как на параде, поливали по автомашине из автоматов. На счастье УАЗ был бронированный и кроме водителя никто не пострадал. Пуля странным образом пробив радиатор пролетела через двигательный отсек, вышла под рулевой колонкой и попала водителю в ногу. Выйдя из-под огня, милиционеры вызвали подкрепление, а затем вернулись и сами атаковали нападавших. Минут через двадцать подошло еще две автомашины, и боевики ретировались. В ветвях дерева на краю леса снайпер в оптику заметил человека, и по нему открыли ураганный огонь. Было видно, как кто-то спрыгнул вниз, а может быть упал. Тогда все решили, что подстрелили наблюдателя из числа бандитов. Проверять, правда, никто не решился, так как в том месте было полно противопехотных мин. Об этом факте было бодро доложено высокому руководству в Ханкалу. Оттуда поступило указание найти и опознать тело убитого. Прокурор района, присутствовавший при докладе, не преминул сразу же заявить: «Найдете труп, возбужу уголовное дело за совершение убийства». Такие вот разносторонние интересы. Продолжения, однако, эта история не получила и все закончилось как бы само собой. Во время войны придорожный лес регулярно простреливали из пулеметов. Так сказать для профилактики. И только потом уже по трассе пускали автоколонну. Сейчас все немного иначе. Федеральное шоссе ежедневно «прощупывается» специальным подразделением саперов на предмет обнаружения заложенных фугасов. Боевики в свою очередь меняют тактику диверсионныхдействий,поэтомудалеконевсевзрывоопасные штучки удается найти. Не помогает ни поисковая техника, ни натасканные собаки. Продолжение следует Духовная культура ключ к сотрудничеству Разговор шел под мелодию песни «Восемнадцать лет», включенную радистом судна, который вместе со старшим помощником-итальянцем, был приглашен к беседе с нами. Капитан вспомнил, как он еще матросом служил на кораблях, которые ходили в караванах во время второй Мировой войны с грузами в порт Мурманск. Он выразил сочувствие русским, пережившим это тяжелое время, восхитился их мужеству в борьбе с гитлеровцами. Вечером капитан судна в сопровождении тех же моряков прибыл на наше судно. Зайдя в каюту капитана судна Владимира Макарова, они освободились от нескольких блоков американских сигарет, спрятанных у них под рубашками. Вывалив все содержимое на стол капитана, американский моряк с сожалением сказал, что в порту Неаполь им пришлось выбросить за борт много коробок с нелегальными сигаретами, т.к. «нагрянула финансовая полиция». Контрабандные перевозки нелегального товара, особенно спиртных напитков, сигарет обычное дело для моряков западных стран, включая польских и югославских коллег. У нас, болгар, моряков ГДР такие нарушения были редкостью. Борьба с контрабандой в то время доходила у нас до абсурда. Сейчас об этом вспоминать и горько, и смешно. Например, моряку полагалось приобрести в рейсе одни джинсы. Но капитан одного из судов купил две пары. Одни записал в декларацию, другие надел на себя. В результате на полгода лишился визы и сидел на берегу. И это в то время, когда наши коллеги поляки, югославы покупали десятки подобных вещей и прямо из магазина отправляли почтой своим родственникам на родину. Здесь, в Катании, активистка ассоциации Италия-СССР Джузепина Лонго, изучавшая русский язык в Москве, организовывала встречи моряков со студентами, докерами, рабочими фабрик. Однажды перед отправкой в рейс я приобрел в магазине г. Новороссийска набор репродукций картин русского художника Карла Брюллова, подготовив из них своеобразную выставку его картин «Карл Брюллов и Италия». Подписи перевел на итальянский. После посещения представителями власти на борт судна прибыли несколько студентов местного художественного колледжа. Одна из юных художниц, Сильвия, пригласила нас в свою мастерскую, расположенную в большой квартире на окраине города. Она сказала, что является поклонницей известного русского художника Василия Кандинского, и показала нам альбом репродукций его картин. К нашему стыду, мы ничего не знали о нем. Сильвия показала нам свои работы. Одна из них состояла из множества кубиков разного цвета, отчего даже рябило в глазах. Другие картины выглядели так: часть кисти руки, ее скелет, другая часть мышцы, третья кисть нормальная, с кожей. Следующая картина была представлена в такой же последовательности, но с ногой, другая с головой. Пришлось честно признаться в неосведомленности такого течения в живописи, но главное - мы познакомились с будущим художником. Здесь же, в Катании, мы встретились с нашим поэтом, писателем, драматургом Константином Симоновым и были участниками его встречи с жителями города. В поездке по Италии его сопровождал второй секретарь посольства в Риме Федор Рогушин. Вечером на судно для поздравления экипажа по случаю праздника Октябрьской революции прибыло до 40 итальянцев, представителей всех партий муниципалитета города, кроме фашистской. Об этом была договоренность с портовыми властями заранее, но полицейский, заступивший на дежурство у судна, ничего не знал. Он взмолился, что имеет четверых детей и, если он пропустит гостей на судно, его уволят. Тогда кто-то из итальянцев сообщил, что как раз в это время в городском клубе выступает русский поэт. Все, что было заготовлено для угощения гостей, моряки собрали со столов и отнесли в машины, и вся колонна выехала в клуб. Мы тихо вошли в зал, где разместилось около ста человек, а на сцене стоял Константин Симонов,седойи,попыхиваятрубкой,говорило себе, своем творчестве, русской литературе. Перешли к вопросам. Молодой человек попросил его прочитать стихотворение, которое, по мнению автора, наиболее популярно в России. Поэт назвал: «Жди меня» и начал читать. Дочитав до середины, он запнулся, замолчал, извинился, напрягаясь вспомнить нужные слова. Но в этот момент девушка Марина, вышедшая впервые в рейс после окончания кулинарного училища, подсказала ему слова следующей строчки. Симонов заметил: «О, да здесь мои соотечественники. Спасибо, девушка». И продолжал отвечать на вопросы. Отвечая на слова одного из итальянцев о том, что он чересчур много пишет о войне, и что молодежь не знает его стихов, Константин Симонов сказал, что война у него «вот здесь», показывая на сердце, а отношение молодежи показаладевушка,подсказавегостихотворение. Благодарные зрители долго не отпускали писателя, задавая ему новые и новые вопросы. Увидев нашу неожиданную встречу с Федором Рогушиным, моим одноклассником по школе г.Кольчугино , Константин Михайлович дал нам свой адрес и просил заходить в московскую квартиру. Мы еще долго сидели за столом в другом помещении: члены экипажа, итальянские друзья, пришедшие на наш праздник. Бывая в Москве, я звонил Симонову домой, но он находился в это время в больнице. После его смерти я случайно приехал в Москву и встретился с дочерью поэта Екатериной Кирилловной, которая вручила мне пригласительный билет на торжественное собрание в колонном зале Дома Союзов, посвященное 70летию Константина Симонова. Вспомнить поэта пришли Георгий Марков, артисты Анатолий Папанов, Кирилл Лавров. После открытия памятника Данте Алигьери 28 ноября 2000 года мы с ребятами зашли поужинать в кафе дома литераторов России, где вечером было назначено торжественное собрание, посвященное 85-летию К.М. Симонова. Но мы уже не могли остаться ввиду отъезда в Радужный. 15 ноября 2005 года в день его 90-летия я попросил присутствовать на его собрании в доме литераторов мою ученицу по клубу «Россита» ЦВР «Лад» студентку Московского социального университета, будущую журналистку Ирину Заверняеву, которая была в курсе моих встреч с Симоновым. Полагаю, что память о Константине Симонове, таким образом, будет жить долго. Добавлю, что со стихотворением «Жди меня» у нас, учащихся Кольчугинской школы №3, ассоциируется трагический случай, происшедший в семье летчика-офицера одной из частей, самолеты которой дальние бомбардировщики летали бомбить тылы немцев осенью 1941 года под Москвой. Недалеко от школы находилась часовня, принадлежащая городской больнице, которая однажды пополнилась сразу тремя трупами: офицером-летчиком, его женой и пятилетней дочуркой. Летчик, неожиданно приехавший домой, узнал, что его жена ему изменила. Он в порыве ревности застрелил ее, дочку и покончил с собой. Так и лежалионивтроемголовамикмаленькомуоконцу, к которому мы по очереди подходили и вглядывались в белокурые кудри погибших. Потом, когда мы услышали стихотворение К.Симонова, которое прочитала в классе ленинградка Лида Купцова, мы наяву ощутили значение слов любовь, верность, измена. Прошло более полувека, но эта картина не исчезает из памяти. Вместе с этим судьба подарила мне возможность видеть и разговаривать с автором этого замечательного стихотворения. 8. Древняя Равенна. Ее порт наиболее посещаем нашими судами-контейнервозами, имеющими здесь короткую стоянку. Активисты ассоциации дружбы с Россией нередко организуют здесь посещения моряками концертов известных певцов, выставки работ местных художников кооператива «Монограмма», руководителем которого долгое время является Джанни Таррони. Надолго запомнили мы выступление итальянских певцов Джанни Моранди и Анны Идентичи в городском парке на празднике газеты «Унита». После выступления Анны мы подошли к ней, поздравили с успехом и вручили памятный сувенир. Она была приятно удивлена, что мы, русские моряки, знаем ее, помним ее песню, исполненную ею на конкурсе в Сан-Ремо, и можем даже напеть ее мелодию. Расцеловав нас, певица пожелала нам новых интересных встреч. С художниками «Монограммы» у нас сложились самые добрые отношения. Кстати, Джанни Таррони вместе со своими коллегами организовал обмен выставками работ Равенны и художников Москвы (по трое с каждой стороны). Эта акция, несомненно, интересная и поучительная, является прекрасным примером настоящего культурного сотрудничества между нашими странами и городами. Сам Джанни Таррони, являвшийся и руководителем ассоциации дружбы с Россией, узнав о землетрясении в Армении в декабре 1988 года, направил внашадрес120офортовсвоихколлегспросьбой продать их на аукционе, а вырученные деньги направить на нужды армянских детей. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4