Кольчугинские ести в МЫ И ИСТОРИЯ Посвящается бывшим работникам и ранбольным эвакогоспиталя «3083 № 29 (478) 23 июля 2008 г. 6 «ГРАЖДАНЕ И ГРАЖДАНКИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА! Cегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города: Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». Анастасия Александровна САВЕЛЬЕВА (Панкратова) Хочу и буду медсестрой - Умелой, доброй и полезной. Лечить больных и быть подругой. Врачам быть первою рукой. Анастасия Александровна Савельева (Панкратова). Родилась 5 ноября 1923 года. Война застала её в 17 лет. Прошла курсы и в 1941 году пошла работать медсестрой в госпиталь. Тяжелые были времена. Работали по 12 часов: то перевязки, то приём, то отправка раненых. Вот так и носились из госпиталя в больницу. Работала она на третьем этаже - операционной сестрой. Анастасия Александровна вспоминала: «Бывало всякое. Были и курьезные случаи. Прихожу в госпиталь, мне говорят: «Иди на приемку». Собралась, села на лошадь и поехала к вокзалу, захожу в вагон спрашиваю: «Есть кто в эвакогоспиталь № 3083?» Один лежит на 4-ой полке, гипс, от пояса одна нога забинтована. Был январь 1945 года на улице темно. Не знаю, что и делать. Ну, решила пусть он опирается мне на одно плечо, а другим пусть опирает- А. Савельева и Петухова ся на другую полку. Когда он слезал, у меня ноги в поджилках сгибались, было до смерти больно и тяжело. Все же он слез. Больше моих раненых не было. На следующий день прихожу в госпиталь, вижу того, кому накануне помогли. Он такой здоровый, коренастый. Я спрашиваю: «Что же если ты такой здоровый, не смог сам с полки слезть?» А он отвечает: «А вот потому-то не смог». Ранбольной СЫЧЁВ Ранбольной Сычев и врач-ординатор Н. Богородская Лежал в госпитале № 3083 балагур, душа драматического коллектива Сычёв. Он сам создал драмкружок из сотрудников и больных госпиталя. Его кружок знали не только в госпитале № 3083, но и в других госпиталях. Не один спектакль воодушевил и вдохновил зрителей, поднял их боевой дух. После выписки «артист» напишет в письме к Надежде Дмитриевне Богородской: « Тысячу раз вспоминаю Кольчугино, в котором наше пребывание было, как сон, а в особенности у меня, все эти балаганные спектакли, которые надолго останутся в памяти. Ваш бывший ранбольной и коллега по сцене Сычёв». Это письмо из далёких сороковых находится у нас в музее «История эвакогоспиталя № 3083». Надежда Дмитриевнам Богородская вспоминала: «Я работала врачомординатором второго хирургического отделения. У меня лечился раненый Сычёв. Он организовал из сотрудников госпиталя драмкружок, в котором принимала участие и я. Мы с таким одухотворением выходили со своими представлениями в другие госпиталя!» Материал собран в результате поисковой работы с ребятами краеведческого клуба «Меридиан» (руководитель Т.М. Яковлева). Внимание! Всех, кто владеет какой-либо информацией о эвакогоспитале «3083», просим откликнуться. Контактные телефоны 2-35-44 (секретарь), 2-04-51 (директор школы). В.И. С прослушивания этого легендарного обращения секретаря КПСС В.М. Молотова к русскому народу 22 июня 1941 года в городе Кольчугино начался митинг, посвящённый той страшной дате начала войны с немецкими оккупантами. Те годы беспощадной борьбы оставили отпечаток в душе русского народа. Практически каждая семья потеряла на войне дорогих людей. И сейчас, спустя много лет, нельзя не вспоминать про те подвиги, про ту победу, нельзя не заботиться о тех, кто её ковал. Наш долг отдать Почетное место дань ветеранам войны, занимали ветераны чтить память о погибших Великой Отечественной войны воинах и ни в коем случае не вычеркивать из памяти этот подвиг, не закрывать его как исписанную ших Родину, не давших поработить нашу велистраницу истории. кую страну, стало очередное проведение миИ свидетельством того, что мы действитель- тинга на площади Ленина. Неравнодушных но помним, ценим и уважаем людей, защитив- кольчугинцев оказалось много. Достаточно большое количество народа собралось у Вечного огня. Там были и наши уважаемые ветераны, и люди, чьё детство выпало на годы войны, и молодёжь. Звучали слова благодарности ветеранам Великой Отечественной войны от главы района В.А. Катышева и других официальных лиц. Прозвучали песни военных лет в исполнении артистов Дворца Культуры, были возложены цветы к Вечному огню. С ответным словом выступили и сами ветераны. В.В. Соловьёв поблагодарил всех за тёплые слова и трепетное внимание. А в знак дружбы и спокойствия на всей Земле, в завершение мероприятия был выпущен голубь мира. У многих, собравшихся на площади, следящих за полётом этой белой птицы, взмывающей в чистое голубое небо, на глаза наворачивались слёзы. Они вспоминали тех, кто отдал жизнь в борьбе с врагами, кто не пожалел самого дорогого за это чистое небо В.А. Катышев над нашими головами. Ещё раз спасибо помогает ветерану пройти вам, дорогие ветераны. до его почетного места Марина ГИБРАДЗЕ Гальчук Продолжение. Начало в № 18, 19, 20, 22-51 за 2007 год, № 1-27 за 2008 год Живем уграницы, в Чернятино Был у нас такой гуляка старший лейтенант Соколов Борис, из Москвы, похожий на Бернеса, только тип лица поострее и озорнее. Он занимался автохозяйством. Была у него жена, как говорили ППЖ, наша медичка Верочка по прозванию «Чижик» - энергичная светловолосая, слегка курносая женщина небольшого роста. Им, как семейным отрядили крошечную халупку на окраине городка. Как это часто бывало, явился он поздно домой крепко «под газом», видит, горит свет,постельпомятая,жены нет. Та ждала-ждала его и вышла посмотреть, где он и они разминулись. Борис разъярился, ему почудилась измена жены, он побежал ее искать по улице. Та тем временем вернулась, не найдяего,иопятьлеглавпостель,ожидая его прихода. Когда Борис появился у дома во второй раз, он, не входя в дом вытащил пистолет и пару раз выстрелил в кровать, но не попал. Верочка была уже заметно беременная. Вскоре она уехала к матери. На мой вопрос Борису, поедет ли он к ней он ответил, что она ему не нужна. Вначале я жил в землянке, но у меня отчаянно разыгрался радикулит, и я снимал сапоги со слезами на глазах. После меня поместили в хорошую квартиру в ДНС дома начсостава. Я жил вместе с начальником местной электростанции, тихим небольшим человеком. Началась помаленьку демобилизация. Первыми отправили девушек. Одна крупноголовая санитарка из ОМПТДдажесбежалаизэшелона,обратно в дивизион, но командир майор Галынский отправил ее обратно. Вторыми отправили наших стариков. Их построили и стали смотреть, что они везут с собой. Особенно насмешил всех сельский сапожник. Он просил разрешить их везти и все твердил, что обует всю деревню. До этого один солдат показывал мне мешочек с кремнями для зажигалок, которые тогда были в моде. Еще один запасся тысячами иголок. Эти коммерсанты точно рассчитали, что их «товар» принесет им по рыночным ценам по миллиону. Очень жаль, что наш писарь Ваня Косолапенко не сумел увезти объемистые тетради свой дневник, на основании которого можно было бы написать великолепную историю полка. Майор Ересь сказал, что это не положено везти и забрал, чтобы передать в политотдел. Дальнейшая судьба дневников Вани неизвестна. Он демобилизовался и уехал на Украину. К демобилизации наш помпотех Марковский, приметный наростом на носу, приготовил несколько десятков японских одеял. Дивизия начала готовится к расформированию. Небезызвестный нам Бережной был старшиной в роте связи у Латия. Владимир Латий пообещал устроить Бережному отпуск, лишь бы тот полностью собрал положенное по штату имущество, колоссально пострадавшее и утраченное во время войны, но которое требовалось сдать до последнего тренчика. Бережной проявил легендарную изворотливость, ротное имущество было сдано, Латий уехал домой в Одессу, а Бережному вместо обещанного отпуска осталось горько сетовать на обман. Я в тот период перебрался жить в радиоузел к новому знакомому Сергею, сержанту связисту саперного батальона, который заведовал радиоузлом. Вся беда была в том, что там зимой стало страшно холодно до четырех градусов выше нуля. Поэтому мы в свободное время лежали в постелях. У сержанта был радистприятель, который находился в командировке в Корее. Он «затрофеил» хороший, такой длинный немецкий радиоприемник, десятиламповый, к которому даже была схема. Он попросил меня переделать на схеме этот приемник на наши лампы. Я внимательно обозначил нужные переделки на этой схеме, и парень уехал. Я беспокоился не ошибся ли. Парня долго не было, а когда он приехал, сообщил удивительную новость: переделанный по моей схеме приемник заработал сразу, вполне нормально. Ведь надо было ни мне, ни ему не допустить ни малейшей ошибки!Яподумывал,чтоеслинесмогу окончить университет, то смогу поступить работать в радиоремонтную мастерскую, хотя это нелегкая работа вечно доискиваться неисправностей. Еще одно происшествие долго было у нас в центре внимания. Один наш офицер из дивизиона, старший лейтенант, по профессии шахтер, был во Владивостоке и познакомился там с парикмахершей, цыганкой Верочкой. Верочка была довольно крупного роста, с действительно красивым, притягательным лицом, но обладала фигурой бесформенной, оплывшей и дряблой. Она исключительно пристрастно относилась к мужскому полу, что сразу заметили солдаты. Стоили старшему лейтенанту уйти на службу, как она наряжалась и выходила на дорогу и тут же с кем-нибудь в сопки. Старший лейтенант на стал ходить на службу. Начальство несколько раз посылало меня за ним, передать приказ, чтобы он немедленно пришел. Жил он в маленькой квадратной комнате с единственным столиком, заставленном в беспорядке выпивкой-закуской, а спали и просто они на постели, лежащей прямо на полу и имевшей крайне неряшливый, перебуробленный вид. Вокруг валялись предметы одежды, обуви, утвари. Такова была его «семейная жизнь». К начальству он так и не пошел. После сто пятьдесят седьмой Наша дивизия расформировалась, солдат часть демобилизовали, часть передали в другие соединения, а офицеры пока сидели в резерве. Медики проводили комиссии для направления на лечение в санаторий. Я пошел со своим радикулитом. На комиссии я, крепясь, не показывая виду, что больно, делал повороты, наклоны. Думал они медики, у меня действительно болит спина они и так поймут. Однако меня «забраковали», дали порошков. Я рассказывал Васе Безпечному про комиссию он надо мной посмеялся. Сказал: «Иди снова, что ни попросят наклониться, поднять ногу говори, что не могу». Так я и сделал и оказался в санатории под Владивостоком, на «девятнадцатом километре», по соседству с «Океанской». Там меня хорошо подлечили. Познакомился с нашим военным переводчиком с японского языка Носовым, рыжеватым лейтенантом. Он учился тут же, на ДВК, рассказывал, что во время войны их заставляли столько заниматься, что были случаи, когда некоторые курсанты сходили с ума. Он, мне на удивление, быстро рисовал прутиком на земле иероглифы, обозначавшие «то-то и то-то», по моей просьбе. Носова я случайно встретил через десяток лет в Москве, уже капитаном. Сказал он, что по-прежнему работает с японским. В санатории мы наблюдали неприятную сцену, когда молодые лейтенанты «ухаживали» за двумя разодетыми старухами родственницами какого-то властьимущего генерала. Цель была ясна получить потеплее местечко. Я несколько раз бывал во Владивостоке. В санатории мне выдрали четыре зуба, запломбированные до войны и разрушившиеся на войне. Запомнился утопленный ниже уровня улиц железнодорожный вокзал красивой архитектуры. Рядом с вокзалом великолепный широкий, многоэтажный, светлый ансамбль домов местного военного командования. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4