Кольчугинские ести в МЫ И ИСТОРИЯ № 26 (475) 2 июля 2008 г. 6 Посвящается бывшим работникам и ранбольным эвакогоспиталя «3083 Иван Петрович ЛЕОНТЬЕВ Родился Иван Петрович в Курганской области Макушенского района, в селе Чебаки. В 20 лет был призван в армию, в мае 1941 года. День объявления войны встретил в летних лагерях, где проходил армейскую призывную подготовку. С первого дня попал на фронт. Был направлен в Каменск-Уральск на строительство Уральского завода. Подготавливали вагоны на фронт в течение двух месяцев. Затем в эшелоне из товарных вагонов был отправлен на фронт. Первого мая 1942 года вышел в первый раз в бой под Ржевом. Был в автоматной роте. В первом же бою был ранен в правое колено. Сначала попал в полевой госпиталь в Калининской области. В июле-августе был переправлен в Кольчугино. Ранение было легким, но пролежал долго - рану плохо обработали. Спасибо девушке: она взяла его под свой контроль и сохранила ему ногу. 4 месяца провалялся - и снова на фронт. В апреле 42-го снова на фронт, и опять на Калининский, в Великие Луки. В августе 42-го был ранен вторично в Великих Луках. Был в отряде разведчиков, освобождали деревню: не освободили, но побили много немцев. Особенно запомнился бой в г. Ушань с тяжелыВ.И. ми потерями: форсировали реку, чтобы переправиться в Румынию. Много наших осталось на той переправе, но и немцам досталось. Прошли с боями Молдавию, румынский город Яссы, оттуда - на Венгерскую границу. Принимал участие в боях за Будапешт. В Венгрии освобождал город Дебрец. Дальше Австрия, где он уже воевал в качестве командира взвода разведки. Большое искусство - взять врага-разведчика из его траншеи. Когда был в эвакогоспитале № 3083 на излечении, полюбил обаятельную девушку Анечку Петухову - медсестру госпиталя. Иван Петрович хорошо помнит, что на 2 этаже была палата № 3 (сейчас это учебный кабинет русского языка и литературы), помнит место, где стояла его койка. «Это была офицерская палата. Остался бы я без ноги, так как было решение хирургов ампутировать ногу. Но нежные и заботливые руки молоденькой медсестры - фамилию и имя, к сожалению, я не помню, - спасли от ампутации, и через 2 месяца начальник эвакогоспиталя №3083 Мария Ивановна Седова с напутственными словами отправляла меня на фронт». В составе 2 Украинского фронта он закончил войну. После возвратился в Кольчугино, где узнал, что Анечка Петухова вышла замуж за ранбольного Ивана Иванова и живет в городе. Иван Петрович имеет боевые награды: «Орден Красной Звезды», «Медаль за отвагу», которая, по его словам, очень тяжело ему досталась. Но самой дорогой наградой для Ивана Петровича Леонтьева является умение жить, выжить, прожить столь длинную жизнь. Исаак Григорьевич КАПЕЛЬНИК Родился 16 июня 1899 года в Одессе. Семья была с небольшим достатком. Кроме Исаака в семье были ещё дети. Отец работал портным. Исаак окончил 4 класса успешно, но дальше учиться не было средств. Дальше он учился за казенный счет. Окончив гимназию, поступил в медицинский институт. Учился в институте и работал, занимался репетиторством. По окончании института был послан в деревню в районную больницу. Благодаря упорству, познал несколько медицинских профилей. Родился сын, который погиб во время Отечественной войны. В Кольчугине Исаак Григорьевич работал вЦРБ. Был терапевтом, зав. отделением. Был очень грамотным, ответственным, мог разрешить любые вопросы. Был очень строг. Правительство наградило Исаака Григорьевича Капельника: он получил звание Заслуженного врача республики. В 1988 году с семьёй переехал в Москву, где и умер 16 декабря 1989 года в возрасте 90 лет. Первая жена, Роза Марковна, была зубным врачом. Вторая - Алла Семёновна - учительница, живет в Москве. Капельник воспитал сына Аллы Семеновны, очень радовался появлению внука. Исаак Григорьевич был человеком начитанным, любознательным. Имел большую медицинскую библиотеку, которую подарил больнице. В годы Великой Отечественной войны работал врачом в госпитале №3083 (школа №5). Начальник эвакогоспиталя № 3083 Седова Мария Ивановна назначила И.Г. Капельника начмедом госпиталя. Материал собран в результате поисковой работы с ребятами краеведческого клуба «Меридиан» (руководитель Т.М. Яковлева). Внимание! Всех, кто владеет какой-либо информацией о эвакогоспитале «3083», просим откликнуться. Контактные телефоны 2-35-44 (секретарь), 2-04-51 (директор школы). Григорий Нилович СЕЛЮГИН Григорий Нилович родился в 1914 году. Началась война, когда ему было 27 лет, оставив в родном селе жену, сына и родителей, он пошел на фронт. В 1943 году он был тяжело ранен, чудом остался жив и в январе поступил в госпиталь № 3083 в тяжелом состоянии. В палате их было четверо, на фотографии они были вместе. Впоследствии Селюгин искал Марченко, но никого найти не мог. Лечился в госпитале он 9 месяцев, но вернуться на фронт уже не мог. Получил инвалидность. Возвратиться домой он не мог, потому что его родина была занята немцами. Его оставили работать в госпитале, в штабе зав. делопроизводством. Но он мечтал поехать на родину - отыскать своих родных. Начальство предоставило ему отпуск на 10 дней, и он отправился в Псковскую область. Нашёл своих родных он в лесу, в землянке. Пробыв там 10 дней, вернулся в госпиталь с женой и сыном, проработал там до 1945 года. Гальчук Продолжение. Начало в № 18, 19, 20, 22-51 за 2007 год, № 1-25 за 2008 год Японский приемник Японские гражданские радиоприёмники имели убогий технический вид. Большие радиолампы, крупные детали-сопротивления, конденсаторы, имевшие какой-то неуклюжий, серый вид, монтаж выполнен грубым, толстым проводом, шкалы примитивные. Приём сопровождался треском. Имели они, как правило, только средние волны, а в конце поворота переменного конденсатора автоматически включался маленький участок длинноволнового диапазона. Радиостанции шли, в основном, американские, с приличной громкостью, достаточно стабильно. Акустика тоже была низкопробной, звук резкий. Задумал наш Щелкунов выслужиться перед начальством он задумал выхлопотать себе отпуск в Москву. Уговаривал меня переделать для начальства японский приёмник на наши лампы. Авантюрист, он уже объявил начальству, что сделает это. Я браться за это никчёмное для меня дело не стал, ссылаясь на незнание японского языка, хотя можно было сделать это быстро. То есть переделать приёмник. Думаю, это надо ему, он выскочил с этим делом, пусть сам и делает. Разбитной Щелкунов договорился с начальством соседнего огромного, в несколько тысяч, лагеря японских военнопленных, и ему на пять дней приводили под конвоем двух японских радиоинженеров. Они были, видимо, локаторщиками, потому что так и не смогли разобраться в схеме простого приёмника, что-то все дни паяли, старались, учитывая, что их великолепно кормили нашими обедами, но так ничего сделать и не смогли. В первый же день Щелкунов пригласил их в сарай, напротив и контрабандой угостил их, налив им в стакан немного спирту. Японцы выпили, недолго бессмысленно поулыбались и свалились без чувств. К вечеру отоспались и отправились в свой лагерь. Так и не поехал Щелкунов в Москву. А лишь ограничился сбором всевозможных брошенных сомнительных японских тряпок и отправкой их к своим. Дальнейшие события Китайцы перевозили свою поклажу на небольших плоских повозках, в которые были впряжены либо ослик, либо бычок, либо маленькая лошадка. Иногда вразнобой парами. Видели мы процессию похорон. Идут в белом, голова обвязана белой материей узлом на лбу, а концы свисают на лицо. Оживлённо беседуют, посмеиваются, щелкают семечки. Тягло бежит ленивой трусцой. Погоняют, тыкая длинной палкой в круп, поговаривая: «Тюх! Тюх!». Некоторые китайцы чуть-чуть понимали по-русски. Но отвечали односложно. Если спрашивали - куда идет ответ чаще всего был такой: «Ивоо Фукдин ходи», что должно означать, «его», то есть «он» идет в какой-то Фукдин. Вроде, ивсеясно. Наш полк награждён орденом Красного Знамени. Мы собрали всех артиллеристов дивизии на скромный банкет масса выпивки - спирт с небольшой закуской. Наша ЗТБ запустила движок и дала свет в длинный барак, вдоль которого были составлены вплотную многие столы. После многих приветствий, поздравлений и тостов, сидящий напротив меня Загорцев предложил выпить за меня, которого, как он сказал, он всегда любил и уважал. Я стал укорять его в неискренности, припомнив ему случай, когда он меня, отравившегося выхлопными газами движка ЗТБ, выволок на дождь, заставляя идти к телефону, к которому меня вызывали. Загорцев стал говорить, что такого, мол, не было. Тогда я совсем обозлился, стал обходить длиннейший стол, чтобы свести с Загорцевым счёты. В этот момент заиграла музыка, и начались танцы, что мне очень помешало идти к месту, где сидел Загорцев. Когда я, наконец, добрался до этого места. Загорцева там уже не было может быть, он танцевал. Мне показалось, что он скрывается от меня. Я вышел на улицу, ослепнув в темноте после яркого света, и стал бродить по окрестности, пытаясь найти Загорцева. Проблуждав в темноте и, конечно, не найдя его, я пришёл к себе и завалился спать. В эти дни командование собрало ветеранов полка, провоевавших в полку с первого до последнего дня, сфотографировало отдельно офицеров и сержантов с рядовыми и вручило на память эти бесценные фото. Я очень ими дорожу и горд тем, что я там сфотографирован. В десяти километрах от Муданцзяна есть станция Эхо, где, в основном, живут русские, потомки беженцев из России. Наше начальство наезжало туда вечером, там организовывались вечеринки, танцы и ночёвки совместно с представительницами противоположного пола. Наше выцветшее обмундирование требовало частой стирки, и мы однажды поехали на машине на реку и расположились на полпути между Муданцзяном и Эхо. Постирали свои шмотки, расстелили на траве для просушки, помылись и стали ждать, когда одежда высохнет. От нечего делать наблюдали за дорогой. Смотрим, со стороны Муданцзяна движется какой-то крупный предмет ни человек, ни повозка. Долго наблюдаем, предмет подвинулся ближе, и мы поняли, что это китаец. В три погибели согнувшись, несет на спине большой шкаф. Когда он подтопал ближе, мы увидели, что это старик. Лицо его набухло жилами и стало цвета спелой сливы от натуги. Старик тащил шкаф без отдыха, без остановки. Прошло ещё много времени, а он всё медленно удалялся, пока не скрылся в посёлке Эхо. Видимо, старик тащил трофейныйшкаф. Замечательный был в Муданцзяне базар. Занимал он много кварталов, был весь в движении. Китайцы продавали, как правило, трофейные вещи, попадались американские. На базаре стоял около высокого столика-ящика с наклонной доской старый, благообразный высокий китаец, с белыми волосами и с длинной редкой бородкой клином. Лицо его было вытянутым, с несколько отвислыми щеками. На столе тушь и кисточки. Он писал какие-то заявления, письма и документы, предварительно внимательно выслушав «заказчика», писал быстрыми причудливыми красивыми иероглифами. «Заказчик» в почтительном поклоне с бесконечным уважением ожидал готовности документа просьбы. На базаре был громадный, не менее двух метров, самовар, который все время кипел и свистел на весь базар паровой свистулькой, вмонтированной в крышку. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4