6 Ялюблю «История необычной семьи...» Кольчугинские ести в историю КОНКУРС Дарья КОЗЛОВА ученица 9г класса, школа №5 О директорах, воспитателях и воспитанниках детского дома г. Кольчугино Владимирской области Вечер. Солнце спряталось между крышами. Гудение машин делается мягче, приглушеннее. Чем гуще сумерки, тем ярче загораются заветные огни окон. Мы идем по улице и всматриваемся в их загадочный мир. Бывает окно веселое, как улыбка. Только кинешь на него взгляд - и сразу чувствуешь, что там живут счастливые и добрые люди. А бывают окна угрюмые. Надеты на них тяжелые занавески. Так и ждешь, что в одном из них появится мрачное лицо и скрипучий голос спросит: «Чего стоите под окнами? Ступайте себе мимо!» Окон много. За каждым - своя жизнь. Мы и не замечаем порой, как всем нашим жизненным ритмом управляют два простых слова - дом, семья. Семья. Домашний очаг. Они извечны и привычны, как воздух, как земля, как солнышко в небе. Но кто рискнет назвать эти вещи простыми, малозначащими? Испокон веков и по сей день семья была самым мудрым учителем, самым строгим судьей, самым надежным другом. И в трудные минуты жизни мы находили понимание и сочувствие, прежде всего в семье. Так случилось, что мы живем в необычной семье, где светятся окна - яркие и тусклые, зашторенные и распахнутые настежь. Мы живем в семье, которая зовется Детским домом. Цель нашей работы - собрать и обобщить материал о людях, которые жили и работали, которые живут и работают в Детском доме, которые воспитывают нас, детей, не совсем «легких», но поверьте, очень добрых и хороших. Выбранная нами тема актуальна. Как ни печально, но с каждым годом все больше семей, где дети воспитываются вне родного дома. К сожалению, родным домом нам становятся детские дома. Мы здесь близки друг с другом не по кровному родству, а по духу. Проходят годы, уходят люди, но навсегда остаются в памяти те, кто отдал свое сердце нам, детям. Нам очень хочется рассказать вам о самоотверженном и благородном труде людей, работавших и работающих в детском доме, показать их безмерную любовь к детям, познакомить вас с нашей большой семьей. Поставленная перед нами цель вызвала определенные затруднения, так как конкретного, изданного в литературе материала по данной теме нет. Сначала мы обратились в архив Детского дома, где мы нашли личные дела воспитателей, а в архиве ГОРОНО - книгу приказов, личное дело директора Ю.А. Чернухина. Затем обратились к людям, работавшим в нашем доме, к их родным и близким, разыскали воспитанников детского дома. Всю информацию пришлось собирать, буквально, по «крупицам». Тем и интересней нам было. В работе были использованы документы делопроизводства: из фонда архива ГОРОНО - книги приказов за 1940-1945 гг., за 1945-1948 гг. В них содержится достоверный по содержанию материал. Особенно большой интерес вызывают разделы по формированию кадров, где рассмотрены вопросы поощрений и наказаний, причины увольнения и принятия на работу. Также при написании работы нами использовались материалы из архива детского дома, где были найдены следующие документы: книга приказов, личные дела воспитателей, в которых содержатся автобиографии, написанные самими воспитателями, копии дипломов, записи о награждениях и поощрениях. В данной работе мы не обошлись и без нарративного источника, а именно, воспоминаний самих воспитателей, воспитанников детского дома. Ведь именно воспоминания помогают узнать много интересного, не встречающегося в документах. Среди них воспоминания Н.В. Кузнецовой, И.В. Ильиной, Н.Д. Кузиной, А.Н. Резчиковой, Е.В. Быковой, В.В. Артемьева, Н.А. Андриановой. В нашем доме хранится архив видео- и аудиоматериалов, где записаны встречи с нашими выпускниками, празднование юбилеев. Эти материалы были использованы в работе. Наш рассказ сегодня о людях, которые отдали сердце детям и которые навсегда останутся в нашей памяти В.И. № 15 (464) 16 апреля 2008 г. тем в 1933 году вернулся учителем в Ульянихинскую начальную школу, а с 1937 года был назначен учителем в Беречинскую среднюю школу. В 1939 году - солдат Красной Армии на Финской войне, а с октября 1941 года - на войне с Германией и Японией. Боевой путь Николая Ивановича - это бои под Москвой, Ржевом, Харьковом, участие в Ясско-Кишиневской группировке за Измаил. Продолжил путь до Рымника, Болгарии, Югославии, Венгрии, Австрии, Чехословакии. Закончил войну в Китае и Корее. Старшина Н.И. Резчиков награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной Войны II степени, медалями: «За оборону Москвы», «За взятие Вены, Будапешта, Белграда». Имеет благодарности от Верховного главнокомандующего, 10 правительственных наград за храбрость, стойкость и мужество. Вернулся Резчиков Н.И. в конце 1945 г. С декабря 1945 г. был директором школы № 2, а в августе 1947 г был назначен директором детского дома. Продолжение следует Глава I. Директора Детского дома История детского дома начинается с города-героя Ленинграда. В начале войны руководство г. Ленинграда обратилось к нашим руководителям г. Кольчугино и района с просьбой принять детей из осажденного города. В августе 1942 года на станции Пекша вышли из вагона 126 детей-ленинградцев. Это были последние дети, которых могли ещё переправить на большую землю по «Дороге жизни». Вместе с детьми были заведующая детского сада №6 г. Ленинграда М.П. Афанасьева, воспитатели, повар и даже кочегар. Их встречала М.В. Ежкова, которая в 1943 году была первой заведующей детского сада №10 (где сейчас располагается детский дом). Благородно поступили жители Кольчугино: город в это время переживал военные трудности, эвакуацию заводов, люди сами голодали, но откликнулись на зов ленинградцев и приняли, как своих, детей-героев. Несмотря на трудности, все, чем располагали, отдали детям. В тот грозный для Отчизны час Нас чьи-то руки подхватили И в детство возвратили нас С этого дня началась их мирная жизнь, без бомбежек, без леденящего воя немецких самолетов. Эти дети, вырванные из пасти смерти, внешне были страшны. Дистрофия не давала понять - старик перед тобой или ребенок. Но они попали в ласковые руки женщин, которые украдкой, плача в платочек всех хотели накормить, согреть, приласкать. Среди встречающих была скромная изливающая какую-то чистоту и глубокую душевную теплоту белокурая Люси Бужинская. Она завоевала сердца детей тихо, скромно и надолго. Так начал жить наш детский дом (приложение 1), первым директором которого был С.И. Шалин (приложение 2), а завучем М.П. Афанасьева, завхозом П.А. Григорьева, а в 1943 году пришел на работу истопником В.Д. Лобов. Трудности, с которыми приходилось встречаться, постепенно были преодолены. В детском доме создавались все необходимые условия для спокойной жизни и учебы. Летом 1943 года по приказу заведующего ГОРОНО П.И. Данилова была проведена летняя оздоровительная работа при детском доме, воспитанники которого не были вывезены на дачу, так как обстановка в стране была тревожной. В июле 1943 года первые четырнадцатилетние выпускники детского дома были направлены на работу в город Иваново. Трудным был и 1944 год, но страна находила возможность заботиться о детях детского дома. На ноябрь 1944 г. было запасено 6 кубов дров, 700 кг овощей, 70 пар валенок (на 126 человек), зимней одеждой были обеспечены на 75%, осенней - на 25%. Но сумел пережить наш детский дом тяжелые военные годы. Начались трудные послевоенные годы. Вчерашние солдаты в выцветших гимнастерках, опаленных шинелях, в истоптанных сапогах, пришли к нам в детский дом, спеша заменить нам родителей, дать знания. Директором детского дома 26 августа 1945 года был назначен Михаил Сергеевич Щербаков (приложение 3), вместе с ним пришла работать и его жена - Фаина Михайловна Щербакова. Завучем продолжала работать М.П. Афанасьева (с 1942- Спонсор конкурса 1947г.г.) (приложение4). «В детский дом На правах рекламы приходят не просто так, в детский дом приходят навсегда», - это слова замечательного учителяфронтовика Николая Ивановича Резчикова, который проработал директором детского дома 31год (приложение 5). ДЛЯУКРАШЕНИЯ Ровесник Октябрь- ДОМАШНЕГОИНТЕРЬЕРА ской революции, Никартины, коллажи из дерева для кухни, колай Иванович Резчиков, на своем жиз- ключницы, шкатулки (дерево), ненном пути был искусственные цветы, всегда «революциочасы настенные, настольные, нером», т.к. всю свою жизнь отдал посуду из фаянса с ручной росписью служению детям-си- (Ростов-на-Дону) ротам, был во всех делах флагманом, В большом ассортименте иначе просто нельзя. Дом родной в д. краски, эмали для наружных Николаевка, школа и внутренних работ родная в д. Ульяниха, закончил двухгодичный педагогический техникум в Юрьев-Польском, защами. Эти беглецы хотели уехать на поезде, но наши танкисты отрезали им путь. Солдаты наши лазили туда за трофеями. Немцы, зная, что у вокзала скопились машины с «добром», делали внезапные артналеты многие наши поплатились головами. Волошин упросил своего ординарца притащить ему пару чемоданов, говоря, что он подполковник, ему в «гражданке» нечего будет одеть. Волошин пообещал Петьке отпуск домой, если он принесет чемоданы. Петька сказал нам неизвестно, где убьет, пойду, отпуск заработаю. Принес он два больших чемодана. Волошин по секрету показал мне их содержание, закрывшись в машине. Добротные отрезы и большой, в несколько слоёв кусок красной, довольно толстой кожи. Копич на просьбу Волошина дать отпуск Петьке, конечно, отказал. После этого Петька ругал Волошина как вздумается и где вздумается, а Волошин слабо возражал. Разведчики решили однажды подшутить над Волошиным больно он им надоел, постоянно выпрашивал у них трофеи. Притащили они вина и сами принесли Волошину бутылку, которую он тут же и выпил. Спустя несколько минут, разведчики якобы встревожено прибежали, спрашивают: «Товарищ подполковник, Вы вино еще не выпили?» Он отвечает: «Выпил». «Так оно отравлено!» Волошин со стонами повалился, схватился за живот. Разведчики были уже не рады своей затее, говорили ему, что пошутили, но он не верил, причитал, что помирает. Прибежала наша медицина, уверила Волошина, что пугаться нечего, она, мол, тоже выпила этого вина, стали ругать разведчиков за такую глупую шутку, и Волошин присоединился к ним, бушевал на этом дело и закончилось. Под Цинтеном мне туго пришлось с ремонтом. Плохо работал приемник одной рации. Я занялся ремонтом ее в машине. Снаряды падали часто. Когда я одевал наушники, то не слышал звука полета снаряда, а когда уже грохотал взрыв, выскакивать из машины было уже поздно. Это страшно действовало на нервы. При разрыве снаряда я срывал наушники и выскакивал из машины. В таких условиях я ремонтировать не мог, поэтому после нескольких таких «выскочек» из машины, я забрал рацию, свои нехитрые приборы, танковые трофейные наушники с большими мягкими резиновыми «баранками» для звукоизоляции. Наушники эти я привез после войны домой. Еле отыскав крошечное место в доме, я с трудом разобрался в неисправности и исправил рацию. В этом же районе, в 7-ой батарее произошло ужасное событие. Батарея за этот бой заменила несколько орудий, выведенных из строя огнем немецкой артиллерии. Были людские потери. Наконец, батарею сняли с огневых позиций и отвели поблизости для пополнения. На небольшой возвышенности стоял остаток сгоревшего дома, высокая боковая стена в форме раскрытого конверта. От дома остался подвал, довольно обширный, с перекрытием из тонкого бетона, армированного толстой железной проволокой. Батарея, отойМагазин «ДОМОВОЙ» ул. 3 Интернационала, 57 ПРЕДЛАГАЕТ: Тел. 2-31-46, 2-21-48. Гальчук Продолжение. Начало в № 18, 19, 20, 22-51 за 2007 год, № 1-14 за 2008 год Вглубь Пруссии Пруссия была залитатуманом. Вспомнилась древнегерманская легенда о людях туманов нибелунгах. Казалось, они прячутся в тумане и глядят на нас. Чтобы выбить немцев из домов, сплошь и рядом приходилось подкатывать пушки совсем близко, на какие-то десятки метров и стрелять чуть ли ни в упор. За всю прусскую компанию видел только однажды в ослабленном тумане как бы рыскал одномоторный самолет, по нашему мнению, видимо, связной. Трудные дни вЦинтене Дошли мы до Цинтена. Там пришлось жарко. Вообще, Пруссия упиралась, не то, что летняя кампания Белоруссия-Литва, где все шло быстро и, в общем, гладко. Сырая зима Пруссии, приходилось пробиваться. Город Цинтен расположен на слегка холмистой местности. Я прибыл в Цинтен, когда немного более половины его было уже в наших руках. Находились мы в подвалах безопаснее. Город тлел, в некоторых подвалах медленно догорала рухлядь, одежда, снесенная жителями в подвалы. Немцы держали город под постоянным артогнем. На небольшой центральной площади города наших солдат обстреливали из двух автоматов немцы, прятавшиеся в верхних этажах домов. Когда прочесали дома, выходящие на площадь, обнаружили и вытащили на площадь двух «охотниц» лет 15-ти, совсем молодых в гражданских легких платьях. Озлобленные солдаты хотели их прибить, но прибывший оперуполномоченный контрразведки оттеснил солдат, посадил немок под охраной в машину и повез в штаб допрашивать. Испорченные Геббельсовской пропагандой мозги этих немок привели их к бессмысленному и дикому поступку, трагедии для них. Наши машины стояли во дворе дома, набитого до отказа солдатами, штабами, службами. Огонь был настолько плотный, что выскочить, отбежать в сторону на пару десятков метров «справить малую нужду» почти невозможно было. Только выбежишь, уже летят снаряды «рвешь» обратно. Прямо беда У стен этого здания была минометная батарея, которую за какой-то день немецкая артиллерия полностью вывела из строя. «Безработные» минометчики втиснулись в наш переполненный улей. На вокзальной площади Цинтена стояли лимузины местной буржуазии, а в машинах чемоданы с довольно ценными ведя с передовой, разместилась в этом подвале.Быланочь, обагренная догорающими пожарами. Немец побрасывал снаряды. Один снаряд упал и разорвался с внешней стороны этой кирпичной стены, которая от взрывной волны рухнула на перекрытие подвала, которое обвалилось, придавив под собой людей. Жданов, пришедший одним из последних, занял оставшееся свободное место у самой лестницы с бетонными ступеньками. Он поставил рацию 13-Р рядом и задремал. Когда перекрытие обвалилось, он оказался между лестницей и рацией и сумел выбраться наружу. Вытаскивать заваленных людей было очень сложно, так как прочная проволока связывала куски бетона, а специального инструмента не было. Саперные ножницы для «колючки» были слабыми. Так случились трагические потери тех, кто уцелел в этом кровопролитном бою. Фронтовая дама начальства Помначсвязи нашего полка Васька Крючков ранее был начальником радиостанции РСГ, размещавшейся в автомашине. Одним из радистов у него был Сашка Цыплаков, приветливый, живой, кудластый, высокий, вечно улыбающийся парень. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4