Кольчугинские ести в ЛИТЕРАТУРНОЕ НЕЧТО № 1 (450) 10 января 2008 г. Коллега Луи Армстронга В августе 1977 года наша группа, занимающаяся отбором оборудования для завода стекло- ЛевЮРКОВ деталей цветных кинескопов, объехала пять заводов фирмы, предполагаемой как поставщик технологии. К пятниРезюме по статье о Рое Элдридже, це мы закончили значиопубликованной в Словаре тельную часть работы по искусству джаза, изданном и на выходные вернуИздательством Оксфордского лись в Нью-Йорк. Мы, конечно, очень устали и мечтали выспаться в выходные дни, но не тут-то было. Через час после размещения в гостинице раздался телефонный звонок сопровождающего нас Джека Макмоэма, который пригласил собраться в холле гостиницы и обсудить дальнейшие планы. Мы быстро спустились вниз и расселись в креслах. Джек сказал короткую, но содержательную речь. «Ребята, два часа назад нас неплохо покормили в самолёте, поэтому на ужин я вас не приглашаю. Но я хочу показать вам район НьюЙорка, который, как правило, не посещается даже туристами, не говоря о командированных. Этот уголок Манхеттена называется Гринвич Виллидж. В нём власти города стараются не строить новых модерновых зданий и сохранить всё в том виде, какой нам оставил 19 век. В этом районе сохранились узкие кривые улочки, много зелени, нет столпотворения, характерного для Бродвея, но зато есть много ресторанчиков, кафе, баров, которые не изменяли своих интерьеров с середины 19 века. Есть ли какие-нибудь возражения?». Возражений не последовало, так как мы убедились, что Макмоэм не предлагал никогда ничего плохого. Через полчаса мы уже вышли из гостиницы. Ехать было недалеко. Наш отель располагался на 57 улице, а Гринвич Виллидж начинается на 14 стрит и тянется до Хаустон-стрит. У отеля всегда стоят свободные такси, и доехать до любой точки Манхеттена дело нескольких минут. Когда мы пересекли 14 улицу, город сильно переменился. Уже нет ошеломляющей рекламы, не бродят представители разных меньшинств, освещение улиц спокойное и не слишком режет глаза. Макмоэм бывал в этом районе, наверное, не один раз, поэтому его машина остановилась у небольшого домика, первый этаж которого был скромно освещён, и мы не заметили никаких опознавательных знаков заведения, куда направлялись. Джек смело открыл дверь и вошёл внутрь, мы за ним. Никакого обливреиного швейцара при входе не было, мы сразу попали в зал со столиками. К нам подошёл служащий и после нескольких фраз с Джеком провёл нас за простой столик, покрытый скатертью, и рассадил по стульям, тоже простым и неброским. Джек объяснил, что, хотя это и ресторан, но ресторан старого стиля, без излишеств. Он предлагает выпить по рюмке коньяка или виски и закусить мини-бутербродами. Он со смехом заметил, что бутерброды бывают здесь величиной с долларовую монету, поэтому растолстеть от такой пищи невозможно, но если кто-то хочет что-то покруче, можно заказать и бифштекс по нью-йоркски (это огромный кусок мяса телёнка, отпоенного пивом, толщиной около двух сантиметров) - приготовят за милую душу. Мы сказали, что согласны с его первым предложением. Джек сказал, что мы правильно решили. Чем здесь надо упиваться - антуражем 19 века, который владельцы заведения стараются сохранить в первозданном виде, а плотный ужин помешает наслаждаться стариной и музыкой, соответствующей интерьеру и духу этого ресторанчика. Мы выбрали предпочтительный напиток и огляделись. В ресторанчике было два небольших зала с одинаковыми столами и стульями. В одном зале была сцена-эстрада тоже небольшого размера, на которой сидели несколько музыканУниверситета в 2002 году: тов и играли джазовую музыку. Чуточку впереди остальных сидел немолодой негр (теперь их называют афро-американцами) и играл на трубе. Иногда он солировал и тогда все остальные, тоже немолодые, отдыхали. Музыка была мелодичной с обычными джазовыми особенностями. Необычен был состав музыкантов. Один из них играл на саксофоне, другой на тромбоне, третий сидел за роялем и лихо играл на нём, наконец, ещё два исполнителя гремели на разнокалиберных барабанах. Я, как и остальные члены нашей группы, не был особым знатоком и ценителем джазовой музыки, но один из нас, Анатолий Закамский, молча сидел за столом и пожирал глазами этот джаз-оркестр. Принесли выпивку и микроскопические бутерброды, все принялись смаковать свои напитки. Прервался от созерцания джазистов и Толя. Он хлебнул глоток виски и спросил Макмоэма: «Кто играет на трубе?» Джек удивлённо посмотрел на Толю и сказал: «Конечно, не знаю, какой-то трубач, да ещё и старенький, но, кажется играет неплохо. Трубит». «В том-то и дело, что играет замечательно. Я, кажется, знаю, кто это. По-моему это Рой Элдридж». Джек поднял руку, подзывая официанта. Тот скоро появился и вопросительно посмотрел на Джека. Он с улыбкой попросил добавить напитков и назвать имя солиста-трубача. Улыбка была извинительной, так как Джек знал, что Закамский никогда не был в Гринвич Виллидже и не мог быть в этом ресторане, поэтому не мог узнать музыканта. Потому он, улыбаясь, как бы извинялся перед официантом за вопрос, за то, что гость что-то перепутал. И заинтересовался тривиальной музыкой рядового исполнителя. Официант тоже с улыбкой ответил, что трубача зовут Рой Элдридж. Макмоэм перестал улыбаться и объяснил, что гости из Советского Союза как-то определили имя музыканта, что для него является сверхудивительным. Толя не выдержал и на прекрасном английском объяснил, что Рой - легендарная личность, и каждый человек мало-мальски знакомый с историей джаза знает, кто он такой и нам чрезвычайно повезло, что мы вживую слушаем корифея джаза. Он добавил, что когда мы вернемся в нашу страну, и он расскажет в джазовых кругах, что он видел и слышал Роя Элдриджа, ему во-первых не поверят, что не предпринимая никаких усилий по поиску этого артиста, он попал на его концерт. Вовторых, его замучат расспросами, как Рой себя чувствует, в какой он форме, что он играл, что за коллектив, с которым он выступает, и вообще будет масса вопросов, на которые Толя должен отвечать. Ведь Рой знаменит с тридцатых годов, когда в Чикаго играл знаменитый джаз-оркестр Луи Армстронга и Рой крутился около него и, даже, играл в нём на трубе, как и сейчас. Луи умер в 1971 году и сейчас Рой - единственный соратник и коллега основоположника современного джаза, оставшийся в строю и превосходно функционирующий, как можно наблюдать. Рой ЭЛДРИДЖ - выдающийся исполнитель на трубе свингового направления джаза. Он родился в 1911 году в Питсбурге (штат Пенсильвания). В 6 лет он освоил игру на барабане, но затем перешёл на игру на трубе. В детстве он учился музыке вместе со своим братом скрипачом Джо. В 1930 году он перебрался в Нью-Йорк, где работал в ряде гарлемских джазовых групп. Рой освоил практически все инструменты джазоркестра и успешно выступал вокалистом. За его способности отлично выступать исполнителем на многих инструментах Рой получил прозвище «Маленький джаз». На протяжении многих лет он играл в нескольких коллективах как трубач и певец и был общепризнанной звездой. В 1932 году он учился искусству джаза у Луи Армстронга и с этих пор был его поклонником, Рой никогда не отзывался о музыке Армстронга иначе, как гениальная. Игра Элдриджа всегда отличалась импровизационностью, и он никогда не исполнял джазовую музыку в другой, неимпровизационной манере. В 50-х годах он выступал вместе со многими знаменитыми исполнителями, в том числе, в течение трёх лет с Эллой Фитцжеральд. В 70-х годах вместе с пятью другими исполнителями он создал джаз-оркестр, где был трубачом, вокалистом и продюсером. Оркестр назывался тоже «Маленький джаз». В 1980 году Рой перенёс серьёзный сердечный приступ, после чего стал играть значительно меньше. Умер Элдридж в 1989 году. Наряду с Луи Армстронгом, Диззи Гиллеспи и Майлсом Деффисом Рой Элдридж был одним из столпов - исполнителей музыки на трубе в истории джаза. Официант взглядом спросил Джека, не нужно ли чтонибудь принести и тот отрицательно покачал головой. Мы отхлебнули своих напитков, закусили бутербродиком и стали с особым вниманием слушать музыку. Закамский возбуждённо выпил своё виски, взял свой стул и уселся прямо перед сценой, в непосредственной близости от Роя Элдриджа. Он понимал толк в джазовой музыке, и его лицо чётко реагировало на импровизационные всплески музыки, он искренне наслаждался и ситуацией, и музыкой. Вскоре начался перерыв, и Толя вернулся к нашему столу. Вдруг совершенно неожиданно к столу снова подошёл официант и вместе с ним приблизился немного уставший, но довольный Рой Элдридж. Толя вскочил и усадил на стул трубача. Джек взглядом показал официанту что надо сделать. Мгновенно появился ещё один стул и полный набор наполненных рюмок. Рой сел и с улыбкой сказал: «Боб (официант) рассказал, что вы определили моё имя по моей музыке. Это чрезвычайно приятно. Я не мог предположить, что меня знают и помнят русские. Сейчас у нас в стране джаз не в фаворе. Возникают какие-то новые направления в музыке, зачастую недолговечные, джаз потускнел, но остался популярным. А как у вас в стране?» Толя вдохновенно объяснял Рою ситуацию с джазом в Советском Союзе, пока не наткнулся на укоризненный взгляд Джека. Он понял, что затягивать разговор нельзя и поднял тост за здоровье Роя Элдриджа, за его славу, за его долгое служение джазу. Рой чокнулся со всеми нами, выпил рюмку коньяку и дал условный знак Бобу. Тот через минуту принёс горку пластинок в чёрной обложке с портретом Роя и ручку. Рой спрашивал у Джека фамилию каждого из присутствующих и надписывал на обложке посвящение. На моём экземпляре надпись гласила: «Наилучшие пожелания мистеру Юркову от Роя Элдриджа. Город Нью-Йорк. 2 сентября 1977 года. Маленький джаз-оркестр». Антракт кончился, и музыканты вернулись на сцену. Они снова расселись по своим местам. Перед началом представления Рой встал, поднял руку и дождался тишины. Он громко и торжественно заговорил: «Господа, у меня сегодня праздник. Я знаю, что многие из вас приходят к нам постоянно, я не знаю как вас зовут, но ваши лица я хорошо знаю. Верю, что наше искусство вам нравится, мы тоже с большой радостью встречаем вас и стараемся доставить вам радость. Так продолжается много лет подряд и мы и вы к этому привыкли. Пусть так продолжается как можно дольше. Но сегодня необычный день. Боб сказал мне, что за столиком в соседнем зале сидят русские. Они приехали из Москвы и вот зашли к нам. Но не просто зашли, а узнали меня по моей музыке. Я сначала не поверил Бобу. И решил познакомиться с такими знатоками джаза и заодно проверить, не перепутал ли чего-нибудь Боб. Я подошёл к их столику и присоединился к их компании. Они угостили меня коньяком и рассказали, как русские любят джаз. Из разговора я понял, что они отлично знают историю джаза, знают периоды его развития, знают все стили, которые сменялись во время существования джазовой музыки. Они знают самых ярких исполнителей джазовой музыки и им хорошо известна моя биография. Они утверждают, что русские имеют своих отличных исполнителей джазистов, но мы их просто не знаем. Когда всё это я узнал, я обрадовался так, как уже давно не радовался. Поэтому я считаю, что у меня сегодня настоящий праздник. Мои коллеги и я играем для наших русских гостей». Рой сел на свой стул, и маленький джаз-оркестр снова зазвучал. Публика бурно зааплодировала, американцы обожают сентиментальные истории. Маленький джаз-оркестр снова зазвучал, впереди по-прежнему сидел Рой Элдридж, и его труба сияла в притушенном освещении ресторана. Закамский схватил свой стул и снова сел рядом со сценой и его невозможно было оторвать от лихой игры Роя Элдриджа и его коллег. Мы вернулись в гостиницу поздно ночью. В холле Толя остановил нас и проговорил: «Ребята, у меня с собой 250 долларов, я отдаю их, если кто-нибудь согласиться отдать свою пластинку с автографом. Жена, конечно, ждёт подарков. Но потерпит до следующей командировки». Мы удивились: «Толя, у тебя же есть своя пластинка, зачем тебе вторая?» - «Дурачки, я предлагаю вам 250, так как больше у меня просто нет. Но когда я расскажу в Москве, что у меня есть автограф Роя Элдриджа, мне предложат гораздо больше». - Но никто на его предложение не отозвался. 4 Татьяна АЛЕКСЕЕВА Начало Началось все той бессонной ночью, Что бывает от дневных забот. И уснуть, конечно, очень хочешь, Но не спится - что-то не дает. Мысли мчатся, обогнав друг друга, И кружится кругом голова. Лишь подушка, сонная подруга, Тихо шепчет: «Спи ты до утра». Но не спится, сон бежит из ночи, Мысли одеваются в слова, А слова вдруг превратились в строчки. И запомнить их могу едва. Я встаю, беру бумагу, ручку, И пишу все льется из души: Сднемрожденьяпоздравляю внучку Как же наши внуки хороши! В удивленье что же вдруг случилось? Никогда я раньше не могла, И старалась, но не получалось Четко в рифму складывать слова. А виной, наверное, бессонница, Вдруг открылся мне огромный мир! Мыслите,чтоврифмусамипросятся, Видно, сам Господь мне подарил. Погадаю Бывает так: когда мне делать нечего И я сама с собой наедине, Раскину карты, попрошу доверчиво: «Скажите правду, погадайте мне». И надо же такому вдруг случиться: Выходит мне в который раз блондин Без имени, ведь карты не милиция, И пусть блондин, тем более, один. Мне это улучшает настроение, Стремительнейбежитпожилам кровь. Пусть карты врут, а может, и везение? А может, где-то ждет меня любовь? Смешноиглупо,картынепророчество, Не могут мне судьбу наворожить. Когдаужоченьгрустно,веритьхочется, И, слава Богу, можно дальше жить. Прощание Очередную куришь сигарету, Волнуешься, не знаешь, как сказать, Не нервничай, без слов понятно это Нам наши судьбы вместе не связать. В прощанье грусть, нет и следа обиды, Тебе за все лишь благодарна я. Нам было хорошо вдвоем, но видно - Пришла разлука. Был, и нет тебя. Глаза в глаза при встрече, руки в руки, Смотрю в черты любимого лица. Нечасты встречи, долгие разлуки, И наши бьются в унисон сердца. Невыносимо больно, где взять силы? Как без тебя теперь останусь я? Подумав, тихо с миром отпустила - Превыше долг, обязанность, семья. И до тебя немало я страдала, Переживу, я сильная, поверь. Мне трудно без тебя начать сначала, И в сердце крепко я закрою дверь. Ту радость и счастливые мгновенья В душе и сердце сохраню навек. И уважаю я твое решенье, Мойсильный,добрый,честныйчеловек. Новый год Все готово к новогодней встрече. Стол накрыт. И испечен пирог. Зажигаем праздничные свечи, Новый год шагает на порог. Звон бокалов, пожеланья, тосты, Шум, веселье, песни, шутки, смех. Президент торжественно и просто С Новым годом поздравляет всех. Остается лишь одна минута, И наступит долгожданный срок. Тишина - и праздничным салютом Пробка вылетает в потолок. Пенится шампанское в бокалах, И сияют радостно глаза. Нам сегодня ночи будет мало, Чтобы все друг другу рассказать. Мы уже простились с годом старым. Новый год идет по всей стране. Бой часов, с двенадцатым ударом Он приходит в дом к тебе и мне. Пусть приносит Новый год нам счастье, Сбудутся заветные мечты. Больше будет пусть тепла, участья, Щедрости, душевной доброты.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4