МЫ И ИСТОРИЯ Кольчугинские ести в № 19 (417) 16 мая 2007 г. Записки врача 4 25 апреля в детской библиотеке отметили юбилей Б.А. КОЗМИНЫХ, руководителя Ассоциации жертв политических репрессий (АЖПР) г. Кольчугино. Осень 1963 год Александр СМИРНОВ 35 лет спустя Чему учился много лет Благодарить слегка изволит. Вот этот случай быль иль нет? Соврать мне совесть не позволит. Воскресное дежурство. Рано. Еще не сделал я обхода. Звонок прервал мои все планы. Взглянул: дождь, слякоть, непогода. Мужчина в гипсовой повязке. Лонгет широк: плечо, лопатка. В гостях случилась неувязка: Свалился с велика, накладка! Упасть ему пришлось неблизко. Женился брат в другом уезде. Рентген в больнице сделан быстро, Да, неудачно парень съездил! Лопатка левая сломалась. И гипс хорош, а нет покоя! Всю ночь до дома добирались, К утру хоть плачь, плечо все ноет. Сомненье в голову закралось Как только прочитал я справку. Лопатка редко так ломалась: Не тот удар, упал на травку. Когда рентген мы повторили, Мои сомненья оправдались. И снимки качественны были. Да кости целы, не сломались. Брюшная полость тут причина, Совсем иной характер травмы! Коль я хирург, не дурачина, Найду конец я этой драмы. Прошу прилечь больного срочно. Он не ложится боль сильнее. Теперь «ловлю» диагноз точно, Коль сидя легче, лечь больнее. Борису Александровичу КОЗМИНЫХ 70 лет Открыла вечер сотрудница библиотеки О.И. Вавилова, которая с большим чувством прочитала стихи поэта-диссидента Ю. Галанского, которые хорошо раскрывают жизнь, характер человека, собравшего здесь своих друзей, соратников, людей близких ему по духу. С 1998 г. возглавляет Борис Александрович в нашем городе АЖПР. Девиз ее «Справедливость, милосердие, братство, единство». Его порядочность, честность, интеллигентность как нельзя лучше подходят для руководителя этой организации. Цель его деятельности восстановить справедливость и добрую память о людях, безвестно сгинувших в сталинских лагерях. За эти годы в нашем округе реабилитировано около 500 человек. Ведущая вечера зав. библиотекой О.В. Исакова рассказала о детстве и юности юбиляра. Предки его были людьми мастеровыми и образованными. Дед занимался на южном Урале медеплавильнымпроизводством,в т.ч. лил колокола, некоторые из которых и по сей день звучат в Москве. Его родителей выслали из Перми зимой 1930 г., погрузив на санный обоз вместе с малолетними детьми. Там в спецпоселении в 50 км от Соликамска и родился Борис Козминых. Детство было несладкое. В школу ходить не пришлось, т.к. в поселке ее не было. Но он сам выучился читать и писать, и брал книги в библиотеке, собранной поселенцами. В этой трудной обстановке люди стремились не просто выжить, но и В.И. сохранить элементарную культурную среду, сделать ее своей опорой. Как могли помогали друг другу. Там он впервые увидел немцев, высланных с Поволжья. Сначала их считали врагами (ведь это были годы войны), но потом пришло понимание, что это такие же, как и они, бедные, ни в чем не повинные люди. Видел колонны бывших власовцев, проходивших по их селению в места их заключения. Все эти суровые будни наложили неизгладимый отпечаток на детскую психику так, что став взрослым,онрешил,чтовсесделает, чтобы восстановить справедливость для этих безжалостно мучимых людей. Теперь благодаря деятельности кольчугинской АЖПР и ее бескорыстных помощников (С. Серов, О. Ковалев и др.) в селах Беречино, Ильинское, Ваулово и др. поставлены Поклонные кресты. Поистине титанических усилий руководителя ассоциации стоила постройка часовни, посвященной памяти жертв политических репрессий, а также памяти жертв теракта в Беслане. Конечно, немалую помощь в постройке часовни оказали и предприниматели из Осетии. Низкий им поклон. Каждый год 30 октября ассоциация под неизменным руководством Б.А. Козминых собирает у часовни митинг, посвященный памяти жертв политических репрессий. После этого обычно в клубе ветеранов для участников митинга организуется чаепитие. Все эти мероприятия стоят немалого труда для его руковоБорис, ты прав! дителя и его помощников, а это уже далеко немолодые люди. В адрес юбиляра прочитали свои приветственные стихи наши известные поэты Г. Маловик, Т. Анисимова, М. Зиначев. Б.А. Козминых с большим уважением и энтузиазмом относится к работе краеведов. Патриархом краеведения нашего округа он считает С.А. Верещагина. Его уже с нами нет, но дело его продолжают Ю.П. Емельянов и В.И. Ребров, которые тоже поздравили юбиляра. Ни одно мероприятие не обходится без неизменного друга этой организации священника О.И. Ковалева, который также выступил со словами приветствия. Поздравляли Бориса Александровича В.Б. Ярмова (отдел соцзащиты), Е.В. Фролова (редактор газеты «Кольчугинские вести») и другие официальные и неофициальные лица. Вечер прошел в приятной, дружеской обстановке. Г.РЫБИНА, фото Ю. ГРИГОРЬЕВА Борис, ты прав в том, что тебе Сто лет уже без тридцати! В Урал-Кольчугинской судьбе Все было на твоем пути! Из общей памяти и скорби Отлить поклонные кресты И без претензии на орден Инициатором был ты. В честь пострадавших в этом мире Стоит часовня-монумент, Ну, а кого «мочить в сортире» - Пускай решает президент. Борис, ты прав! Я буду краток: Нам продержаться б 30 лет! Мы одногодки этой даты... Ну, что ты скажешь мне в ответ? Михаил ЗИНАЧЕВ, подполковник в отставке Гальчук Уж больше века «Ванька-встанька» - Симптом разрыва селезенки, Хитрюга он, коварный «Ванька», Шалун, язви его в печенки! Больной же: «Голову морочат!» Не слышит он, заткнул он ухо. Он операции не хочет! Плечо болит, при чем здесь брюхо? Тогда я тут же предлагаю Простую сделать процедуру. Укол, прокол, кровь набираю Шприцом, из живота, густую Уж пять шприцов, ну как, довольно? Больной все видит, понимает. Свидетелем он стал невольным, Врача диагноз разделяет. Что дальше? Дальше, схематично Косой разрез под подреберьем, Сбор жидкой крови, ведь практично Так восполнять кровопотерю. И удаленье селезенки С большим разрывом посредине. За это все свои оценки Поставил лишь Аллах в Медине. Баллада о велосипеде Теперь давно нас мчат машины. Им километры смотрят вслед, Но нет милей в душе картины, Чем первый твой велосипед! Он был для нас окном в Европу, Предел мечтаний и забав. Случилось как-то, ненароком, «Восьмерку» сделал раз, упав. Была тут целая программа, Чтоб счетчик был и луч прямой. Катали девочек на раме Все вместе, позже по одной. А в этот рейс шли всем отрядом, Работал плохо в Унже ОРС!1 С утра, в Макарьев2, хоть не рядом Попить в столой вдосталь морс. Пора кончать сию балладу, Хоть это счастье детских лет, Души отроческой отрада Мой друг и брат велосипед! 1. ОРС отдел рабочего снабжения 2. 22 километра Продолжение. Начало в №18. Итак, полный друзей и развлечений город, родные и свобода остались за пределами каменного двора, а наша судьба фронт, война и, скорее всего надо полагать, смерть. Мы уже не принадлежим себе нам теперь топать куда прикажут и делать что прикажут. От нашего желания так же мало теперь зависит, как от желания травы, на которую катится гусеничный трактор. Наш упившийся студент Пашка Лобанов, пытавшийся было перелезть через забор, на волю, раскис, обмяк. Вот команда строиться и идти на вокзал. Идет колонна разношерстных штатских по форме и душой, окруженная родичами с искаженными от испуга лицами. Заполнила вагоны наша молодежная братва, я вижу стоят отец и мать, прижавшись друг к другу, прислонившись к зеленому штакетнику. Поезд дернулся и поплыл. Родители заплакали, остались они вместо сына со штакетником. У меня в горле словно что-то застряло, слезы душат. Думаю ведь не вернуться, кончилась счастливая жизнь И вот мы в летних лагерях Юрги, в 10-й роте Новосибирского военно-пехотного училища. Я в 4-м взводе, комвзвода лейтенант Семухин. Спим в палатках. В 5 часов утра дикий крик дневального: «Подымааайтесь!» Натягиваем сырые от росы брюки, сапоги и рысью на берег Томи. Умыться практически никогда не успевали немного побрызгаешься команда «Становись!» и бегом к палаткам. После дождя подъем на кручу по глине был скользким, и мы часто падали руками в грязь, однако мыть их снова уже было негде, оботрешь об траву и все. Вот такая процедура именовалась «туалет». Занятия перед обедом обычно заДесятая студенческая рота в ЭН-ВЭ-ПЭ-У Новосибирском военно-пехотном училище канчивались на стрельбище километрах в 5 от палаток. Семухин обычно нарочно затягивал занятия, так что нам приходилось строем бежать все эти 5 км. Некоторые не выдерживали, падали, но от свирепого крика «Встать!», «Бегом марш!» подымались и, шатаясь, трусили дальше. На занятиях по инженерной подготовке Семухин выбирал сухую, как камень, высотку, в которую мы должны были лежа вгрызаться своими маленькими саперными лопатками, лежа отколупывая кусочки со спичечную коробку. Вся беда в норме времени. Ее всегда не хватало для отрытия окопа. Штыковой бой не был развлечением. В руках Семухина была небольшая оглобля, метра 2 длиной. Этой оглоблей, как штыком, он наносил поочередно нам в полном смысле настоящие удары, которые мы должны были отбивать винтовкой. Кто не успевал получал жестокий удар, часто по рукам, от которого разбивались в кровь пальца. Если бы не такая настоящая тренировка, то случись на войне штыковой бой - нас каждого могли бы проткнуть навылет. Во время одного марш-броска со стрельбища наш никудышный курсант Володька Любимов упал и, не поддаваясь никаким крикам Семухина, лежал с бледным лицом. По приказу криком Семухина, мне и еще одному пришлось взять Володьку за руки и бегом тащить его по земле вслед за убегающим взводом. Проволоченныйвпыли,Володька,скорее от возмущения и злости, встал на ноги и стал самостоятельно двигаться, притоптывая непослушными ногами и шатаясь во все стороны, в глазах боль, отчаяние на грани ужаса. Остальные занятия были полегче, но в каждом мы выполняли роль неких заведенных автоматов, которые равнялись, поворачивались, делали шаги короче или полные, заряжали и разряжали, проделывали бесчисленное множество всяких команд. Во время изучения неинтересных уставов мы сидели на солнцепеке и как уже опытные солдаты, отдавались дремоте в любую пассивную минутку. Семухину приходилось часто подавать серии команд «Встать!», «Садись!» и т.д., чтобы мы все проснулись и хоть что-то запомнили. В один из жарких августовских дней 41 года мы после обеда дремали, и вдруг команда «Тревога!». Бегом к винтовкам, нацепили амуницию, стоим в строю. Курсант, который таскал тележку от пулемета «Максим», называемую «катки», заболел, и катки навьючили на меня. Команда «Бегом!» - мы, исчезая в облаках пыли, затрюхали сапогами. Катки, сжимая ребра подмышками, не давали глубоко дышать, поэтому бег был невыносимо труден. Колеса литые били по ребрам, мотали меня из стороны в сторону. Часто подавалась команда: «Танки слева, укрытие справа 200 м! В укрытие!». Бежим и падаем с размаху в укрытие канаву, а катки больно бьют по затылку, по лопаткам. Марш-бросок продолжался весь светлый день. К вечеру, еле держась на ногах, мы вместе с другими взводами нашей роты готовились к отдыху, сооружали нехитрые шалаши. Вдруг команда Семухина: «Четвертый взвод, в ружье!». Оказывается, наш несчастный взвод назначен в боевое охранение батальона. Опять бегом несколько километров, приказ отрыть окопы полного профиля, копаем, постепенно зарываясь в землю, в темноте, чтобы не демаскировать себя. Далеко за полночь на нас натолкнулся другой батальон училища, совершавший встречный марш. Мы его обстреляли холостыми патронами, побросали вперед взрывпакеты, заставили батальон развернуться. Двое наших бойцов на рысях рванули предупреждать наш батальон для развертывания к встречному бою. Полил дождь, стал заливать нашу траншею. Задачу свою мы выполнили, комвзвода разрешил нам до утра поспать. Пошли мы с одним курсантом искать места. Обессиленные, легли на мокрую траву под ветками кустарника, на косогоре, с которого бежали широкие дождевые потоки, обтекая наши сжавшиеся тела. Очнулись на рассвете закоченели, глаза слипаются, еле встали на ноги, насквозь мокрые, шинели пудовые. Побрели, разыскали взвод, комвзвода построил нас, все трясутся от холода. Опять извечная команда «Бегом!». Сначала бежали с трудом не слушались ноги. После разбежались, стали согреваться. За время пробега к батальону мы успели полностью высохнуть, раскалиться и снова промокнуть, но теперь уже от пота. Возвращение в лагерь было тяжелым. Быстрый шаг сменялся рысью, шли в пыли. Возвращались со стороны стрельбища, и вот, еще за пару километров до стрельбища подана команда «Бегом!» - и покатилось воинство. Стало тяжко, строй нарушился, бежим из последних сил, кажется еще метров десять и рухнешь Но ведь ты не один, бегут вокруг десятки таких же, как ты, бедолаг, не падают, им ведь тоже невмоготу Крепись! Тут вижу, передо мной бежит наш университетский студент Павлик, что-то совсем побелел, одни веснушки на лице видны, сбился с ритма, зашатался, вот-вот упадет. Помогать надо товарищу в беде откуда силы взялись, - поровнялся с ним, стащил с него на бегу ранец, закинул на спину поверх своего, ктото подхватил его под руки, взяли у него на минуту винтовку стал Павлик немного приходить в себя, дыхание наладил. Пробежали мы так с ним не одну сотню метров. Горячую поддержку оказал, как всегда, энергичный, неутомимый и добросердечный Витька Климычев. Отошел Павлик, вернули ему кладь, трусит дальше, благодарно моргая светлыми ресницами. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4