МЫ И ИСТОРИЯ Кольчугинские ести в № 43 (390) 1 ноября 2006 г. Работу выполнили: Дарья КИРПИЧЕВА, Александра МАЗЕИНА - ученицы 10 класса. Научный руководитель: Татьяна Анатольевна БАГРОВА, зам. директора по воспитательной работе, учитель истории Введение Время стремительно. Вот и для нас, десятиклассниц, закончилась полоса детского восприятия мира. Мы вступили в осознанный период своей жизни. И очень рады, что судьба свела нас с людьми, умеющими по-настоящему любить свою Родину, гордиться ей, восстанавливать по крупицам ее историю. Мы постоянно совершаем экспедиции по родному краю, участвуем в исторически значимых событиях нашей малой Родины, встречаемся с интересными людьми родного уголка. Итак, попробуем перечислить экспедиции, которые нам удалось совершить: село Тимошкино (в церкви села мы видели захоронения родственников царя Ивана Грозного Нагих), по Стромынской дороге (очень долгие поиски ее все-таки увенчались успехом), городище XII века Городец (здесь мы установили памятный крест и отныне бываем там ежегодно), село Алепино (знаменитые солоухинские праздники), Володинское поле у деревни Косковка, к истоку Пекши в ЮрьевПольский район и др. (Приложение №1). Душой и вдохновителем наших экспедиций являются редактор газеты «Кольчугинские Вести» Е.В. Фролова и наша учительница истории, руководитель клуба любителей родного края Т.А. Багрова. Мы побывали в местах установки и освящения памятных крестов жертвам политических репрессий в с. Ильинское, с. Беречино, с. Ваулово, с. Новобусино. Приняли участие в открытии и освящении часовни в память жертв политических репрессий и Беслана в г. Кольчугино. Каждая такая экспедиция, каждая встреча заставляет задуматься, дает толчок новым мыслям, новому поиску, исследованию. Так, после участия в освящении Поклонного креста в с. Новобусино (июнь 2005 г.) долго размышляли: Кто они эти люди, которых коснулся механизм репрессий? Как сложились их судьбы? Мы поставили перед собой цель: - попытаться начать изучение страшной страницы истории нашей Родины не по учебнику, а через знакомство с судьбами репрессированных; - узнать, а что за скупыми строками списка реабилитированных: родился, проживал, работал, осужден на, приговорен к расстрелу. Кольчугинцы - жертвы политических репрессий ГЛАВА I. История нашего поиска Итак, цель поставлена. С чего начать поиск? И мы намечаем путь действий. Шаг 1. Встреча с хорошо нам знакомым, замечательным краеведом В.И. Ребровым, который порекомендовал еще раз перечитать II часть книги «Наши корни». В разделе «Вернуть доброе имя»1 внимательно перечитываем каждую фамилию заводчан, подвергшихся незаконным арестам и репрессиям. Обращаем внимание на год рождения. В большинстве своем это конец XIX начало XX веков. Застать кого-то из них в живых сегодня невозможно. Жаль! (Приложение №2). С огромным трепетом и надеждой открываем Книгу Памяти «Боль и Память»2 (кстати, любезно предоставленной юристом комиссии по реабилитации жертв политических репрессий Кольчугинского района А.В. Кутунцевым). И тоже неудача. Шаг 2. Прекрасно осознаем, что у большинства из осужденных были дети. Им тоже пришлось перенести все тяжести того времени. Значит нам нужны списки реабилитированных лиц, ныне здравствующих. В этом плане нам любезно согласилась помочь большой друг нашей школы А.И. Черных (дочь репрессированного). У Александры Ивановны аккуратно уложены списки с 1995 по 2000 годы (она была секретарем АЖПР), но нам нужен новый. И буквально на другой день он у нас. На просьбу Александры Ивановны отозвалась заведующая фонда социальной защиты населения Г.А. Кириллова. Итак, 163 человека в списке пострадавших от политических репрессий и реабилитированных. За каждой фамилией своя судьба. Шаг 3. С кого начать? Думаем, что мы поступили верно, и начали изучение судеб репрессированных с Ивана Александровича Пшеничникова - отца А.И. Черных. Заранее договорившись о встрече, мы пришли в гостеприимный дом супругов Черных. Папки, фотографии, вырезки из газет, документы и взволнованный рассказ Александры Ивановны, несколько раз прерывающийся словами: «Простите!» и попытка скрыть градом текущие слезы. На кухне тихонько погремливал посудой хозяин семьи М.И. Черных. При оформлении использован рисунок В. Богатеева И после трех часов нашей беседы он отважился прервать ее, появившись в комнате с пышными, ароматными пирогами. Только за чашкой чая Михаил Иванович рассказал и свою судьбу. О том, как отца забрали, как издевались над ним - сыном «врага народа». У нас сразу же возник вопрос: «А почему Вас, уважаемый Михаил Иванович, нет в списках реабилитированных?» И как всегда скромный ответ: «А я никуда и не обращался!». Шаг 4. Правда должна восторжествовать. И мы решили помочь ветерану Великой Отечественной войны, уважаемому в городе человеку М.И. Черных, восстановить доброе имя отца и считать себя реабилитированным. На следующий день мы идем в прокуратуру, где нам посоветовали обратиться к председателю комиссии по реабилитации нашего района Ю.А. Черепанову. Решили переговорить с Юрием Анатольевичем по телефону. Достаточно занятый человек, подробно объясняет ситуацию: если бы отец Михаила Ивановича в свое время проживал здесь, в нашем районе, то комиссия могла бы решить поставленный нами вопрос. Но это Амурская область. Надо проконсультироваться у юриста комиссии. И вот, мы уже в кабинете у А.В. Кутунцева. Отложив все дела, он внимательно слушает «задачку» юных краеведов. Взяв все данные, Андрей Владимирович делает звонок секретарю областной комиссии по реабилитации Альберту Ивановичу Соловьеву, готовит запрос на его имя. И обещает, что если возникнут проблемы, будет обращаться в Генеральную Прокуратуру России. Уверены, что если за дело взялся такой ответственный человек, оно обязательно будет доведено до конца. Шаг 5. И снова возвращаемся к списку. Внимание привлекает адрес одного из реабилитированных: поселок Белая Речка, улица Новая. Это же здесь, у нас. Но кто же это? Иван Михайлович Емельяненко. Значит и этого уважаемого в поселке человека, коснулась беда. Попросившись встретиться, мы очень волновались, не навредят ли те страшные воспоминания его здоровью? (Он перенес инсульт, инфаркт). Продолжение. Начало в № 45, 47, 48, 49, 50 (2005 год), № 2-41 (2006 год) если не ошибаюсь, буханка стоила рублей 40. Наша очередь подошла сравнительно быстро, так как никто не покупал какую-то часть буханки, все брали по целой. Мы купили две буханки хлеЛев ЮРКОВ Когда использована четвертая ложечка, можно было приниматься за вторую половину клубня, но в этом случае самое вкусное - корочка не съедена. Это было не по-людски и когда я обрезал кожуру, чтобы осталась только корочка, подскочил официант и испуганно объяснил, что есть корочку нельзя, так как в ней запечена экологически не совсем чистая кожура. Я ему объяснил, что готовить картошку по-индейски мы в России умеем не хуже их и самый смак в этой еде - румяная корочка. Я намазал корочку соусом и майонезом и с удовольствием съел. Официант растерянно удалился. Мой спутник спросил, это действительно вкусно или это игра на публику. Я вырезал корочку от другой картофелины, намазал теми же ингредиентами и предложил ему попробовать. Американцы, как правило, простые компанейские люди и никогда не ведут себя как суперинтеллигенты. Поэтому мой спутник взял корочку и попробовал. После этого признался, что когда он принял моё предложение об опробовании незнакомой ему еды, он решил, что придется запивать злополучную корочку виски, но до этого дело не дошло, так как корочка была по-настоящему вкусной. Когда выкопали картошку в Марьине, нас бросили на капусту. Мы давили гусениц, пропалывали поле и готовили кочаны к уборке, т.е. если они были сильно повреждены гусеницами, сдирали верхние листы, чтобы кочан имел товарный вид. Уборка капусты происходила уже в октябре, мы тоже принимали в ней участие, срезая кочаны и укладывая их в большие кучи. Когда капустное поле покрылось капустными кучами, нас отпустили на учёбу. Это капустное поле закрепили за школой, но весной там работали наши коллеги из 8 и 9 классов. Мы иногда приходили на это поле, но выпускные экзамены и вступительные экзамены в институт - всё это отдаляло нас от марьинских полей. Да и время было немножко другое. Страна и, конечно, наш город стали жить получше. В 1947 году была организована продажа хлеба по коммерческим ценам. К этому мероприятию готовились всем городом. Было выделено несколько магазинов, где можно было купить этот хлеб. К нам ближайший магазин располагался на старом рынке, где сейчас находится администрация города. За три дня до начала торговли организовалась очередь примерно из 800 человек. Выбранные ответственные вели учёт. Утром и вечером устраивались переклички. Около ответственных стояла толпа. Они выкрикивали фамилии, и человек должен был назвать свой номер, после чего против фамилии ставился крестик и человек отпускался до следующей переклички. Мы с мамой смогли записаться только во второй сотне очереди. Ответственные жёстко следили за перекликающимися. Если в списке стояла женская фамилия, а отзывался мужчина, начинался скандал, и этому мужику приходилось доказывать, что жена заболела или ещё что-нибудь случилось. Часто верили, а если ответ был неубедителен, очередь ликвидировали под улюлюканье людей, очередь которых была в шестой-седьмой сотнях. Мы жили недалеко от магазина, и все переклички прошли для нас без потерь. В день открытия магазина, с раннего утра, очередь выстроилась у входных дверей, в 8 часов началась продажа хлеба. Если хлеб по карточкам стоил копеек 10 за полбуханки, то коммерческая цена была значительно выше, ба, он был мягкий, и даже тёплый. Видимо, завезли его ночью. Придя домой, мы сразу съели целую буханку на троих, запивая хлеб молоком. Вторую буханку мы съели на следующий день. Как ни странно, хлеб по коммерческим ценам через несколько дней можно было купить свободно. Ну, отстоишь очередь, человек в 20, потратишь на это полчаса и ты уже с хлебом. На рынке тоже спал ажиотаж. Кроме обычных овощей, можно было купить и мясо, правда, очень задорого, но прогресс был, начали возникать товарно-денежные отношения, а не только получение хлеба по карточкам. В городе начали появляться демобилизованные мужчины. Пережив бурную радость по поводу возвращения домой, встречи с близкими, отметив Победу, не просыхая в течение многих дней, они не всегда мирно входили в колею послевоенной жизни, считая, что победителям многое позволено. В лесхоз вернулся хороший специалист по лесному хозяйству Прохоров. Всю войну его жена Липа, много и тяжело работая, ждала его возвращения. И дождалась. Правда, вернулся Саша горьким пьяницей. Где он развил эту слабость, не знаю, но до войны был блестящим работником, красивым, сильным, высоким мужчиной. И Липа была ему подстать, симпатичная, веселая хохотунья. Сперва Саша пил от радости окончания войны и своего бурного приезда домой, а потом без всякого повода и каждый день. Липа пыталась бороться с его беспробудным пьянством, но не смогла. Потом и она стала прикладываться к рюмке, и скоро в семье было уже двое горьких пьяниц. Лесхоз продолжал держать их на работе, постепенно понижая в должности. У них было две дочери. Мир при4 Наши опасения были не напрасны. Перед встречей ветеран не спал всю ночь, но от разговора не отказался. Заранее приготовил фотографии репрессированного отца - Михаила Михайловича Емельяненко, документы. И как всегда рядом верная, добрая жена, тетя Маруся. Заволнуется Иван Михайлович, на выручку тотчас придет супруга. Где надо поправит, подбодрит. Все-таки 56 лет вместе. Живут ветераны на две небольшие пенсии (Ивану Михайловичу доплачивают как реабилитированному аж 80 рублей). А нас угостили вкусным чаем со сладостями! И от этого както потеплело на душе. Не перевелись еще на Руси добрые, славные люди! Шаг 6. Появилась идея встретиться с председателем кольчугинской АЖПР Б.А. Козминых. Этого человека мы хорошо знаем, лично знакомы. Не раз вместе ходили в экспедиции по родному краю. Борис Александрович благодарит нас за начало интересной работы, но о себе рассказывать отказывается. Понимаем! Трудно, не просто, больно ворошить такой груз страданий. Вместе с тем рекомендует нам обратиться к своему заместителю Г.Г. Рыбиной. Шаг 7. «Приходите, чем могу, помогу» - звучит приятный голос Галины Григорьевны. И вот мы снова в гостях. Хозяйка достает, как большую реликвию, газету «Кольчугинские Вести» (ставшую нашей любимой газетой) №42 от 15 ноября 2000 года и начинает рассказ о Жозефе Наджарьян, восхищаясь его судьбой и судьбой его жены Тамары Николаевны, которую Галина Григорьевна знала лично. И не переводя дыхания: «А хотите, Даша и Саша, я вам о своем дедушке расскажу, Василии Ивановиче Рыбине?» Стоп! Эту фамилию мы уже видели и в книге В.И. Реброва, и в I томе Книги Памяти. Оказывается, Галина Григорьевна внучка этого замечательного человека. Каждое слово подтверждено удивительными документами: характеристиками, просьбами о пересмотре дела, письмами депутату Верховного Совета СССР и комиссию по контролю за работой НКВД. С 1936 года прошло почти 70 лет, а они лежат себе аккуратно сложенные в пакетике и ждут своего часа. И дождались. И стали востребованными. Да еще как! Три часа вновь пролетели незамеченными. Шаг 8. Наметили изучить еще одну судьбу Анна Семеновна Медвецкова (Б.А. Козминых рассказал, что ей пришлось отбывать наказание на Колыме). Но, наверное, мы слишком эмоциональны, нам трудно слушать непростые биографии, нам жаль тревожить лишний раз этих людей, людей с искалеченными судьбами. Поэтому мы решили подвести небольшую черту, еще раз «прожить» жизни моих героев, чтобы с новыми силами пуститься в поиск. 1. В.И. Ребров «Наши корни» Очерки истории Кольчугинского края (книга 2) Кольчугино, 1994г. стр. 159-162 2. Боль и Память. Книга Памяти жертв политических репрессий Владимирской области Том I /Составители А.Семенов, Е. Селиверстов, П. Рачков, В Чухов Владимир ООО Издательство «Фолиант» 2001г. стр. 471-504 нёс им такое опустошение, что они мучились от нищеты и голода при наличии в семье двух достаточно молодых и здоровых родителей. Но, в основном, бывшие солдаты, отпраздновав возвращение, достойно включались в мирную жизнь, успешно работая на предприятиях города, где их так нехватало все годы войны. В клубе им. Ленина организовался духовой оркестр. Руководил им бывший солдат, вернувшийся домой после тяжёлого ранения. В народе его называли Руфка Дёмин, у него не было обеих ног, вместо них протезы. Когда он двигался к своему стулу в оркестре, было видно, как тяжело ему давался каждый шаг. Но вот он садился на свой стул и сразу всё менялось, он улыбался, и весь оркестр начинал улыбаться тоже. Видимо, он очень любил музыку, и его оркестр играл бравурные марши и зажигательные танцы. Летом в хорошую погоду они играли на танцплощадке около клуба, в плохую погоду в большом зале внутри клуба. Билеты на танцы стоили недорого, каждый вечер вокруг танцплощадки стояла толпа. Это были те, кто по каким-либо причинам не мог или не хотел войти внутрь ограждения, но хотел послушать музыку. Музыка была громкой, и её можно было слушать со скамеек, установленных в парке. Народ радовался, ведь открытие танцплощадки - это символ мирной жизни, оказывается, мы можемжитьгромко,никогонебоясь, как это было всю войну. На танцплощадке, в основномбылидевушки,парни,невернувшиеся с войны, ещё долго визуально увеличивали женскую часть общества. Не считалось зазорным, если пары в танцах составляли две девушки, и этопродолжалось,поканеподрослонашепоколение, ведь в армию призывали парней вплоть до 1926 года рождения. В городе возродилась футбольная команда «Металлург». Руководил ей Федя Шибалов. У него был повреждён глаз, но он попрежнему самозабвенно играл на радость окрестных мальчишек. Завод подремонтировал стадион, даже на тренировки приходило много людей, а уж когда объявили первый матч областного первенства, весь город был на стадионе. У нашего директора школы из армии вернулся сын Альберт, но не один, а с женой, симпатичной молодой женщиной. Если с жильём у Светловых было неплохо, у Сергея Алексеевича была хорошая квартира, он с радостью принял молодых, то с материальным обеспечением новой семьи возникли проблемы. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4