Кольчугинские ести МЫ И ИСТОРИЯ в Уважаемая редакция газеты «Кольчугинские вести»! № 26 (373) 5 июля 2006 г. СОЮЗ РУССКОГО НАРОДА Литвиновская школа Пишет вам Людмила Александровна Добролюбова. Хочу высказать свое мнение по поводу статьи «Школа родом из XIX века», помещенной в «КВ» 31 мая 2006 года (№21), автором которой является Н. Дубровина. Дело в том, что я - выпускница Литвиновской семилетней школы № 39 1951 года (училась с 1-го по 7-ой класс, с 1944 по 1951 годы). Прочитав эту статью, я нашла в ней несколько ошибок и хочу высказать замечание по этому поводу. Так, неправильно напечатано имя учительницы Анны Ивановны Рысевой (она названа в статье Антониной). Эта моя первая учительница, в моей семье ее отлично знали, у нее учились и мои сестры (есть фотография Анны Ивановны Рысевой с учащимися 2 класса, 1937-1938 г.г.). « Союз Русского Народа единственная политическая партия в России, имеет соприкосновение с действительною массою простого, серого люда. Вот в чем кроется и действительная сила Союза, и его живучесть С религией и верой в монархию шутить нельзя». Из документов департамента полиции 1909г. Борис Павлович Крюков воспоминания о школе Также считаю абсолютно неправильным выражение Н. Дубровиной относительно здания самой школы. Она пишет: «В школе прибавилось учеников. В стареньком деревянном доме становится тесно». На самом деле здание школы было только наполовину деревянным, первый этаж ее был кирпичным (есть фотография школы тех лет, на ней хорошо видна добротная кирпичная кладка, на которой прочно держался деревянный второй этаж). Классы были как на первом, так и на втором этажах. Чисто, уютно. Одна единственная уборщица тетя Паша Муринова содержала школу в чистоте (жила она тут же в школе). На первом этаже была еще и кухня. Там готовили для нас вкусную картошку с огурцами и кашу. На первом этаже был и так называемый зрительный зал со сценой, где проводились разные праздники, выступления читали стихи, пели песни. В дни выборов этот зал был полон односельчан, на сцене выступали и литвиновские, и новосельские артисты. К этим дням и мы, ученики, во главе с пионервожатой Эллой Константиновной Глущенко (живущей и сейчас в Кольчугине) готовили сценки, песенки. Так что школа не была таким «стареньким», ветхим зданием. И я думаю, долго пришлось ее ломать. Лучше было бы, если бы Гужков сохранил этот памятник архитектуры, расширил несколько, а не построил низкое, некрасивое, казарменного типа помещение. И не пришлось бы в 120-летний юбилей школы нам, ее выпускникам, чувствовать себя не как у себя дома. Несправедливо в статье не упомянуты такие замечательные учителя-фронтовики, как Николай Николаевич Савватеев и его жена Клавдия Федоровна Забавина. Николай Николаевич в военной форме, с орденами и медалями, вел уроки истории, часто рассказывал о войне. Он очень нас любил, говорил с нами с улыбкой, как со взрослыми, здоровался за руку с самыми баловниками. Клавдия Федоровна была учителем русского языка и литературы. Это был эталон профессионализма и высокой культуры. Писать грамотно она научила всех, кто у нее учился. (Позднее она много лет работала завучем в школе № 7, а Николай Николаевич учителем истории ШРМ). Считаю, что несправедливо забыто имя Бориса Павловича Крюкова, учителя немецкого языка, руководителя школьного фотокружка. Как он знал свой предмет! Как требовал, чтобы мы говорили на уроке только по-немецки. Мы даже песни учили с ним на немецкомязыке. А занятия фотокружка! Эти выходы с фотоаппаратом на природу! В те годы это было большим достижением для сельской школы. Школа жила полнокровной жизнью и никогда не стоял вопрос о ее закрытии. И не нужно было ее ломать, она бы простояла еще столько же лет. Л. Добролюбова Выпускники Литвиновской школы, 1951 год. В центре Николай Николаевич Савватеев. В центре Анна Ивановна Рысева При оформлении использован рисунок В. Богатеева Продолжение. Начало в № 45, 47, 48, 49, 50 (2005 год), № 2-25 (2006 год) ватрушки, но со знанием его характера, который диктовал простую истину, что пока он не насытит свой желудок, его надо кормить, не переставая. Так мы и поладили. После того, как мне открылась элеЛевЮРКОВ Мы пропалывали принадлежащие лесничеству овощные участки и делянки лесного питомника, где росли двухлетние и трехлетние ёлочки и сосёнки, которые потом рассаживались на вырубки вместо спиленных деревьев. Женя организовала нам поездку в село Сима, где находился дом, в который после Бородинского сражения привезли раненого Багратиона. В нём он и умер и рядом с ним похоронен. Мы не обижались на то, что нас отрывали от купанья на трудовые и культурные подвиги, так как в душе была у нас огромная благодарность С.С. Михееву, лесхозу и его директору Н.К. Елизарову за это удивительно сытое и интересное лето. Лесхоз не потребовал сдать мою хлебную карточку, и поэтому ежедневные 300 грамм хлеба доставались брату и маме, пока я был в лагере. До сих пор, хотя прошло уже 60 лет, я с благодарностью вспоминаю Лучки, пионерский лагерь и Кольчугинский лесхоз. В 1943 году в Кашино из Москвы привезли моих двоюродных братьев Валерия 3 лет и Игоря 8 лет. Валерий был громоздким, тощим, длинноногим ребёнком, который незадолго до приезда в деревню попал вместе с матерью под автомобиль, получив сотрясение мозга. Его мать Клава, сестра моей мамы очень волновалась за него. В 1938 году умерла её дочь Ирина, и Клава очень боялась за здоровье Валерки. Доставлять его до Кашина было сложно, не ходили поезда Москва Иваново через Кольчугино. Поэтому Клава довезла сына на электричке до Покрова, а оттуда тащила на себе все 30 километров до Кашина. Ей хотелось, чтобы Валерка прожил лето в деревне и поправился после автоаварии. Прибыла она страшно усталая и проси4 ла бабушку последить за внуком, позаботиться о нём. Заботы, в основном, легли на меня, так как бабушка должна была работать в колхозе и зарабатывать трудодни, ибо без них никаких продовольственных поступлений из колхоза не полагалось. У меня был свой родной брат Вова такого же возраста, у меня не должно быть неожиданностей в заботах о трехлетнем мальчишке. Вова был лёгким, покладистым ребёнком, абсолютно не требующим особого внимания и каких-то ухаживаний, поэтому я применил к Валерке те же методы заботы, как и к Вове. Но не тут-то было. Валерка был избалованным малышом, требующим персонального внимания. Он не хотел самостоятельно занимать себя ни дома, ни на улице и ждал, что за ним будут ухаживать и сюсюкать ласковые слова. Я к этому не был готов, и сначала у нас были сложности. Бабушка готовила нам еду, это были ватрушки с картошкой, каши, молоко и сметана. Когда Клава уехала, и мне пришлось кормить Валерку в первый раз, я наложил ему в тарелку каши и дал кусок ватрушки. Он быстро смолотил всё это и, раскрыв огромные невинные глаза, сказал: «У меня всё». Я ответил, что это замечательно и подумал, что это здорово, что не надо уговаривать малыша съесть что-нибудь за маму, за папу, за козочку, он все сметает как трактор. Вдруг Валерка заревел, как белуга, слёзы лились из него ручьями. Я не мог понять, в чём дело и спросил его, что случилось. Он прекратил рёв и снова заявил, что у него всё. После этого начал снова вопить. Я предложил ему новый кусок ватрушки, который бабушка оставила для меня. Он схватил его и съел, прекратив реветь. Пришлось предложить ему и мою кашу, но он гордо отказался. В конце концов, я остался без ментарная истина, особых проблем с руководством им уже не было, но ухаживания и сюсюканье он всё равно любил. Игорь был совсем другим. В свои 8 лет он был вполне самостоятельным человеком. Он попросил рассказать о мальчишках-соседях и, получив разведывательные данные, пошёл знакомиться с ними. С ним вообще не было проблем, даже помощь при обслуживании Валерки и, особенно при вечернем сборе скотины, вернувшейся из стада и размещении её в скотном сарае. Он всегда знал местные новости и любил их излагать в красках. С мальчишками деревни он был на дружеской ноге, ходил купаться с ними на речку, собирал ягоды, грибы в лесу и вообще вёл жизнь свободного и независимого человека, о котором можно не волноваться и не заботиться. Лето прошло в постоянном общении с двоюродными братьями и в посильной помощи бабушке в домашних делах, в её хлопотах о том, как можно вкуснее накормить внуков и создать им условия для отдыха. Продукты в Кашине были простые, но бабушка старалась приготовить из них вкусную и полезную еду, и это ей удавалось. К концу лета оба младшие внука округлились, загорели и явно поздоровели. Их отвезли в Москву тем же способом, через Покров, но председатель колхоза выделила бабушке подводу, чтобы внуки доехали с шиком и комфортом до электрички. Провожала их мать Валерки Клава, которая никак не могла нарадоваться на то, что есть бабушка, есть у неё корова, куры, что есть Кашино, которое в трудные военные годы давало возможность поправить здоровье детей. Продолжение следует Если мы посмотрим на жизнь в России начала XX века, то обнаружим много удивительного и непонятного. В стране существовало более десятка политических партий. «Запрещенные» социал-демократы легально заседали в Государственной Думе. Революционных боевиков, если они не попадались на месте убийства полицейского или городового, отпускали с миром. Убийцы министров бежали с каторги и спустя несколько недель пили кофе на берегу Женевского озера. Ниспровергатели строя публиковались в легальных органах печати и тут же обвиняли строй в жуткой деспотии. Ссыльным выдавалось жалованье, дворянам офицерское, остальным солдатское. Выступающие в Думе требовали отменить смертную казнь за убийство полицейских, губернаторов и министров и тут же горячо приветствовали сообщения о новых тяжких преступлениях. Начиная с 1905 года ежедневно социалисты убивали от 10 до 18 человек решительно ни в чем не повинных людей, часто просто прохожих, а либералы и демократы обвиняли правительство в жестокости за то, что оно наказывает убийц. Депутаты получали за свои призывы свергнуть правительство от этого же правительства 10 рублей в день, то есть по курсу 2006 года минимум 20.000. В день! В стране существовала паспортная система. Но для того чтобы получить паспорт, приехавшему в 1906 году в Петербург социал-журналисту В. Бурцеву понадобилось всего 15 минут. Этот грозный документ был заполнен в участке со слов самого беспартийного врага режима. Финансовое состояние России в начале прошлого века было самым устойчивым в мире. Валюта была, но только одна рубль. Золотое содержание рубля росло даже во время войны с Японией. Сама война, стоившая России около 2,5 миллиардов рублей, для внутренней жизни империи шла незаметно. Налоги выросли лишь на 5%. В то время как пресса, преимущественно либерально-«нерусская», не переставала визжать о застое и реакции, личные доходы граждан рабочих, крестьян, мелких служащих выросли за двадцать лет почти в шесть раз. Государственный бюджет за то же время в три раза. В 1905 году была построена Сибирская железная дорога, связавшая Москву с Владивостоком. Протяженность железных дорог за двадцать лет с 1894 по 1914 увеличилась в два раза. В кратных размерах увеличилась добыча угля, меди, выплавка чугуна и стали. Русские товары на дальнем востоке вытесняли японские и английские, как вследствие более высокого качества, так и по причине дешевизны. Русские ткани вообще не знали конкуренции ни по качеству, ни по цене, ни по красоте. Русские императорские университеты готовили лучшие кадры в мире. Западноевропейцы делали неутешительные прогнозы относительно будущности своих стран. Простейшие экономические расчеты показывали, что к 30-м годам XX века Россия будет безусловно доминировать над всей Европой. За двадцать лет численность Русских за счет естественного прироста увеличилась более чем на 50 млн. человек. Даже если бы мы не знали ничего, кроме этойцифры,итомоглисказать,чтожизньвстране была свободной, достаточно сытной, а в завтрашний день человек смотрел уверенно. Но поднимающееся Русское государство ждали суровые испытания. Чиновная администрация уже давно тяготела к общей всем либералам западной культуре, она искала наслаждений и ни во что не верила. Именно правительство России вело страну под гильотину всеобщего коллапса. Одни и те же школы и университеты готовили и чиновную интеллигенцию, и интеллигенцию революционную. У них были одни и те же кумиры. И те и другие боялись ими же самими выдуманных обзывалок «реакция», «обскурант», «пережиток прошлого». Имея общий язык с леворадикалами, правительство очень скоро оказалось у них в плену. Боясь ярлыков, правительство, бесконечно отступая, дошло до Думы, где было разрешено на государственные деньги!.. вести агитацию против правительства. Что касается повсеместно совершающихся убийств должностных лиц, то правительство, следуя мнению «гуманного, прогрессивного общества», «мировым стандартам» того времени, воспринимало эти акты бандитизма и терроризма чуть ли не как справедливое и должное возмездие своим же слугам за какие-то грехи: зря не убьют. Витте, премьер-министр страны в 1906 году, просто считал убийц-революционеров героями, а сами убийства чем-то вроде спорта (см. С.Ю. Витте. «Воспоминания», т.3, с.43). ПетрИЛЬИН (продолжение следует)
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4