6 стр. Приложение к газете «Суздальская новь» № 3 (11648) среда, 20 января 2016 г. О БИБЛИОТЕКЕ АРЕСТАНТСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ СПАСО-ЕВФИМЬЕВА МОНАСТЫРЯ Во владимирских газетах в конце первого десятилетия ХХ века встретилось несколько заметок, касающихся судьбы библиотеки арестантского отделения Спасо-Евфимьева монастыря. История монастырской тюрьмы – одна из интереснейших страниц прошлого Суздаля и его монастырей, соответственно интересно всё, имеющее к этому отношение. Условия содержания узников были достаточно суровы, по существу практиковалось одиночное заключение, которое можно было разнообразить прогулками в сопровождении охраны и чтением книг религиозного содержания. Но и библиотека появилась в арестантском отделении лишь после его посещения владимирским губернатором И.Э. Курутой (был Губернатором в 1827-1832 и в 1836-1842 гг.), книги в арестантское отделение поступили из монастырской библиотеки. Суздальская монастырская тюрьма просуществовала с 1766 по 1905 г., когда после Высочайшего Указа «О веротерпимости» она была упразднена, арестанты освобождены. Некоторые из них остались жить в монастыре, другие уехали в свои родные места. Тюремный корпус после закрытия арестантского отделения пустовал, как писала газета «Старый Владимирец» в 1909 г. в рубрике «По губернии»: «Здание тюрьмы находится без надзора и представлено в полную власть сил природы, которые здесь и господствуют. В виду сырости на полу у карнизов в изобилии растут грибы, размеры которых поражают, в некоторых камерах полы сгнили, провалились». Газета была озабочена сохранностью книг, которые, судя по всему, продолжали храниться в здании бывшей тюрьмы. Далее корреспондент пишет: «…эта библиотека представляет, как книгохранилище религиозной тюрьмы сама по себе крупнейшую ценность, но цена эта увеличивается благодаря надписям на полях, сделанным заключенными. Гибель библиотеки представила бы собою незаменимую потерю, с этою гибелью была бы вырвана одна из ярких страниц в истории тюрьмы». Газета призывает Археологическую комиссию обратить внимание на этот вопрос и поместить библиотеку в археологический музей. Заметка собственного корреспондента газеты не вызывает сомнений в правдивости картины. Финансовое состояние Спасо-Евфимьева монастыря в первое десятилетие ХХ в. оставляет желать лучшего, средств не хватало, чтобы содержать в порядке все многочисленные используемые здания, не говоря уже о пустующих. Судя по всему, статья получила общественный резонанс, так как через год материал о библиотеке бывшего арестантского отделения был вновь перепечатан в Старом Владимирце и повторён в газете «Новое время». Реакция на статьи появилась в газете «Владимирские епархиальные ведомости» в сентябре 1910 года. Автор, подписавший материал А.П., (по предположению В.А.Антонова, секретарь при архиерее Александр Переборов), выражает сомнение в ценности библиотеки и сообщает, что в момент упразднения арестантского отделения «Епархиальным Начальством назначена была особая комиссия, которой поручено было просмотреть книги бывшего арестантского отделения Спасо-Евфимьева монастыря и составить список этих книг, с прописанием против каждой книги тех надписей, которые имеются на них с указанием, если возможно, и того, кем надписи сделаны». В библиотеке был каталог книг, составленный в 1900 г. по поручению настоятеля того времени архимандрита Серафима (Чичагова) и состоящий из 239 наименований. При проверке комиссией списка все книги оказались в наличии и ещё две сверх. Как указывает автор статьи, все книги были тщательно осмотрены, сделаны выписки заметок на книгах, из которых видно, что книги из библиотеки монастыря, а надписи подтверждают, кто и когда пожертвовал ту или иную книгу в монастырь. Комиссия сделала вывод, что «никаких заметок, которые могли бы свидетельствовать о тех мыслях, думах и чувствах, какие переживали в своё время узники Спасской крепости, на полях книг не оказалось… Никакого – ни научного, ни археологического значения библиотека бывшей Спасской крепости не имеет. Поэтому Епархиальным Начальством и было постановлено: библиотеку упразднить, перевести её в библиотеку монастырскую, из которой она была в своё время взята. В настоящее время распоряжение приведено в исполнение». Вероятно, в то время такое решение было в порядке вещей, с точки же зрения нашего времени, любая монастырская книга того времени, а тем более с автографами жертвователей представляет несомненную историческую, а часто и художественную ценность. Как развивалась история монастырской библиотеки после революции? К сожалению, большая часть книг была утрачена, небольшая толика поступила в Суздальский музей после закрытия монастыря и во Владимирский музей из древлехранилища Братства Александра Невского, куда были переданы древние книги из монастыря ещё в конце XIX века. Как выяснили сотрудники отдела книжных и рукописных фондов Владимиро-Суздальского музея-заповедника, сейчас в этом фонде музея 43 книги из библиотеки Спасо-Евфимьева монастыря, некоторые из них можно увидеть в экспозициях Суздаля и Владимира. Например, самая старая печатная книга музейного собрания (Библия Франциска Скорины, изданная в Праге в 1519 году), происходящая из Спасо-Евфимьева монастыря, экспонируется в экспозиции «Книга шести столетий», находящейся в Музейном комплексе «Спасо-Евфимьев монастырь». Самая древняя рукопись собрания (Иерусалимский патерик, первая треть XV века) также изначально происходит из Спасо-Евфимьева монастыря. Копию этой рукописи можно увидеть в экспозиции «История Суздаля» в Архиерейских палатах кремля. На монастырских книгах музейного собрания никаких пометок, доказывавших их принадлежность к библиотеке бывшего арестантского отделения, не обнаружено. А.С. ЗАЙКОВА. НЕ ПРОСТО ЧЕРНИЛЬНИЦА В подножии витрины горизонтально расположены рабочие тетради по чистописанию. Лист промокательной бумаги с отпечатком чернил создаёт впечатление, что ученица Вера Сотникова вот только минуту назад как отложила в сторону ручку с чернильным пером и аккуратно промокнула написанное – Вере приходилось много раз старательно выводить одни и те же слова, добиваясь идеального каллиграфического написания. Учёба намного легче давалась ученику Шуйской мужской гимназии Сергею Баранникову, тому доказательство - его тетрадь, а также «дневник для записывания уроков» на 1897/98 учебный год. Любопытнейший, смею заметить, документ! Из него мы узнали, какие каникулы были у учащихся 100 лет назад – Рождественские, Пасхальные, а также по поводу именин членов императорской семьи! Какие получали задания по предметам и как педагоги хвалили старательного Сергея. Недалеко от дневника – небольшая книжечка «бальник» для отметок - баллов за предметы в Суздальской женской прогимназии. Старинные письменные принадлежности представлены гимназической готовальней, перьевыми ручками, циркулем «козья ножка», школьным пеналом из дерева и совсем незнакомым современным школьникам тяжёлым округлым предметом с прикреплёнными к нему листами промокательной бумаги. Это пресс-папье, с помощью которого промокали написанное чернилами и одновременно придавливали разрозненные листы, чтобы они не рассыпались и не скручивались. Но главные героини этой витрины всё же чернильницы. Их три – просто стеклянная, стеклянная с металлической крышкой и чернильница в составе бронзового письменного прибора. Скромная стеклянная чернильница – память о подарившей её на открытие детского музейного центра Тамаре Васильевне Флорищевской, замечательном педагоге, недавно ушедшем от нас. Такие чернильницы знакомы всем советским школьникам и известны ещё под названием «непроливайка». Известно, что конструкция, при которой края чернильницы загибаются внутрь, препятствуя проливанию чернил при опрокидывании, придумана почти триста лет назад английскими стеклоделами. Но также не секрет, что сотни мальчишек и девчонок проверили на практике, что абсолютных непроливашек не бывает, особенно если чернильница поставлена в школьный портфель, а портфелем просто необходимо огреть кого-нибудь по спине или голове. Или скатиться на нём с кремлёвских валов вместо санок. Поэтому внутри портфеля оказывались пролитые чернила, вымазывая его содержимое и руки, которые это содержимое вытаскивали. Так что появившиеся в продаже в конце 60-х годов шариковые ручки оказались очень даже кстати. Но учителя ещё долго сокрушались по поводу того, что использование шариковых ручек портит индивидуальный почерк. Так это или нет, сегодня можно проверить в ходе интерактивных «уроков чистописания» в экспозиции «Земская школа» Суздальского кремля, где чернильницы по-прежнему играют главную роль. Непросто 11 лет назад велась подготовка к проведению наших необычных музейных занятий. Составлялись программы и тексты по образцам старинных уроков, вёлся тщательный подбор необходимых экспонатов и наглядных пособий. Чтобы обеспечить посетителей «уроков чистописания» всеми письменными принадлежностями, пришлось отправиться в столицу, в специализированный магазин для закупки перьев, ручек-держателей для них и чернил. К счастью, эти письменные принадлежности всё ещё производят, ведь чернилами и перьевыми ручками продолжают работать такие специалисты, как художники-оформители, работники архивов и пр. А сами чернильницы по чертежу, сохранившемуся в наших музейных фондах, мы решили заказать предприятию «Суздальская керамика». Все наши усилия оказались не напрасными. Благодарные взрослые посетители при виде парт и чернильниц погружаются в ностальгические воспоминания, а дети с восторгом пробуют себя в роли учеников старинной земской школы на «уроках чистописания». И даже кляксы на листочках и пальцах рассматривают как часть необычных впечатлений, которые они увозят на память из чудесного старинного Суздаля. Н.М. ОРЛОВА, зав. сектором по культурнопросветительской работе ГВСМЗ. Посетители класса «земской школы» в Суздальском кремле подолгу рассматривают старинные письменные принадлежности, расположенные в нише классного помещения. Мы называем эту нишу «окно в XIX век». Предлагаю и вам ознакомиться с её любопытными экспонатами. Вот фоном на стене в глубине ниши расположились два ученических похвальных листа: Похвальный лист за 1910 год ученика Усадского земского начального народного училища Шоронова Максима и Похвальный лист ученицы Суздальской женской гимназии Елизаветы Скобенниковой, полученный ею в феврале 1914 года. Оба документа - образцы высокого типографского искусства, с многоцветными изображениями русских писателей и представителей царской семьи, украшенные узорами и вензелями Императорского Дома.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4