5 Ковровскаянеделя 14 июня 2024 г. № 46 общество Герои нашего времени Василий Миронов Фото из архива А. Соловьёва Он не очень любит говорить о патриотизме и иных высоких материях. И когда его первый раз пригласили на встречу с ковровскими школьниками на «Разговор о важном», переживал, почти как при первом штурме вражеской позиции. Успокоился, когда встретился с ребятами лицом к лицу – отступать было некуда. И теперь без опаски выходит на любую аудиторию, чтобы рассказать о своем фронтовом опыте. Участник боевых действий в зоне СВО в составе спецназа «Ахмат» Александр Соловьёв (на фото) рассказал об этом и нам. – Решение поехать на СВО у меня появилось не из-за новостей по телевизору или в интернете, – говорит наш собеседник. – Всерьез об этом я задумался, когда там погиб мой близкий товарищ. В первый раз на эту тему я заговорил с женой Кристиной в сентябре 2022-го, когда была объявлена частичная мобилизация. Она тогда и слушать не захотела, даже ультиматум мне объявила. Говорит: «Вернешься, а я квартиру продам и уеду, дочерей (у нас их две) больше не увидишь!» Спустя какое-то время она все так же была непреклонна, но уже помягче. Я пытался ее уговорить, рассказывая о льготах по «коммуналке», предоставляемых семьям бойцов СВО, о других льготах. А когда она спросила о выплатах в зоне боевых действий, я, честно говоря, и не знал, что сказать. Ответил так, наобум: «150 тысяч». «И что, – супруга говорит, – ты же эти деньги и здесь можешь заработать!» Но в феврале Кристина все-таки сдалась, поняла, что я не успокоюсь. Мобилизации я не подлежал, так как вообще в армии не служил. Поэтому начал искать возможности пойти добровольцем. И здесь мне помог вернувшийся в Ковров после первого контракта Андрей «Варвар» (герой нашей публикации в №36 от 8 мая). Он попал на фронт в составе спецназа «Ахмат» и посоветовал мне идти тем же путем, через Грозный. Там 28 марта я подписал 3-месячный контракт и отправился на обучение в Гудермес. «Курс молодого бойца» у Александра был недолгим: неделя учебы в Академии спецназа, и неделя – на полигоне в Луганской Народной Республике. Полигон находился вроде бы в тылу, но новобранцев предупредили: есть участок, который может оказаться под огнем противника. И автоматные очереди, и взрывы встретили бойцов при первом же их появлении на стрельбище, рассказывает Александр: – Нас разбудили часа в два ночи и повели на полигон. Мы шли каким-то оврагом, и вдруг началось: стрельба, взрывы, в общем, война! А мы, еще полусонные, стали реагировать по-разному: кто-то затвор у автомата передергивает, а ктото падает на землю ничком, кричит в ужасе. Да, были и такие. Наутро выяснилось, что это был такой тест, проверка: кто как себя поведет в боевой обстановке. Позже, когда на полигон заводили очередную команду добровольцев, уже нам, как «старослужащим», предложили поучаствовать в подобной проверке: пострелять в воздух, покидать взрывпакеты. Я согласился. Теперь это было весело, не так, когда проверяли нас. «Ахмат» позиционируется как спецназ, обучение было соответствующее. Помимо тактических занятий, боевого слаживания и уроков первой медпомощи, учились пользоваться всеми доступными пехотинцу видами оружия: автомат, снайперская винтовка, пулемет, АГС и ручной гранатомет. – Нас учили разбирать и собирать каждый из образцов оружия. Чтобы мы могли в случае задержки, заклинивания во время боя сами привести его в рабочее состояние. Умение обращаться с любым оружием было необходимо вот почему. Штурмовая группа маленькая – пять-шесть человек. И если, например, гранатометчик выйдет из строя, любой должен суметь подхватить его оружие и продолжить выполнение боевой задачи. Был у нас один инструктор, очень хороший. Он обучал тактике скрытного передвижения по лесу – как ориентироваться, как и куда наступать ногой или ползти. Сам он брал палку, «вооружался» шишками и уходил в лес. Наша задача была подкрасться к нему как можно ближе. Когда инструктор замечал тебя, то трогал палкой или кидал шишку – всё, ты готов! В зону боев Александр зашел, как снайпер. Однако уже после первых боестолкновений и первых пораженных его огнем противников пришел к выводу, что такое дело ему не по нутру. Есть психологический барьер, мешающий хладнокровной стрельбе по живым мишеням. Другое дело – штурм позиций противника плечом к плечу с товарищами. Вот где адреналин, за ежесекундной смертельной опасностью ощущаешь полноту жизни! В штурмовой группе Соловьёв стал гранатометчиком. – У нас еще в Гудермесе собралась компания человек в пятнадцать, – поясняет он. – Так вместе мы и держались почти все время, отправились служить в одно подразделение. Народ со всех уголков России. Я один был из Владимирской области, а остальные из Башкирии, Северной Осетии, Дальнего Востока, Подмосковья, Оренбурга, Перми, Сургута. Первые бои, в которых нам пришлось поучаствовать, были на территории ЛНР. Первый штурм позиций ВСУ у нас был под Белогоровкой. Как он обычно проходит? Сначала по врагу отрабатывает артиллерия и авиация, потом вперед выдвигаются снайперы, за ними – пулеметчик. Под их прикрытием идет остальная группа, стрелковая. Было ли мне страшно при первом штурме? Конечно! Но это – не тот страх, который бросает тебя в панику или сковывает, как приключилось с одним из прикомандированных к нашей группе бойцов. Уже в возрасте, ветеран афганской и чеченской войн, он представлялся нам опытным солдатом, все повидавшим. Но когда мы пошли на штурм а по нам стали прилетать снаряды, мины и остальное железо, он вдруг встал как вкопанный и объявил всем: «Ребята, я сгорел»… Ни в Чечне, ни в Афганистане он подобного не видел, не переживал. Ну, мы похлопали ему по щекам, привели в чувство. Он посидел чуток, перевел дух и сказал: «Все в порядке. Пошли!». Первый штурм под Белогоровкой оказался неудачным. По сообщениям нашей разведки, на украинской позиции был замечен один пулеметчик, один снайпер и пять-шесть стрелков. Когда же противник обнаружил наших штурмовиков, оказалось, что у него там пять снайперов, четыре пулемета и стрелков – до взвода. Под валом встречного огня пришлось спешно отходить назад. То ли данные разведки устарели, то ли основные силы противника успешно прятались под землей… В критической ситуации штурмовая группа Соловьёва оказалась под Лисичанском. Парни с боем взяли здание местной станции водоочистки и пять дней удерживали его, не имея возможности выйти. Так продолжалось пятнадцать дней. По остаткам станции била артиллерия ВСУ, вражеские дроны через дырявую крышу сбрасывали вниз гранаты, а наши – продовольствие и рации. Хорошо, что в трубах станции оставалась вода, пили ее. В конце концов, оголодавшим бойцам предложили выход из ситуации – штурмовать соседнее здание, где сидели ВСУшники. Там, по сообщениям разведки, была провизия. В итоге с ходу взяли соседний опорник, перебив не ожидавших такой наглости врагов. Действительно, у них оказалось много натовских пайков, очень, по свидетельству Александра, калорийных. Подкрепившись, бойцы пробились-таки к своим. – Меня жена тогда потеряла, – рассказывает Соловьёв. – Я больше двух недель не выходил на связь, и она распереживалась. А когда, наконец, позвонил ей, оправдывался тем, что, мол, РЭБ работает, связи нет и тому подобное. Конечно, не сказал, как мы сидели в осаде. Зачем? В боях на территории ЛНР Александр Соловьёв получил и ранение, к счастью, не самое тяжелое. На пороге блиндажа его тело посекло осколками гранаты, сброшенной вражеской «птичкой». Голову спас шлем, который в войсках называют «ушастым». Был бы у него модный, с дырками на ушах, считает ковровчанин, все могло бы кончиться для него печально… А свои контузии он и считать перестал. – В начале июня наше подразделение отправили на территорию Донецкой республики. Мы встали на окраине Донецка, который с украинской стороны обстреливался каждый божий день. По летящим ракетам отрабатывало наше ПВО, соответственно, все сбитое падало на наши позиции. На улице – солнышко, а у нас идет «дождик» из осколков. «Ахмат» начинал штурм Марьинки, и наша группа заходила туда в числе первых. Там уже была война в полный рост! Наша артиллерия и авиация била по их позициям так массированно и так точно, как раньше мы не видели. А когда мы стали продвигаться, занимать их укрепления, поняли, насколько это было оправданно. Там все под землей, метровой толщины железобетон, разветвленная сеть коридоров и бункеров, который разве что «Кинжалом» или авиабомбой типа ФАБ300 возьмешь! Коридор за коридором, позицию за позицией мы брали, пока нас не сменили. А к этому времени подошел и срок окончания моего контракта. «Дембелей», у которых заканчивается контракт, в последние две недели на штурм не посылают, обычно держат в ближнем тылу. Сам Александр был задействован в охране штаба командира спецназа «Ахмат» Апти Алаудинова. Генерал, назначенный в апреле этого года заместителем начальника Главного управления по военно-политической работе Минобороны, по словам Соловьёва, человек и командир более чем достойный. Очень прост в общении, приветлив и внимателен к каждому бойцу. Уважают его и за личную храбрость, он не раз участвовал в боях в составе соседней штурмовой группы. Распрощавшись с товарищами, Соловьёв сначала поехал не домой, а в Грозный, чтобы оформить документы. Только после этого, через несколько дней, вернулся в Ковров, где его с нетерпением ждала любимая супруга и две дочки, младшей из которых пять лет. А вскоре со всей семьей он вновь отправился на Кавказ, только теперь уже отдыхать, в Дагестан. Постепенно Александр втянулся в ритм мирной жизни. Как и до армии, занимается ремонтом и отделкой помещений. Только все чаще и чаще его посещают мысли о возвращении на Донбасс, так же, как и его боевых друзей, с которыми он поддерживает ежедневную связь. Вот только жены отпустят ли? реклама Александр Соловьёв: «В МАРЬИНКЕ МЫ БЫЛИ ПЕРВЫМИ»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4