Шла вторая неделя весны 1891 года, солнце уже по-весеннему припекало, и кое-где протаяли участки вспаханной земли. Фотий Лапин вышел из церкви, окинул взглядом эту благодать, сощурив глаза от яркого солнца, и тут же резко поднял голову вверх от внезапного звука, доносящегося с неба: это возвращались в родные места журавли. “Э-эх, лепота-то какая,” – воскликнул Фотий. На душе у него было светло и радостно, вот уже несколько дней он ходил в приподнято-окрыленном настроении, а виной тому была сложенная и тщательно зашитая в подкладку картуза бумага, в которой было сказано, что Владимирское губернское правление не имеет ничего против того, чтобы крестьянин Фотий Александрович Лапин открыл у себя на задворках ватную фабрику. Отец его, Александр Моисеевич, бывший крепостной графа Зеленина, не имел в молодости своей ничего, кроме старого коня, служившего еще отцу его, да небольшого надела, который он и мечтать не мог когда-либо выкупить. Но то были времена перемен и общего подъёма. И хоть старание и трудолюбие всегда являлись важными качествами, в эту эпоху они помогли Александру стать тем, кем он стал - зажиточным и уважаемым крестьянином. Помещик, у которого он арендовал клин, залез в долги и распродавал за бесценок свои земли, а при своем усердии отец будущего фабриканта успел к этому времени заработать кое - какую деньгу, и не только свой клочок выкупить, но и почти такой же кусок рядом присоединил. Умирая, он оставил достаточно для своих детей, чтоб они могли не просто жить безбедно, но и получше многих. Фотий с детства был смышленым малым, если случалось, когда он бывал на станции, которая находилась недалеко от его деревни, останавливался поезд, тогда родители и не гадали, где искать сына - вместе с механиком облазит всю машину, измажется в копоти и смазке, но глаза на перепачканном лице – пресчастливые! Окончив три класса церковноприходской школы, Фотий, как и большинство других крестьянских детей, закончил обучение. Но простая деревенская жизнь не давала ему удовлетворения, он чувствовал, что способен на большее. Бывая в Вязниках, он видел огромные льнопрядильные цеха, и еще неясные мысли, идеи, мечты возникали в его воображении. С возрастом они приобрели ясность. Из головы не уходила мысль: ”Что-то подобное могу построить и я сам у себя в деревне”. И вот мечта уже не мечта, но действительность - новенький одноэтажный сруб, крытый железом, с каменными пристройками, внушительных для деревни Денисцевой размеров, построен. Фабрика начала работать в 1891 году и производила она льняную вату – уж очень много отходов ткацкого и прядильного производства было в округе. Дело шло благополучно. На предприятии в 1902 году работало 16 человек, из них 13 - местные, остальные из Вязников. И это не считая многих земляков, которых Лапин нанимал возить продукцию на станцию. Зарплата рабочих на тот год была довольно хорошая – до 15 рублей в месяц, поэтому они могли неплохо питаться и обеспечивать свою семью. Пошли дела у Фотия, снабжал он своей ватой близлежащий Нижний Новгород. Весь товарооборот совершался через Денисовскую станцию, благо, что она рядом. Всё было хорошо у Фотия Лапина ближайшие десять лет после открытия фабрики, приобщался к делам сын Герасим. Уже и готово было всё для постройки отбельной – белая, очищенная вата-то дороже! И разрешение на постройку получено. И хотя Фотий по крестьянской привычке не торопился с постройкой – пока рабочих найти, материал, средств подкопить, все же он был уверен, что в ближайшее время отбельной быть. Но наступал двадцатый век, ознаменовавшийся экономическим спадом в стране, и если у промышленных гигантов был шанс спастись, то мелкие рыбешки гибли… Заказов становится всё меньше, расплачиваются за поставленную продукцию всё дольше. А налоги плати. А рабочим плати. Топливо и сырьё никто в долг не даёт. Да еще и оборудование стало выходить из строя, а денег на покупку нет, поэтому пришлось нанимать новых рабочих, которые частично заменяли работу машин. Где взять денег? Не привыкли Лапины в должниках ходить. Вон, брат-то, Тихон, ещё когда дом свой под школу отдал. И содержать помогал. И ему не гоже от рабочих да уездного начальства скрываться. Начинается продажа лесов. Как не жалко было расставаться с богатством, накопленным с таким трудом, а пришлось… Но долговое ярмо не отпускало – против законов экономики не пойдёшь. И пришло другое решение! Переоформить фабрику на сноху, Ксению. Благо умна и смекалиста не по-бабьи. Так и сделали. Полегчало. Пошли дела, заскрипели машины… Заскрипели. А потолок прогнивает, паровой котёл в заплатках, а спрос опять невелик. И снова долги. Фотий Александрович, Герасим и Ксения не могут в глаза друг другу смотреть. Больно. Стыдно. А чего стыдиться-то?! Против цикличности рынка они бессильны. Но это знаем мы, а Фотий Александрович не знал – не учат этому приходские священники. Догадывался, ломал голову, но не знал. Уездное и губернское начальство ополчилось, на уступки не идёт. Торги, страшное слово. Особенно для того, кто начинал с нуля – с участка усадебной земли, отмеренной широким хозяйским шагом, с колышков, показывающих будущую постройку… Аукцион за аукционом. А желающих купить нет. Приедут, брезгливо посмотрят на тихо доживающую свой век фабрику, и быстро уезжают. И пусть вроде бы не его теперь, Фотия, дело, а сердце болит. Ещё не забыты смелые, но такие реальные планы. И сердце не выдержало… Анастасия Терещенко Фотий Александрович Лапин: в борьбе за мечту В 2014 году Анастасия Терещенко, ученица 10 класса Денисовской школы, а сейчас студентка ВлГУ, приняла участие в районном конкурсе на лучшее сочинение по истории Владимирского края по направлению «История семьи в истории края» и стала победителем. Тема – ватная фабрика Лапиных в д. Денисово (1891 – 1911 гг.) – настолько была прочувствована автором, можно сказать, пережита, что получилось яркое, эмоциональное произведение. Да, это литературное краеведение, многие «белые пятна» преодолены литературными, а не историческими методами, но Анастасия сумела так подойти к работе, что история взлёта и падения фабрики ожила и стала восприниматься лучше, чем в форме реферата, выступления, статьи. А.Е. Троицкий, гл. библиотекарь Денисовской библиотеки Наталия СЕМЯКОВА * * * Хозяйка осень держит на весу Таинственное озеро в лесу, Приподняла на ласковой руке, Чтобы оно блеснуло вдалеке. Упрятанное лесом и травой, Оно горит прощальной синевой, Хозяйка разрешает: «Погляди, Пока еще не хлынули дожди, Не расплескалось летнее тепло, И стаи не поднялись на крыло, И ветер буйных песен не поет. Ну, каково сокровище мое?» Гляжу, гляжу, пускай проходят дни, Смеяться или плакать перед ним? В глубоком сне вздыхает глубоко Дитя твое – Святое озерко. А может, я как дерево смогу Расти на одиноком берегу? И буду слушать птичий разговор, И наблюдать, как трудится бобер, И старый лось приходит воду пить, Рога в густую воду опустить? Они давным-давно сюда пришли Благодарить Создателя земли. Нина ГАВРИЛОВА КРУЖАТСЯ ЛИСТЬЯ Кружатся, кружатся листья… В нашем саду листопад. И вспоминаю я с грустью Детства задумчивый сад. Память твердит мне упрямо: «В детство вернуться хочу, Туда, где была моя мама, Снова прижаться к плечу». Сниться так часто ночами Старый родительский дом, Тот, где была моя мама. Дивный не сбыточный сон… Память твердит мне упрямо: «В детство вернуться хочу, Туда, где была моя мама, Прижаться к родному плечу». Любовь АЛЕКСАНДРОВА ТАКОЕ КОРОТКОЕ ЛЕТО Тайком пробирается осень, А время тепла затерялось, Как солнце за тучей... А впрочем, Отчаялось... и не осталось... Его, знаешь, мне не хватало... Купаясь в восторге рассвета, Оно, словно бисер, бросало Росинки жемчужного цвета, Отрадою в мир буйства красок Таинственно дверь открывало, К подножью с узором из сказок Охотно ткало покрывало... Ему было где разгуляться – Ликуя, раздольем бродило... Ему не хотелось прощаться... Так грустно... оно уходило... О, как мне его было мало... Наталья БАХТЫРЕВА ОБЛАКА Плывут по небу тихо облака, Их отраженье вижу я в реке, И кажется, что мутная вода Их спрятать хочет в серой глубине. Они плывут на запад, на восток. Они не постоянны, как и мы. То убегают быстро наутек, То медленно плывут, словно челны. Мне нравится смотреть на облака, Я им сродни, по духу мы близки. Их настроенье чувствую всегда: В минуты радости, печали и тоски. Альбина ТИМИНА ВОЗДУХ РОДИНЫ Воздух Родины сладок, как мед. Надышавшись, хмелеешь от счастья, И душа, словно птица, поет, Ей сейчас не страшны и ненастья. Сердце, полное нежной любви, Рвется делать добро всему миру… Русь родимая! Вечно живи! Все в сторонке родной сердцу мило: И лесов изумрудная ширь, И лугов бесконечных просторы, Возрожденья весеннего пир И зимы белоснежной узоры, Вихрь багрянца и злато листвы, И рубины созревшей рябины, Бал осенней прекрасной поры, И величие храмов старинных… Всем своим существом сознаю Святость Русской земли Православной И шепчу: «Как тебя я люблю! Нет, Россия, страны тебе равной!» Нина ЖУКОВА ОСЕННЕЕ «ПРОСТИ» Не покидай меня, Не покидай, прошу я, Осенняя пора, ты радуешь меня. Чтобы осталась ты, Так этого хочу я, Но ты спешишь уйти, Вся в золоте горя. Осеннее «прости» Услышу в шуме листьев, И птицы уж в пути За солнцем и теплом. Взмахнут они крылом В осеннем небе чистом, Последний сделав круг, Свой покидая дом. Поднимет осень вдруг Свой золотистый парус. «Прости, прости, мой друг! - Прошепчет осень-грусть, – Всех удивлять красой Недолго мне осталось, Но, жизни сделав круг, Я вновь к тебе вернусь!» Станислав СУКМАНОВ КАКОЕ ЛЕТО… «Какое лето, что за лето! Да это просто колдовство», - Писал когда-то Тютчев это, Прекрасных не жалея слов. Как не писать. Все вдохновляло: И солнце, воздух и цветы, Как не писать, когда стояло Чудесной лето красоты. Сто с лишним лет с тех пор минуло, Все в Лету кануло давно, Но спрашиваю поминутно: – Да было, было ли оно? Да было ль лето с перезвоном Душистых и цветущих трав, С грибами, ягодой, озоном, С прохладной зеленью дубрав? Была ли, как это ни странно, Природа девственной когда? Ее былую первозданность С собою унесли года. В который раз дивлюсь я диву, В который раз я не пойму: Что за погода наступила, Коль в лете чувствую зиму? Весна не балует цветеньем, В июне, что и говорить, Дохнуло хладностью осенней И начал дождик лить и лить. Средина августа. И что же? Что перестало быть иным? Все тот же холод. Тот же дождик И ветер тот же рядом с ним. Какое лето, что за лето… Людмила КАСАТКИНА ОСЕНЬ Осень золотая, в лесу тишина. Мы с мужем тропинкой идем не спеша. Солнце лучами нас ласково греет И на прощанье тепла не жалеет. Ветер листьями тихо играет, С веток плавно листочек спадает. Где-то на дереве дятел стучит. «Доброе утро»,- он нам говорит. Лес, словно сказка, вокруг чудеса Открыло нам озеро - вот где краса! Водная гладь, как хрусталь, блестит, А по краям камыш шелестит. Долго у озера молча сидели, Каждый думал о чем-то своем. На красоту земную глядели, Наслаждались осенним теплом. Елена ПРЯХИНА * * * Чудесная нынче осень, Светлая, как душа, Добрая, как улыбка, Прозрачная, как слеза. Осень ярким узором Вышила парки, луга. Ажурным белым подзором Высоко плывут облака. Связала рябинке платье. Из гроздьев сплела косу. Как девушка на свидании, Краснеет рябинка в лесу. Осень на все мастерица - Из листьев соткала ковер, Пестрый, как солнце, лучистый, Раскинув под лапчатый клен. Работы свои оставляя, Осень махнула крылом. Наивная, даже не знает, Что краски все смоет дождем. Анна НЕФЕДОВА * * * Расплескалась осень рыжим золотом, Сарафан надела голубой. Расчесала кудри гребнем сколотым, Вдаль звала далеко за собой. Разбросала янтари рябиновы На зеленый бархат спелых мхов. Солнце расстелила над осинами, Разогнавши трепет нежных слов. Девка переспело-разудалая, Ты встречай меня – пришла с добром. Упадет в ладонь дождинка малая И одарит осень серебром.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4