Всѐ в нашей жизни течѐт, всѐ изменяется. Что-то появляется, что -то уходит из неё. Уход всегда вызывает грустное чувство утраты. А если уходят в небытие целые населенные пункты? На размышления об исчезнувших деревнях навело нас стихотворение Алексея Дубкова, которое он написал в 2015 году. Алексей живет в Волгограде. Отец его родом из Вязниковского района, из уже исчезнувшей деревни Коровашево бывшего Судогодского уезда, ныне Вязниковского района. Вот что он нам написал на нашей страничке в социальных сетях: «Были в августе 2015 года в Никологорах и Вязниках. Пытались проехать на автомобиле к месту, где была деревня. Не доехали - были ямы большие в колее. Пошли пешком. Отец устал. Прошли с ним километр до Коровашевского озера. Далее ещѐ с километр я пошѐл один. На эту тему написано мной стихотворение». * * * Здесь жизни нет, здесь лишь ковыль по пояс. Деревня умерла Владимирской Руси... Те триста лет, что был строй изб у поля, их скрыла мгла. И некого спросить... Здесь я один иду. И не могу дознаться, где дом стоял!?... Ты б показал, отец! Но позади, у озера, ты...сдался, идти устал ты к этой пустоте... Да ты б не отыскал!... Пусть кое-где полянки сныти для глаз распахнуты, как призраки домов... Стучит в висках! Здесь волею событий жизнь перепахана под рѐвом тракторов... Здесь колея чуть в августе заметна. С колодцев не испить - засыпаны навек... Вся жизнь твоя, деревня, словно где-то, здесь скрылась... Спит в некошеной траве... Иду туда, куда, отец, ходил ты в школу. Здесь вырос лес, посаженный давно. И ни следа... И Коровашево безмолвно... Лишь ветер здесь! Да мне... не всѐ равно!... Да, грустная картина. Но такая же проблема существует по всей стране. И наш Гороховецкий район за последние сто лет утратил не один десяток населенных пунктов. Причины этого процесса различны. Это и урбанизация, и коллективизация, и уничтожение «неперспективных» деревень, и множество других причин. Деревня всегда была символом и колыбелью русского духа, именно там зарождались культура и традиции русского народа. В наше время забытые деревни – не редкость. Для современного обывателя, особенно молодого поколения, удивительны и не знакомы по звучанию такие названия деревень Гороховецкого района, как Клоково, Дроково, Мещѐрки, Нечаево, Воронцово, Белая и другие. Это исчезнувшие деревни бывшего Чулковского сельского совета. Недалеко от настоящего населенного пункта Васильчиково (не путать деревню Васильчиково и участок Васильчиково: участок Васильчиково образовался в 30-х годах прошлого века, а деревня Васильчиково существует не одно столетие) и в 500 метрах от деревни Шубино располагается старое кладбище. Местное население называет его Фро'ловским. Ещѐ в начале XX века здесь располагалось село Фролово. Был там и храм, от которого сейчас остался лишь холм, поросший осинами и березами. В писцовых книгах Гороховецкого уезда 1628 года в селе Фролове описывается деревянная церковь во имя Св. Николая Чудотворца, а в 1678 году уже с приделом Св. мучеников Флора и Лавра. В начале XIX века здесь уже две церкви: холодная - в честь Владимирской иконы Божьей Матери и теплая – во имя Св. Николая Чудотворца. В 1834 году вместо деревянных церквей начинается постройка каменного храма. В 1853 году храм построен и освящен. Из святых икон при храме была икона Св. мученицы Татианы с частицами святых мощей еѐ, а также старопечатное Евангелие, приложенное в храме в 1709 году помещиком Оболдуевым. В приход села Фролово входили населенные пункты: Шубино, Якутино, Мещѐрки, Сапуново, Беркуново, Юрятино, Молодники, Манылово, Васильчиково, Погост, Нечаево. В этих деревнях по клировым ведомостям 1897 года числятся 1107 душ мужского пола и 1220 душ женского пола, из них 241 человек – раскольников. При церкви была и церковно-приходская школа, где в 1897-98 гг. обучался 51 ребенок. Наступил 1917 год. В метрических книгах прихода крестьянин уже записывается как «гражданин». Новая власть создает правление колхозов и совхозов. Статус села Фролово является в это время скорее условным. Центром всей сельской жизни становится сельский совет, а не храм. В сельсовете стали заключаться браки, регистрироваться новорожденные и выписываться свидетельства о смерти. Все эти функции ранее осуществлялись приходским священником с причтом. Всѐ это осталось в прошлом. Сохранились рассказы старожилов окрестных деревень об этом храме. В 30-е годы в России были не только гонения на священнослужителей, но властям, вероятно, мешали и культовые строения. Старики вспоминают, как разрушали Фроловский храм. Из редакции какой-то газеты приехал фотокорреспондент делать снимки Фроловской церкви, но предварительно по стенам храма были спущены верѐвки. Издалека эти веревки могли выглядеть как трещины по стенам фасада храма. Вероятно, здание было признано аварийным и решено его было разобрать. Пригнали трактор (первые трактора были с железными колесами), который пытался разрушить строение, но он перевернулся. После неудачных попыток к делу приступили военные, которые взорвали храм. Кирпич от разрушенного храма пошел на постройку зданий для колхозных нужд. Колокола были скинуты в колодец. Старожилы помнят и называют фамилию инициатора этого действа. По этическим причинам мы не будем называть имя этого человека, чтобы не ставить в неловкое положение его потомков. На старинном погосте в плачевном состоянии ещѐ сохранились старые надгробия. За алтарной частью храма похоронен один из последних священнослужителей Фроловского храма Никольский Илья Николаевич и его жена Агриппина Павловна. По кладбищу разбросаны варварски разбитые старинные надгробия и могильные плиты. Установить фамилии погребенных на этих плитах уже проблематично. Мы задались целью добыть хоть какую-то информацию. В областном архиве сохранились метрические книги Фроловского прихода. Информация в них бесценна для людей, интересующихся историей своих предков. Для себя мы тоже нашли интересный материал и повод для дальнейшего изучения. Например, встретилась такая запись за 1915 год: «Максим, состоящий в расколе от рождения поморской секты из крестьян деревни Беркуново. Максим Васильевич Зиновьев, 12 лет от рождения присоединился к Православной Грекокатолической церкви через таинство миропомазания с сохранением прошлого имени в память Максима Исповедника». Как стало ясно из этой записи, некий Максим Зиновьев из раскола был перекрещен в этом храме, а восприемниками (то есть крестными) у него были священник Федор Дмитриевич Казанский и учительница Беркуновского земского училища Анна Федоровна Шорина. Просматривая далее записи метрических книг Фроловского прихода, видим такую запись об умерших за 1911 год: «22 августа. Дворянин г. Шуя Владимир Дмитриевича Бальмонтова сын младенец Александр. Возраст 8 месяцев. Умер. Совершали погребение священник Федор Казанский, дьякон Николай Смирнов и псаломщик Ландиховский на приходском кладбище». Что значат эти строки? Просмотрев на просторах интернета множество сайтов, сопоставив полученные данные, выяснили, что на кладбище села Фролово захоронен родной племянник поэта Серебряного века - Константина Дмитриевича Бальмонта. Как и зачем родной брат К.Д.Бальмонта - Владимир Дмитриевич Бальмонт оказался у нас в Гороховецком уезде в районе современного участка Васильчиково? Проездом или к кому в гости ехал шуйский дворянин Бальмонтов (так записана фамилия в метрической книге) и оказался в селе Фролово, где и застало его семью несчастье – смерть восьмимесячного сына Александра Бальмонта? Связавшись с шуйским краеведческим музеем имени К.Д.Бальмонта, удалось выяснить следующее. Родной брат К.Д.Бальмонта – Владимир Дмитриевич Бальмонт был женат на простой крестьянке из д. Шубино Красносельской волости Гороховецкого уезда Владимирской губернии Новиковой Марии Вонифатьевне. Приехав на родину супруги (в деревню Шубино), семья Бальмонтов пережила ужасную трагедию – умер новорожденный сын. Похоронили его на сельском кладбище в Гороховецком уезде. И, возможно, одно из разбитых, безымянных старинных надгробий на фроловском кладбище, чудом сохранившееся до наших дней, с могилы племянника Константина Бальмонта? Вот такие загадки и тайны хранят исчезнувшие деревни. О чѐм шепчутся старые вековые липы на старинном погосте? Что знают они, свидетелями каких важных событий являлись? Ещѐ видны места, где стояли дома села Фролово, но люди, жившие там и похороненные рядом, уже нам ни о чем не расскажут… Множество разрозненных фактов хранится в архивных документах, а значит, у краеведов впереди большая интересная исследовательская работа. Марина Роот Фото автора Был ли Бальмонт в Васильчикове? .15 июня 2017 года исполнилось 150 лет со дня рождения поэта Серебряного века Константина Дмитриевича Бальмонта. Родился он в 1967 году в сельце Гумнищи Шуйского уезда Владимирской губернии в многодетной семье. Всего было семь сыновей, Константин был третьим. Известно, что дед Бальмонта был морским офицером, отец служил в Шуйском уездном суде и земстве, а вот свою страсть к литературе, искусству, «душевный строй» он унаследовал от матери. Бальмонт относится к числу самых активных поэтовсимволистов Серебряного века: ему принадлежат 35 опубликованных поэтических сборников и 20 книг прозы. Писал абсолютно во всех жанрах: его перу принадлежат стихи, проза, автобиографии, мемуары, филологические трактаты, историколитературные исследования, критические эссе. Он был уникальным переводчиком: переводил испанские песни; югославскую, болгарскую, литовскую, мексиканскую, японскую поэзию; а также словацкий, грузинский эпос. ОСЕНЬ Поспевает брусника, Стали дни холоднее, И от птичьего крика В сердце стало грустнее. Стаи птиц улетают Прочь, за синее море. Все деревья блистают В разноцветном уборе. Солнце реже смеется, Нет в цветах благовонья. К. Бальмонт Константин БАЛЬМОНТ РОДНАЯ КАРТИНА Стаи птиц. Дороги лента. Повалившийся плетень. С отуманенного неба Грустно смотрит тусклый день, Ряд берез, и вид унылый Придорожного столба. Как под гнетом тяжкой скорби, Покачнулася изба. Полусвет и полусумрак,- И невольно рвешься вдаль, И невольно давит душу Бесконечная печаль.
Анна НЕФЕДОВА * * * Липа сладко цветет, Медом пахнет и мятой. Утром рано встает Солнца шар розоватый. Я пройдусь по росе, Наслаждаясь прохладой. К липе старой прижмусь, Пусть и ствол узловатый. Дай нам, липа, тепла, Дай нам, липа, терпенья. Вот и грусть отошла, И пришло настроенье. Любовь АЛЕКСАНДРОВА ХРАМУ УСПЕНИЯ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ Храм Успения Пресвятой Богородицы находится в селе Суворово (ранее - Страхово-Пуза) Дивеевского района Нижегородской области, которое основано в 16 веке. Деревянный храм с приделом Архистратига Михаила был построен в 1744 году. Каменный храм прихожане возвели в 1847 году с каменной колокольней и оградой. Престолов было три: главный престол в честь Успения Божией Матери, левый - во имя Архангела Михаила и прочих Небесных Сил Безплотных (1850г.), правый придел - в честь сошествия Св.Духа на апостолов (1888г.). Постановлением исполкома облсовета от 21.06.1940 г. храм в селе Пуза обязали ликвидировать. Акт закрытия датирован 04.07.1940 г. В поруганном состоянии храм находился почти 55 лет, в 1990 году передан православной общине села. Первое богослужение состоялось на праздник Успения Пресвятой Богородицы 28 августа 1992 г. Разнолика Русь моя в глубине времѐн, Средь державных почестей - заблуждений сонм. Не предать забвению, не закрыть глаза, Храмов осквернение - стыдная стезя... Верой обнищалая, издавала стон. Крик о поругании - колокольный звон. Пономарь отчаянно бил в колокола, Рдело небо заревом, стыли купола... ... С детства босоногого в протяженье лет Холод стен обшарпанных - в душу рваный след. Мѐртво. Пусто. Брошено. Словно чей-то склеп. Лишь рябинка цепкая с кровли - жизни свет. ...На алтарь безверия кинут полувек, Унесѐн течением полноводных рек. Ныне светлой радости просится слеза: Рамки с позолотою, в ризах образа, Свечи, запах ладана - ради прихожан. Милостью Всевышнего жив Успенский храм... Станислав ДРОЗДОВ РОДНЫЕ БЕРЕГА Сидят старики, строго судят детей, Что тем не хватает Планеты… Их жизнь не понятна. Не как у людей! Что ищут по белому свету? Мне очень хотелось тогда возразить: А вы ЧТО когда-то искали? Думали ЖИЗНЬЮ весь мир изменить? А мир изменяют ВЕКАМИ! Родившись когда-то у тихой реки, Мы бредили все океаном… Страну колесили, материки, Но берег родной был желанным! Где ни были только – мотала судьба, До самой Чукотки добрались. На карте России росли города, А мы, непоседы, скитались… К речушке, гнездовьям грачиным, любовь Мы в сердце своѐм сохраняли. Покуда играла романтики кровь – Лишь в отпуск домой наезжали… По Клязьме когда-то ходили суда, Теперь катера не проходят! К последней стоянке вернулись сюда – Причал ищем. Силы уходят… Над речкою детства степенно сидим. За Знаменкой солнце садится. О годах ушедших с тоской говорим: – Повторно б на Клязьме родиться! Вот так же и дети вернутся домой, Присядут над тихою Клязьмой, Как вы, поведут разговор непростой – О жизни, о детях, о разном… А жизнь человечья ведь та же река – Весной, в половодье, бурлива, А сходятся летом еѐ берега, Она что-то шепчет сварливо… Родившись когда-то у тихой реки, Мы к ней возвращаемся снова! Родные места нам – всегда маяки, Они нашей жизни основа. Наталия СЕМЯКОВА * * * О грибах ли мечтать, очутившись в раю? Пусть торопятся, кто помоложе. А меня, полагаю, давно узнают Дерева и подлесок пригожий. Я – от роду и племени старых древлян, И давно подавала прошенье Допустить меня дальше широких полян, Но никак не дождусь приглашенья На звериные тропы, на птичьи пути, В глухомань, за дремучую дрему, Где возможно найти…невозможно найти, Берендея резные хоромы. Я прошенья чертила на желтом песке, Объясните мне странность такую, Отчего, почему в придорожном леске Мое древнее сердце ликует? Я загадки бросала на ветер лесной, Пусть уносит, куда неизвестно, Отчего невозможное счастье со мной Приключается в царстве древесном? Пой мне, ветер еловый, на гуслях играй! Я расчувствуюсь, как же иначе, Здесь душа вспоминает потерянный рай И слезами счастливыми плачет. Потому, что глубокая память о нем В темном лесе доселе хранится, Где холодная осень сверкает огнем И бежит по горам, как лисица. И славянская сказка на синем ветру Полыхает, горит, не сгорая. Я и раньше слыхала, что я не умру, А сегодня доподлинно знаю. Наталья БАХТЫРЕВА * * * Еще ласкает солнце все вокруг: И землю, и людей, цветы и луг. Но сердце говорит, что все прошло, И лета не вернешь – оно ушло. И жаль немного, и душа скорбит, Но разум сердцу плакать не велит, Он говорит, что лето вновь придет Для тех, кто любит жизнь и долго ждет. Юлия ОРЛОВА СТАРЫЕ ДОМА Воздух остывает за окном. Снег ложится. Он уже не тает. Рядом кто-то строит новый дом. Мне того из детства не хватает. Разобрали стены, потолок.... Окна повыкидывали быстро. Кто-то ночью двери уволок. Выпал снег, и стало очень чисто. Новый котлован и белый снег. Новая глава в начале книги. Оглушает звоном этот век. Век безоговорочной интриги. Старые дома снесут и все. Позабудут прошлое внезапно. Новый дом забором обнесен. От кого? Мне, правда, не понятно. Я скучаю по тому двору... Теплому, зеленому, живому. Стройка так похожа на игру. Только моего не будет дома. Нина ГАВРИЛОВА ШИПОВНИК ЗА РЕКОЙ Нам дарит лес осенний Последние дары, Огнем горит шиповник, Ты только посмотри. Он щедро отдает нам Красу и благодать, До следующего лета Его мы будем ждать. Наполнили корзины, Пора уже домой, И над рекой зеленой Мы видим город свой. И в красоте осенней Блистают купола. Стоять бы, любоваться До самого утра. Михаил ДЬЯКОНОВ ЗА КЛЮКВОЙ Рано утром за окошком Топот ног и голоса. Кто с мешком, а кто с лукошком – Люд торопится в леса. Нудный дождь звенит капелью, Вспять поплыли облака. Лето сбросило веселье, Зноем утомив слегка. На болоте все промокло: Небо, кочки и кусты. Щебетанье пташек смолкло В ближних зарослях густых. Мох усыпан клюквой спелой, Собирай – не соберешь!.. Но от сырости по телу Пробегает змейкой дрожь. Вечереет. Холодает. Изо рта «дымит» парок. День осенний рано тает, Но далек родной порог. Перелазы. Перелазы… Край заклязьменских болот. Нам из грязи – сразу б в князи, Да дорога не дает. Над рекой сереет вечер. «Сушат» снасти рыбаки. Давят нам приятно плечи Грузом ценным рюкзаки. Людмила ИЛЮШИНА * * * Не смейте забывать учителей! Они любили вас и охраняли, Подчас вам заменяли матерей, Во всех несчастьях ваших помогали. Не смейте забывать учителей, Они свое вам сердце подарили. Устраивали праздники, балы, «зарницы» И рядом с вами, как родные, были. Забыв порой про собственных детей, Себя вам отдавали без остатка. А вы, родные, что греха таить, Сердились и судили их украдкой. И вот настал последний этот день. Вам в жизнь идти, нам в школе оставаться. Не смейте забывать учителей И наше школьное большое братство! Владимир ГОНЧАР * * * Осень тѐплый сентябрь расстелила, В позолоте искрится простор, Бабье лето опять заманило В моховой синий павловский бор. Сосен стройные рыжие свечки, Кочи мшистые в топях болот, И грибных косогоров местечки, И трясины, где клюква растѐт. Клюква-ягода, ты ль не царица, Кладезь силы, рубинов пожар, По зелѐному углями ситцу Пьѐшь багульника пьяный угар. По твою здесь сегодня мы душу, Пригласить к себе в гости пришли, Чтобы зимней порою откушать Морс с кислинкою и кисели. Ягод дроби в набирки стучатся, В лес нырнула слепая сова, А в брусничнике где-то постятся С бормотанием тетерева. Лес-дружище, всегда наши встречи Льют на сердце волшебный бальзам, От тревоги, тоски меня лечит Твой весѐлый, волнующий гам. Елена СОЛДАТОВА * * * Любить Россию просто, лишь закрой Глаза в усталых сумерках закатных И ощути отеческий покой И ясность дней, ушедших безвозвратно. Ты вспомнишь мамы серые глаза, Уютный дом, скрипучие ступени, В углу под рушниками образа И бабушку пред ними на коленях. Берез шумливо-грешный разговор. По травами украшенной тропинке Малыш бежит на ближний косогор, В руках держа промокшие ботинки. Соседка, собираясь в магазин, Зашла спросить, не надо ли чего нам. Старик сидит на лавочке один. Ликует утро колокольным звоном. Любить Россию просто, если ты Немел, встречая в юности рассветы, От неба небывалой красоты, И спрашивал, и получал ответы. За это можно даже жизнь отдать, Как при Бородино и под Москвою. А если нам придется умирать, То не за свет реклам умрем с тобою. Любить Россию просто. Как дышать. Мы родились в крови с любовью этой. О ней порой ты можешь и не знать, Но вдруг почувствовать душой поэта. Нина ЖУКОВА НЕ УХОДИ, ЛЕТО Зачем бежишь ты, лето, Куда спешишь? Со мной о жизни, лето, Не поговоришь. Она проходит быстро, Не удержать, И очень жалко годы мне Провожать. И в небе радуга, И солнца свет, И луговые травы – Их лучше нет! В такое время Года не в счѐт, Удачи, радости – Наперечѐт. Ах, лето красное, Златые дни, Надежду в лучшее Несут они. Останови мгновенье, Свой бег убавь! Оставь немного мне Своих забав! Дай насладиться Теплом, красой. Не уходи же, лето. Не уходи, постой! Галина МАСЛОВА * * * Незабудки у дороги, А ромашки - мне по грудь. Колокольчик-недотрога Прозвенел: «Нас не забудь!..» Не забыла, не забуду До последних моих дней, Как с подружками по лугу Мы бежали кто быстрей. Красоте той нету края… Увлекал нас горизонт И заклязьменские дали, И веселый лета звон, Многоцветье, пчел жужжанье И медвяный вкус лугов, И цикады стрекотанье, И мельканье мотыльков, И росы чистейшей россыпь, Щебетанье малых птах И звенящий звук покоса – Ниц склоняющихся трав… Боже мой! Какая благость В дар Тобою мне дана, Что вселяет жизни радость Не на миг – на времена. Любовь ВИОЛЕНТОВА * * * Деревья с солнечной листвой Мелькают в окнах электрички… Она – не верит в волшебство, Но верит в чудо – по привычке. Зелѐный, жѐлтый, рыжий блеск Берѐз, орешников и сосен – И ей показывает лес Красивое кино про осень… Она мечтает о любви И учится летать, как птица: Ведь свысока – красивый вид! (Сейчас, увы, он только снится.) Старается найти ответ На надоевшие вопросы… Важнейший для неѐ секрет С ней разделила эта осень: Что этот сон – не просто сон; Что прошлого – пожалуй, хватит; Что где-то очень близко – он, Такой же, как она, мечтатель… …А листья за окном летят, Деревья расплетают косы… Она так любит листопад, Она так любит просто осень!.. Осенний дождь зажмѐт в горсти, Увидит лес янтарно-алый – Потом, наверно, угостит Стихами с запахом фиалок… А сокровенные мечты Вдруг в небо высоко подбросит, И ей помашет с высоты Огромной рыжей птицей – осень. Надежда СМОТРАКОВА * * * Уезжаю завтра утром В небольшой Гороховец: Град под горкой и на горке, Словно сказочный ларец! Там бежит Оке навстречу, Извиваясь и спеша, Речка Клязьма-хохотушка Полноводна, хороша! Рано утром, по прохладе Побежит дорожка в путь, И пейзажные картинки Замелькают – не заснуть! Красота – леса в округе, По пути глаза озер, Даже дачные поселки Нам сегодня не в укор! Оптимизм и настроенье Вместе с сумкой захвачу, А когда увижу мужа: "Я скучала!"- прокричу...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4