Нина ГАВРИЛОВА НАШ САД Весной шумел он, споря с облаками, Теперь затих мой сад, чего-то ждѐт. Лишь с мягким стуком яблоко На землю упадѐт. И астры разноцветные Красуются, горят. Вобрали краски лета И весело глядят. Вот опустели грядки, Забиты закрома. Без дела не сидели мы, Нам не страшна зима. И вечерами зимними Мы будем вспоминать Наш милый сад любимый И снова лета ждать! Говорят, что анекдоты рождаются из жизни. Вот и я вам хочу рассказать один смешной случай, произошедший в моей семье в середине девяностых. Поехали мы с супругом на пару ночек навестить моих родителей. Дома хозяйничать остались свекровь со свѐкром. В их обязанности входило покормить скотинку: корову, телѐнка и парутройку поросят. У коровы, как на грех, заломилось копыто, поэтому в стадо еѐ гонять было нельзя. На дворе стоял конец августа, в аккурат перед уборкой картофеля. А картошки в те годы сажали соток по 20-40, каждая семья. Хорошо, если колхозный трактор копалкой выпашет, а не повезѐт втиснуться в многочисленную очередь – убирали вручную, под лопату. Собирались родственники семьями: сначала у одних уберут с поля картофель, потом у других, ну а у нас, как у самых молодых, в последнюю очередь. С такой физической нагрузкой справиться было нелегко, поэтому нанимали наших, деревенских, про которых говорили, что у них «ни кола, ни двора», любителей поработать за стопку, за угощение, ну и естественно, за денежное вознаграждение, которое в любом случае потом переводилось на зелѐного змия. К чему я это всѐ рассказываю: чтоб не тратиться на магазинную водку для угощения, ставили бражку, которую потом перегоняли на самогон. Вот и у нас была поставлена бражка, которая к нашему отъезду уже выстоялась, стала светлая, как слѐзка, готовая к перегону. По возвращении домой стала я мыть полы в ванной комнате. А фляга с натурпродуктом стояла на табурете. Задела я еѐ плечом, и как-то очень легко она сдвинулась с места. Так, чтобы без усилия сдвинуть алюминиевую флягу вместимостью 38 литров – да такого быть не может! Открываю – фляга пуста! Я к мужу – так, мол, и так. Ну на кого подумать, как не на свѐкра? Ах, он такой-растакой, ведь знал, что на дело поставлено. Да и как можно столько выпить за три дня? Это ж больше ведра в день! Как подфартило мужику! Вот так, повозмущались, подивились и посмеялись, но из-за своей молодости и стеснительности сказать ни ему, ни свекрови ничего не посмели. Через пару месяцев приехали повидаться в гости к свекрови еѐ сѐстры с семьями. Как это бывает, за столом разговоры про то да сѐ, и про скотинку тоже. Вот тогда и посетовала свекровь: – Не знаю я, как молодѐжь со своей коровой справляются. Ей сколько ни дай корму, всѐ сметает, в кормушке даже объедков от сена не остаѐтся. Я ей полную кормушку сена дала, а она всѐ тут же съела и мычит так, что на всю деревню слыхать – мало ей, добавки просит. Да ещѐ, как на грех, электричество отключили как раз в отъезд детей. Хорошо, хоть водой запаслись, а то на улице ни одного колодца нет. Из фляги утром два ведра налила и вечером остатки выпоила корове. Та всѐ залпом выпила, а на другой день дурь накинула: воду понюхала, что-то ей не по нраву пришлось, полное ведро воды на пол опрокинула. Я ей еще принесла, а она и второе ведро опрокинула! Ну и стой, думаю, без воды до вечера, раз дуришь. Вот и удивляюсь, как можно с такой скотининой своенравной справляться?! Вот тут-то мы и поняли, что зря на свѐкра грешили: – Так это ты, мама, корове бражку выпоила? А мы ведь о другом подумали. Неужели не почувствовала специфического запаха? Это ж бражка выстоявшаяся была! – Как бражка? Нет, никакого запаха не почуяла. Так у меня тогда простуда была, нос заложен. Во флягу заглянула – мути никакой, подумала, что вода. Даже про себя похвалила вас за предусмотрительность. Так вот почему корова всѐ сметала подчистую в кормушке! Конечно, от четырехведѐрной попойки не такой аппетит появится! А мы-то думали, вот это скотинина, жрѐт и жрѐт, и всѐ ей мало! А ей градусы аппетит нагоняли! И воду на другой день вылила – видать, другого напитка ожидала! Смеялись так, что дрожали стены! Вот вам и анекдот готов! Любовь Александрова Нина ЖУКОВА УКРАШЕНИЕ ДЛЯ ИВЫ Уронила ива косы В речку около моста. «Может, кто вплести захочет В косы бант», - мечтала так. И шумит, и косы пляшут По речной воде слегка. Вдруг завяжут наудачу Бант вон те два рыбака? Они каждый день проходят, Ива знает их в лицо, Но десяток рыб наловят И уходят засветло. В монастырь проходят люди, Возле ивы посидят И пойдут… Кто их осудит, Что на иву не глядят? И идут дорогой длинной, Ива в речку слезы льет, Вся в надежде, и поныне Украшенье она ждѐт. Владимир ГОНЧАР * * * Купола, купола! Дня весеннего краски, Майских вишен пурга и сирени цветы. Купола, купола! Из легенды, из сказки, Где небесная синь неземной красоты. Звоныпчел, гудшмелей, запах сладкийжасмина И крестов корабли в мутноватой воде, Высоко в небесах крик повис журавлиный, А тюльпанов огни на цветочной гряде. Мать-и-мачехи цвет, трав весенних побеги, Старина кирпичей, где века, словно сон, Городочки глуши, вы Руси обереги, Чистота родников и церквей перезвон. Убаюкал разлив монастырские стены, Сердца радостный стук заблудился в весне, Нежной зелени дым, облаков белых пена, И Гороховец мой улыбается мне. Людмила КАСАТКИНА МОЙ ГОРОД Я люблю город мой всей душой. Здесь леса и луга – словно диво! И любуюсь я Клязьмой рекой, Что под солнцем сверкает игриво. Приезжайте вы к нам отдохнуть, В город древний с особою статью, Белых храмов чтоб воздух вдохнуть, Легкий он, напоен благодатью. В этом милом, родном городке Наши юные годы летели, И отсюда, совсем налегке, Уходили мы в зной и метели. Как тут песни поют соловьи! А черемухи – словно невесты! Здесь все люди родные, свои, Понимаешь, нужнее всех здесь ты. К обелискам цветы принесем Землякам, защищавшим Отчизну. Потоскуем над ними, всплакнем Да расскажем тихонько о жизни. Мол, не зря ты, дед, кровь проливал, Отстоял и страну, не пропали. А на улице клен – ты сажал! – Выше крыши. Ее поменяли… Город наш все растет и цветет, Уже правнуки мячик гоняют. А за летом уж осень идет, Вон, березоньки листья роняют. И в осенний наряд золотой, И в снега от мороза одетый, Он, Гороховец – самый родной. Он любовью и песней согретый. Под градусами Наталия СЕМЯКОВА * * * Малая речка Волошка Плещется в полусне. Видно при свете солнышка Ракушки в глубине. И никакой печали, Мир, как благая весть. - Папа, давай причалим, Там, где орехи есть. Легкие сарафанчики, Жарко уже с утра, Дует на одуванчики Маленькая сестра. Лодочка покачнется, Тычется в бережок, Язь в глубине проснется, Ветер гудит в рожок. Волнами, переливами, Громом на высоте, Листьями говорливыми, Зайчиками в воде, Сладко щекочет лето, Я по траве бегу. Мама зовет к обеду, К сытному котелку. Шепчутся мать-и-мачеха И загорелый плес. Неуловимым мячиком Прыгает рыжий пес. Папина плащ-палатка, Дождик кропит песок. Радостная догадка: Все это создал Бог? Елена СОЛДАТОВА МОЯ РУКА – В ТВОЕЙ РУКЕ Моя рука – в твоей руке. Нам молчаливое участье Теплом касанья дарит счастье, И дышит память вдалеке, Рассказывая языком ветров и буйных трав о лете Так просто, как лишь могут дети Сказать о поле, о реке, О мамы ласковых словах, О солнца нитях золоченых, В рисунок радуги вплетенных, О снежных горных головах, О неожиданных делах, Судьбою в вечность унесенных. Моя рука – в твоей руке. Не потревожены минуты Веков, дороги чьи так круты: Идти по ним – лишь налегке, С моей рукой в твоей руке. Станислав ДРОЗДОВ НЕ СТАВЯТ БАКЕНОВ НА КЛЯЗЬМЕ Была ли Клязьма судоходна? У нас спросите, стариков! Была. И очень полноводна, Порою шла из берегов… Но минули незримо годы, И нет красавицы реки – Давно не ходят пароходы, О коих помнят старики… Гудки, умноженные эхом, Будили сонный городок, И мчалась детвора со смехом На каждый радостно гудок! На праздники детей катали Вдоль берегов родной реки, И многие тогда мечтали Пойти, конечно, в моряки! Но так случается частенько – Мечты сбываются не все… И Клязьма гибнет помаленьку В своей диковинной красе… Вся зашнурована в корсете Из тальников, песчаных кос, И нет уж той реки на свете – На берегах которой рос… Не ставят бакенов на Клязьме, Фарватерных не жгут огней… А вам-то не мечталось разве, Чтоб пароходы шли по ней?! 4 апреля 2017 года гороховецкому баснописцу Константину Сергеевичу Елисееву (1932 – 2012) исполнилось бы 85лет и 25 лет его единственной книге басен «Коты из темноты». Этот сборник гороховецкому автору в 1992 году помогла издать в местной типографии районная библиотека. Басня – особенный жанр, трудный. Язык таких произведений иносказательный. Однако в образах животных, в их неблаговидных или смешных поступках угадываются люди. Несмотря на то что басни Константин Сергеевич писал в 90-е годы, они не утратили своей остроты и актуальности. СТОРОЖ КОЗЕЛ Козел, Еж, Заяц и трудяга Крот Решили в общий сад объединиться, А осенью мечтали урожаем поделиться. Не решена была одна лишь из забот, Кто будет караулить у ворот? Всем коллективом выбирали варианты допоздна. Крот – тихоход. Косой, известно, всех шорохов боится. Конечно, можно было выбрать сторожем Ежа, Но почему-то все сочли, что он стоять ленится. И, наконец, решили выбрать сторожем… Козла! Козлу отдали плату наперед, Учитывая то, что он не курит и не пьет, Козел усердно сторожил: Не спал, не пил, из сада на обед не выходил, Но сытым ежедневно был. И вот настало время для дележки. Пришли и ахнули друзья: Напрасно припасали ложки, В саду не обнаружили ни фруктов, ни Козла!!! * * * Чтоб впредь таких постов Козлам не доверять, Их вкус и совесть надо знать. Юрий ОПАРИН ПРИГЛАШЕНИЕ В ГОРОХОВЕЦ Белокаменные храмы Своей стройностью легки, Словно лебеди, прекрасны В отражении реки. Это мой любимый город Под Пужаловой горой. Пусть Гороховец не молод, Но я рад, что он такой. Приезжайте, посмотрите, Удивляйтесь старине, По музеям побродите В первозданной тишине. Здесь как будто все застыло, Время словно не берет, Из веков дошло, как было, Сохранилось и живет. Вам откроются все тайны, Двери стареньких ворот, Где молитвы светлой милость Колокольный звон несет. Белокаменные храмы, Милых улиц красота. Вам историю расскажут Сердцу милые места. Город с вечностью в сраженье: Шлемы, купола блестят, Воды Клязьмы в отраженье Память давних лет хранят. МЕДВЕЖЬИ БАЙКИ Развязка после, а пока… Медведю кто-то в темноте намял бока. В нем нала боль, кипела месть. Нельзя ни лечь ему, ни сесть. Себя ощупал он три раза: Разбита челюсть, нету глаза. «К Лисе сходить? Но вроде бы неловко, Она бы все устроила, плутовка». Вопрос с Лисой не разрешим. Решил, что сам наложит грим. Такая мысль, ведь это – прелесть! К ушам – привязанная челюсть. И чтоб ни в чем не осрамиться, Перебинтована глазница. А уторм, выйдя на свет божий, С Бобром столкнулся рожа к роже. «С тобой случилось что, быть может, чем помочь?» «Да, пустяки, провел бессонно ночь». Так удался один обман, Тем самым скрыт позор и срам. Но не успев оправиться от стресса, Как был наказан вновь повеса. А на вопросы: «Что случилось?» - Смущенно отвечал: «Берлога обвалилась». А в третий раз уже наврал, Что будто с дерева упал. Врунишку не стыдили звери, А просто перестали верить.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4