Рассказы Павла Булыгина скрылся в покрасневшей воде. Вандему оставалось пробежать (теперь уже по мелкому месту) не больше сажени, когда из-за камней, наперерез, ловко отталкиваясь хвостом, бросился большой крокодил. Вандему взвизгнул и побежал назад, но обезьяна с воплем обвила его ноги и оба покатились в воду. Крики ужаса соединили оба берега. Мы с Бенклевским осыпали крокодила градом пуль из больших револьверов, но пули бессильно щелкали по его броне и рыли воду около него. Старик Габризгер на том берегу поднял руки к небу... Крокодил был уже около мальчика, когда из-за скалы галопом вынесся конь Асфау. Диким воплем старый воин остановил крокодила, пронесся около него, ткнул ему в глаз копьем и левой рукой успел выхватить из воды обезумевшего мальчишку. Крокодил вильнул в воду. Асфау выскочил со спасенным мальчиком на берег. Обезьяна, визжа, моталась сзади, держась за хвост коня. Вероятно, непрошенный балласт пугал лошадь и дал ей этот бешеный аллюр. * * * Весело трещат, дымят и пылают костры бивуака. На них на шампурах переворачиваются и вкусно пахнут четыре барана. Ашкеры суетятся рядом. В темносапфировой беспредельности неба непрочитанными алмазными письменами горят вечные мысли Творца... В большой палатке Бенклевского идет «гебир» - пир. Мы с Бенклевским сидим в углу на покрытых коврами седлах, рядом с нами ухаживают друг за другом охмелевшие старики, у стен пируют слуги, Вандему и обезьяна. Только что состоялось примирение: старый Габризгер вошел со спасенным сыном в палатку и в землю поклонился Асфау. Тот в пояс ответил ему. Неудачливый Азу (кракодил) помирил старых друзей и теперь они вспоминают былые походы и многолетнюю дружбу. За тонкой стенкой палатки фыркают и жуют ячмень отдыхающие мулы. В открытую дверь роскошно сверкает ночное небо Африки.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4