Рассказы Павла Булыгина Мы добрались до Екатеринбурга. Был полдень. Я сидел в здании станции с моим попугчиком-комиссаром и поил его водкой для улучшения наших дружеских отношений, которые в дальнейшем могли мне пригодиться. Прибыл какой-то поезд, и на станцию хлынула толпа крестьян и солдат с чайниками за горячей водой и покупкой еды. Некоторые из них проходили мимо нашего столика; я испугался, увидев среди них солдата моего полка, из моей роты, одного из тех, кто вынес меня из-под огня в деле под Владимиром-Волынским в 1916г. и который позднее по моему представлению получил Георгиевский крест. Я хотел дать ему понять, чтобы он не признавал меня, но было слишком поздно: «Здравия желаю, капитан, - сказал он, - как ваши дела?» Я резко ответил, и солдат, кажется, поняв, что совершил ошибку, или просто торопясь на поезд, поспешно попрощался. Я поднял глаза на комиссара, смотревшего на меня внимательно и злобно. «Извини, товарищ, я на минутку», - сказал он и отошел. Я остался один и нервно взял сигарету из портсигара. Что делать? Бежать и смешаться с толпой было нелегко, так как они знают меня в лицо. Возможно, мне удастся что-нибудь наврать, и я постарался составить план. «Товарищ, вы арестованы», - прошипел голос, принадлежащий комиссару. Он стоял с двумя вооруженными людьми: один был матрос, другой - малый в старой серой солдатской шинели - выглядел головорезом. «Почему?» - спросил я. - «Вы офицер и скрываете это». - «Это ошибка. Солдат, вероятно, принял меня за моего брата-близнеца, который действительно офицер, но я за него не отвечаю». Это было первое, что пришло мне в голову, и, конечно, было очень наивно. «Здесь всё выяснят. Идите», - было решение матроса, и он грубо схватил меня под руку. У меня не было возможности протестовать против этого. Я был доставлен в большое красное здание тюрьмы и передан тюремщику. Он говорил со мной достаточно вежливо и поместил в большую общую камеру, где уже было много заключенных. Там был старик, которого называли Профессор, он курил, кашлял и не отвечал ни на один адресованный ему вопрос. Вскоре его взяли в тюремный госпиталь, как нам объяснил тюремщик, но, возможно, он был расстрелян. Было ещё пять офицеров, один из которых, очевидно, - провокатор. Он кидался к каждому вновь прибывшему и конфиденциальным шёпотом спрашивал, знают ли они, что под московский Кремль заложены мины, и в каком «клубе» (очевидно, имелась в виду партия. - Прим, переводчика.) они состоят. Было также двенадцать «мешочников», которые постоянно менялись. Кормили нас очень плохо. Некоторые получали пищу с воли от своих родных или друзей, но я вынужден был довольствоваться установленным рационом. Это было ужасно! Селедка и маленькая кружка зловонной воды, иногда - кусочек грязного хлеба. Это вызывало жуткую жажду, в чём
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4