42 Рассказы Павла Булыгина IV Очнулся ночью. Холодно. Над головой - звезды. Лес. Рядом спит у костра Тигрэ с копьем. Где он? Что было? Голова болит. Воды бы. Пошел, шатаясь, к речке, намочил голову. Легче. Вспомнил и заплакал. Что теперь? Сел на камень, плачет. Сзади из чащи баобаба, зацепившись за ветку, поползло вниз и к нему толстое серое тело удава. Выгнулся, ударил в спину страшной головой и, захватив упавшего в воду лицом, поднял и, свернувшись пружиной назад, ударил им о ствол, потом подтянул в гущу и долго хрустел в своих кольцах Мишиными костями, приготавливаясь проглотить... Долго рассказывал мне о Мише мой проводник - старый охотник Тигрэ - сидя поджав ноги в углу моей палатки, где я, устроившись на вьючных ящиках, при свече с аппетитом уничтожал застреленную днем цесарку. Кончил слезно... «Хороший «гета» был... пел хорошо... Абиссинский человек так не умеет, европейский человек умеет... Европейский человек все умеет...». И посмотрел на флягу с ромом... VI Недавно видел я вернувшегося из каравана англичанина. Пришел он из «страны золота и слоновой кости» - Уалаги. Далеко, у границы Судана, 38 дней пути. Говорит, что в болотах к востоку от Уалаги живет племя, которым правит старая королева. Живет она в хижине, забор которой утыкан слоновыми бивнями. Показывается народу раз в году, совершенно нагая. В Уалаге говорят, что она - белая... Не Дунька ли?... VII Об Ашиновцах слышал я еще в России, хотя и очень туманно. Помню вот что: Русское Правительство, которому сдали французы пленных, судило их, но подоспел Высочайший манифест по случаю какого-то торжества, и они были помилованы. Их отправили в Сибирь и расселили по дальним Забайкальским станицам. Пробившаяся с Егором сотня ушла в Абиссинию и, верно, через консула вернулась домой. О ней здесь совсем не вспоминают. Абиссиния 1925.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4