Рассказы Павла Булыгина жения Креста Господня, «Маскаль» - Крест), когда в Аддис-Абебе бывает торжественный и эффектный праздник с парадом, церемониальными плясками священников и монахов вокруг шеста с пучком зелени, изображающим Крест Господен - с этого дня «кремт» прекращается, как отрезанный. Итак, начался «кремт», а с ним и горячка работы. Я уже не мог часами сидеть на поляне, посадка нового и репикаж прошлогоднего кофе заняли мое время - надо было использовать дожди и добиться максимума результатов работы, ибо от этого многое зависело в моих делах. Тут-то и начались враждебные действия обезьян против меня. Они не только опустошали мой огород, но губили кофе, обрывая с ветками ягоды на взрослых посадках, утаскивали соломенные шалашики, защищающие от зноя пересаженный молодняк и вытаскивали из земли само молодое растение. Было похоже, что все племя решило испортить мою работу и действует по определенному плану и директивам. Мое терпение истощилось, и я решил защищаться. Случилось это тогда, когда у меня на глазах большая тотка вытащила, несмотря на крики сбегающихся рабочих, отличное, свежее, прекрасно перенесшее пересадку растение и умчалась к речке на трех лапах, держа в четвертой деревцо, переправилась на другую сторону ручья и, чувствуя себя дома и в безопасности, влезла на ветку, все еще держа кустик в задней лапе, понюхала его, оборвала листья и, зевнув и почесав рукой спину, выпустила вниз в речку кофейный кустик так равнодушно, как бы и вообще никогда им не интересовалась. Это переполнило чашу моего терпения, и я пошел за винтовкой. Когда я вернулся, все племя опять было в кофе. Увидев винтовку, тотки с визгом бросились домой, но одна, большая, запуталась в кусте. Я выстрелил, и она свалилась вниз. Ашкеры принесли мне ее. Это была огромная тотка - я не видал таких. Правое ухо у нее было надрезано и мочка далеко опущена вниз - так украшают себя негритянские модницы. Ашкеры пришли в восторг: «Шанкала!» (негритянка!). Я велел повесить обезьяну на шесте, взяв под мышки на подпорки и поставить шест у гряд посадок для устрашения прочих, а сам ушел домой. Мне было жаль обезьяну, но что было делать? Утром узнаю: труп обезьяны пропал с кола! Пошел туда. Действительно, пропал. Кто взял? Леопард? Гиена? Но следов рядом нет, да и высоко - только свалив шест, могли бы они взять ее, а шест цел. - Что за чудеса? А, Абачанака? Старик подумал и решительно сказал: - Обезьяны унесли - похоронили... Я пошел к обезьянам, их не было. Я обрадовался: напугались! Но напрасно! Они переселились лишь на кактусовую заросль, шагах в 70 от прежнего места и этой же ночью напали на плантацию и устроили такой погром, как бы мстили мне. Можно было подумать, что они плясали
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4