Рассказы Павла Булыгина 34 Газета «Руль», Берлин,№2257 29 апреля 1928г. Обезьянья царица Я люблю обезьян. Я всегда их любил. Еще со времен детства, своего матросского костюмчика и воскресных посещений Зоологического сада в Москве, откуда с трудом уводила меня за руку гувернантка. Я мог часами простаивать около ржавой обезьяньей клетки, кормя их хлебом и сахаром. Я никогда не дразнил их. Смешно было видеть, как сморщенная старческая ручка мартышки ухватит нервно кусок сахара и тянет к себе. И, не доверяя ни мне, ни своим товаркам по клетке, забравшись на ветку голого дерева, обезьяна, чмокая, грызет сахар и засовывает откушенные кусочки за щеку - на запас. И за границей я часто бывал в зоологических садах, ходил отдыхать от сутолоки шумной жизни. Итак, я всегда любил обезьян, и потому то двойное убийство, о котором я хочу рассказать и к которому я был принужден суровой жизнью, очень тяготит мою совесть. Дело было так: усталый и пыльный караван привез меня и мои чемоданы на плантацию «Дубона», в сердце страны гураг «Марокко». Пять дней шли мы от Аддис-Абебы, перевалили склоны горы Фурри, обогнули вулкан «Закуалла», где у замолкшего кратера живут бесчисленные монахи, охраняющие священное озеро, спустились в великолепную долину крокодильей реки Ауаш, долго и утомительно тянулись по спаленным солнцем каменистым и известковым холмам и отрогам горного кряжа «Марокко». Мулы еле-еле двигались, опустив головы, по горячим тропинкам, выдолбленным в известняке ногами бесчисленных, прошедших здесь караванов. Наконец, вошли в лес, вернее, рощу из нескольких сотен могучих баобабов-Уорки, из которых каждый был тоже рощей - его опущенные вниз ветви проросли в землю, проросли и десятки толстых, опутавших его лиан, все это спуталось, перепуталось - получилась роща стволов вокруг исполина, под его могучей кроной. Это было раздолье для разноцветных птиц и проворных обезьян, а их было множество: рыжие тотки (лемуры) мелькали по вепсам, их любопытные рожицы внимательно разглядывали нас, прячась при нашем приближении. Дорогу степенно, высоко подняв зад, перешла большая обезьяна и лишь оскалила зубы на улюлюканье ашкеров - это был каницефал или по- абиссински «Джинджиро». Абиссинцы хорошо относятся к обезьянам, но, конечно, не упустят случая подразнить и покричать вслед. Они особенно дружны именно с каницефалами, которых множество в Аддис-Абебе живет в домах. И мне часто приходилось видеть задремавшего под знойным соли-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4