жу его наготове, как заместителя старшему из рабов - Дессалину - напивающемуся по вечерам с исключительным постоянством... Абачанака стар, если не по годам, то по дрожащим коленям, живёт с уродливой женой, сильно бьющей его, и с почти белым ребёнком. - Соу Джин, - повторил он. Я не понял: Как? - человек-гиена? Он рассказал. - Слушайте. В полуверсте от меня живёт старик. С ним лучше не встречаться. Обыкновенно он угрюм, но, если встретив человека, скажет ему похвалу, погладит ребёнка или саблю воина - заболеет ребёнок и заржавеет «гурада». Днём он работает в поле как все, но лишь стемнеет и встанет туман над плантацией, «чарака» (луна) выдвинется ярко из колючих мимозовых кустов - крадётся чащей голый, чёрный старый человек на четвереньках. Теперь он - гиена, он повторяет все её ухватки и ухает, подражая ей. Но не очень похоже - что-то более злое есть в его крике, чем в крике гиены, и встретив человека, он не убегает, как она, а может броситься на него - человек становится зверем, злее и отважнее зверя... Он забирается во дворы отдельных хижин, и горе отбившемуся от стада барану или козе - перегрызёт горло и выпьет кровь. Его можно убить, не только не страшен суд и наказание, но с полной уверенностью в награде от нового Альгораша (наследника и регента), который беспощадно вешает пойманных «Соу-джинов». Застрелить можно, заковать можно - никто не заступится и все отвернутся - но как решиться? Если в спину... Избегают его встречать, и напрасно будет стараться правительственный чиновник, прослушав несколько вечеров крики Соу Джина, узнать, кто он - никто не знает. А если какой-нибудь отчаянный, напоённый «талой» (водкой) и разболтается - то всё равно соврёт... Напрасно и я несколько дней по неопытности пытался узнать его имя, с самыми искренними намерениями познакомиться с ним для дополнения своих впечатлений об Африке - все улыбки делались каменными и даже Абачанака перестал приходить вечерами к воротам, где я среди стариков вверенного мне племени встречал обыкновенно закат. Но всё же мы встретились. Было это так. Я с двумя копьеносцами, Тассой и Абачанакой, и тащившим мою винтовку мальчишкой Вандему, обойдя плантацию, посидел под огромным шатром баобаба и пошёл без цели по вечерней дороге. Медленно гасло ещё яркое солнце, пахло травой. Сел отдохнуть на кривые, вылезающие буграми из земли корни. «Страницы ушедшего»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4