Рассказы Павла Булыгина 26 лился. Кольцо врага снова сжималось; сзади была река, а впереди - единственная возможность проскочить через железную дорогу у станции Медве- девской и уходить вновь на негостеприимный, но теперь быть может опомнившийся, Дон... Армия в полторы тысячи человек собиралась для последнего броска... Было ненастное утро. Похоронно точил мелкий надоедливый дождь. Я и Мураков сидели под навесом сарая на мокрой, славно пахнущей кукурузной соломе и беседовали. Мураков рассказывал мне, видимо тоскуя, о своем старом доме в Москве на Плющихе, о семье, о детстве, потом, помолчав, сказал: «Знаешь что, мой друг, у меня есть к тебе просьба - мне кажется, что я того... в ящик сыграю скоро, быть может на днях - так вот что, ты уцелеешь, возьми тогда у меня в левом кармане вот эту тетрадь и сбереги... Коли попадешь домой, отдай моим, вообще же, делай с ней, что хочешь... читай сам... я тебя люблю, ты поймешь... Здесь так, запись моих настроений за это время..., быть может, чувствительно слишком, так ведь это не для критиков!!..» Я попробовал пошутить и сказал, что ещё вместе в Москву входить будем, но он остановил меня: «Что ты, дружок, полно, ведь я не боюсь же... Да и пора - судьба и то глупо бережет меня, до сих пор не ранен... Да, пожалуй, и лучше - изломался я, изверился... Для борьбы ещё годен, ну, а для строительства там никакого - не такие нужны будут... Только смотри, коли неаккуратно подранят, не бросай, а помоги... докончи... сам боюсь, измучают негодяи... а я уж тебя... Слово ведь дашь?» Я обещал и переменил разговор. Ночью был бой. Генерал Марков вел остатки 1-го Офицерского (впоследствии его имени) полка на бронированный поезд, перегородивший нам путь через железную дорогу. Сзади, кажется, корниловцы и черкесы сдерживали наседавших от колонии красных. Справа от нас оглушительно и металлически звонко били по броневику наши две последние пушки. Охрипший неистовый голос из темноты закричал: «Господа офицеры, я - генерал Марков - приказываю вам взять поезд! За мной!!!» И молча кинулась вперед редкая цепь... Слева от меня кто-то ахнул и упал через голову. Я подбежал, повернул на спину - Мураков! Глаза закрыты, под сердцем кровь - добивать не надо... поцеловал его и побежал, но вспомнил, вернулся, разорвал китель, выхватил мокрую тетрадь и опять бросился туда, куда бежали мимо меня согнувшиеся молчаливые фигуры.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4