22 Рассказы Павла Булыгина среднего роста, с лихо сдвинутой на затылок папахой и спущенной с плеча буркой. Проходя мимо, я сжал ему локоть и, на его испуганный и гневный взгляд, кивнул головой в сторону и пошел на менее людную часть платформы. Он подошел ко мне, держа руку на револьвере в отстегнутой кобуре. «Что такое?», - грозно спросил он. «Послушайте, я - офицер. Сейчас я слышал, что «товарищи» хотят сорвать с вас погоны...» «С меня? Посмотрим... - он тихо свистнул, и из толпы вышли к нам два громадных казака в бурках с карабинами. - Позвольте представиться: я - подъесаул Г., простите, ваша фамилия? Премного обязан за предупреждение. Хотите ко мне в теплушку?». Я отказался. «А с этими молодцами я, знаете, никого не боюсь - старички... Кале- динские... Слышали воззвание Атамана к старикам?» Подъесаул оказался знаменитым тогда на Дону партизаном Г. и ехал теперь в Новочеркасск, вызванный для «разноса» помощником Атамана Каледина М.П.Богаевским, за не слишком демократическое усмирение какого-то рудника. Предстоящий «разнос» и его последствия, видимо, очень волновали его, и он спрашивал мое мнение о том, могут ли его за это отстранить от командования отрядом. «А я, знаете, задал «товарищам»... Я ведь их там 12 человек на фонарях повесил - «инохородние», знаете... И вот с этими дидами все...», - он показал на своих телохранителей. Один из дидов конфузливо ухмылялся в огромную заиндевелую бороду, а другой - неодобрительно поглядывал на мою «товарищескую» телогрейку. «И теперь я без них ни шагу, а то, знаете, приятелей развелось много... Ну как, пойдем ко мне?» Я отказался опять, и так как паровоз стал проявлять признаки нетерпения - свистел и пыхтел, я купил у какого-то гражданина с ярко выраженным типом «товарища-дезертира» бутылку водки, чтобы согреться, и отправился на паровоз. Мы тронулись. Я разбудил Д., крепко спавшего свернувшись за топкою, дал ему водки, выпил сам, угостил машиниста и кочегара. Это нас ещё сблизило, и они стали делиться со мной Царицынскими новостями, что было для меня очень интересно. Прошло три месяца. Был поход по Кубани. Санитарный обоз Д.А. спускался к реке, где налаживалась переправа. Ласково и нежно догорали розовые дали, смешиваясь с темной синевой апрельского вечернего неба. Было тепло, пахло оттаявшей степью. Я лежал на своей телеге и разговаривал с возницей. Прорысила мимо сотня донцов и спустилась к реке. Я задумчиво смотрел им в след, стараясь вспомнить, что связано у меня в
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4