Поиски, находки, исследования Т.П. Тимофеева КАК СНОСИЛИ ЦЕРКВИ ВО ВЛАДИМИРЕ Закрытие и уничтожение православных храмов, объективно выпавших из уклада жизни в первые десятилетия советской власти, закономерно. Использовать эти весьма специфические здания для каких- либо иных целей, кроме богослужения, без больших затрат часто не удавалось. В 1920-е гг. сохранить закрытые и неиспользуемые храмы было крайне трудно, если не сказать - невозможно. Усилия музейных работников в их защиту наталкивались на непреодолимые препятствия. В глазах представителей власти и в обывательском сознании церковные здания становились чуждыми и лишними. Их историческая, художественная, градостроительная ценность не могла перевесить тогдашние реалии, преодолеть идеологическое давление. В 1927 г. провинциальные музеи лишились финансовой поддержки государства, пусть даже самой скудной. В начале 1930 г. шесть из восьми тысяч памятников, в том числе 70 % церковной архитектуры, Главнаука сняла с учёта1. В эти годы город Владимир лишился целого ряда кирпичных приходских церквей XVIII в.: Николо-Златовратской, Пятницкой, Борисоглебской, Сергиевской, Богословской, Ильинской, Мироносицкой, а также собора и колокольни Рождественского монастыря, колокольни Княгинина монастыря, лютеранской кирхи, Владимирской часовни. Находились эти символы прежней эпохи по преимуществу на центральной магистрали, получившей революционные названия в честь III Интернационала и М. В. Фрунзе. Такой явный диссонанс не мог длиться слишком долго, поэтому эти церкви были обречены. Бытует представление, что церковные здания уничтожались самым варварским способом: взрывались с помощью динамита. Возможно, отдельные показательные случаи и наблюдались, особенно в ранние годы. Но гораздо чаще снос церквей происходил совершенно иначе. В 1920-е гг., когда закрылось подавляющее большинство храмов, государство имело весьма ограниченные материальные ресурсы, в том числе для нового строительства, а потребность в жилье неуклонно нарастала. Использование кирпича от разборки старых зданий приобретало характер такого материального ресурса. Заметим, справедливости ради, что вторичное использование материала разобранных ветхих храмов всегда практиковалось в русском обиходе. Обветшавший церковный сруб могли продать или перевезти в другое место. Древесина, уже не годная для строительства, часто шла на обжиг кирпича для нового храма. Всегда находились желающие купить брёвна, доски, камень, кирпич, железо от разобранного строения. Покажем этот рациональный подход к сносу церквей в 1920-е гг. на некоторых владимирских примерах. Городские церкви, как правило, располагались в густонаселённых районах, и снос их требовал определённой регламентации, чтобы он не стал угрозой для населения. К тому же грамотный демонтаж высокого каменного здания представлял собой непростую архитектурно-инженерную задачу. В 1924 г. после осмотра древнего здания Успенского собора Княгинина монастыря архитектором-реставратором П. Д. Барановским было принято решение о сносе некоторых его частей. Этот храм попал в поле его зрения в связи с делом о сносе Рождественского собора в бывшем Архиерейском доме, который собирались сломать под предлогом нужды
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4