54 Краеведческий альманах уехал и не вернулся. Директором института стал С. Л. Бастамов - человек умный, способный, но сложный. Бастамовым было создано несколько отделов: магнитный, сейсмический, теоретический, аэродинамический, ветряковый и атмосферного электричества. Магнитным отделом, в котором работал Владимир Александрович, руководил В. И. Пришлецов. Институт располагал библиотекой, электростанцией и общежитиями для технического персонала и научных сотрудников, которые были хорошо подобраны ещё Рябушинским. Повезло Владимиру Александровичу и ещё раз. В декабре 1922 г. он узнал от друзей, что рядом с Кучино в школе дачного посёлка Салтыковка нужен преподаватель физики. Грех было не воспользоваться такой возможностью получить дополнительный заработок. Владимир Александрович познакомился с директором школы Иваном Дмитриевичем Волочковским (директор в 1922- 25 гг.) и 19 декабря оба поехали в Москву в уездногородской отдел народного образования на приём к заведующей отделом А. П. Леоновой, которая сначала направила Владимира Александровича на собеседование к преподавателю физики Э. И. Ус- ситу. Эдуард Иванович, оценив педагогический опыт и интеллектуальный уровень соискателя, коротко резюмировал: «Можно назначить». На следующий день Владимир Александрович, не переставая удивляться тому, «как легко и просто <...> решился столь серьёзный» и жизненно важный для него вопрос, начал работать в Салтыковской школе. Итак, 20 декабря 1922 г. Владимир Александрович стал торить одновременно три жизненных тропы - учебную в Московском университете, научно-исследовательскую в Кучинской геофизической обсерватории и педагогическую в Салтыковской школе. Непростое это было дело, трудное и тяжёлое, но иначе ему с семьёй было не выжить, и не стать тем, кем он стал. Что из себя представляла Салтыковская школа и каких результатов добился в ней Владимир Александрович?19 Школа была размещена в отдельно стоящем двухэтажном каменном здании в парке. До 1918 г. здесь находилась частная гимназия Александры Ивановны Тухомицкой, в которой обучались совместно мальчики и девочки. Позже школа была переведена в другое здание, а в середине 1920-х годов закрыта. Педагоги школы Тухомицкой держались обособленно от преподавателей Салтыковской школы, общения между ними не было. Как велось преподавание у Тухомицкой, Владимиру Александровичу выяснить не удалось. Но школа почему-то была на особом счету в Наркомпросе, поскольку её выпускники поступали в Московский университет без экзаменов. В Салтыковской школе было семь классных комнат, зал для общешкольных и общественных мероприятий, учительская, в коридоре располагалась пустующая вешалка; главный вход был закрыт для экономии тепла, пользовались «чёрным»; отопление было скудным; ученики и учителя во время уроков не снимали пальто; не работала канализация; здание было очень запущенным. Но такая обстановка была не только в Салтыковской школе, а в подавляющем большинстве школ страны. Директор школы Волочковский распорядился, чтобы Владимир Александрович проводил уроки физики во всех классах, и тот, прежде всего, поинтересовался - какие в школе есть пособия для уроков физики. Их оказалось очень мало: десяток географических карт, «волшебный фонарь» с керосиновой лампочкой, несколько диапозитивов, стереоскоп, глобус, доска и мел. Специальных физических приборов не было вообще. Как в таких условиях проводить уроки физики? Физика была «меловой», но выручали опыт и смекалка. Владимир Александрович проводил занятия, используя для изучения физических законов явления и предметы домашнего обихода: самовар, телефонный столб, русскую печь, керосиновую лампу и другие. Когда школьная жизнь понемногу наладилась, Владимир Александрович стал возить учеников в Москву и проводить уроки в Центральном физическом кабинете, созданном Наркомпросом специально для школ 2-й ступени. Материальные и бытовые трудности школы, учеников и учителей в условиях всеобщей нищеты, неустроенности и трудностей были только частью проблем, которые должны были преодолеть школы Советского Союза. Правильнее сказать, не преодолеть. В стране необходимо было создать новую, советскую школу, построенную на иных идеологических и социальных принципах, чем те, на которых зиждилась старая, дореволюционная школа. В той, старой школе, Владимир Александрович учился. Он её знал не поверхностно, а изнутри и великолепно, со знанием дела и приязнью описал20. Теперь ему предстояло строить новую школу. И он это стал делать добросовестно и заинтересованно сначала во Владимире, а позже в Салтыковской школе. В этом отношении ему можно было и позавидовать, и посочувствовать. Позавидовать, потому что он всегда стремился к познанию нового, неизведанного, не боясь трудностей, проявляя волю, настойчивость, инициативу и самостоятельность в решении стоявших перед ним задач. Это всё он обрёл в советской школе. Посочувствовать, потому что при строительстве советской школы приходилось многое предавать забвению из того, чем ему была дорога гимназия, её атмосфера и педагоги. И он нашёл верный компромисс в той непростой ситуации, в которую его поместили обстоятельства. Он сумел адаптироваться в новой социально-политической среде,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4