44 Краеведческий альманах полиэтиленовые баки литров на 40. Всё это загружалось в кузов цельнометаллической «Газели», я каждое утро заезжал за бригадой, и мы отправлялись на работу. Добытый «загрязнённый» грунт засыпался в мешки, и я отвозил его на временное хранение в помещение, которое тогда готовилось под складирование люминесцентных ламп на площадке бывшего мусоросжигательного завода. Надо ещё отметить, что найденный загрязнённый грунт засыпался в мешок вместе с «чистой» землёй, чтобы концентрация в мешке тоже не превышала допустимый уровень радиации. Поэтому они умышленно делили «грязь» на части и помещали в разные мешки, разбавляя незагрязнённым грунтом. Вряд ли я сейчас, 20 лет спустя, вспомню все точки, где мы удаляли загрязнённый грунт. Но о наиболее интересных местах хочу рассказать. Ещё надо пояснить, что источник загрязнения - это просто земля, как правило, сконцентрированная в одном месте. Возможно, что радиоактивный состав, который небрежно выбросили, мог находиться ранее в металлической баночке или на бумаге, но за 50 лет эта «упаковка» полностью разрушилась, а радиоактивность осталась. Ведь в 1950-е годы почти не было полимерных материалов, которые не разрушались так быстро. Одним из самых запомнившихся мест была точка на территории парка им. Пушкина у подножия невысокого склона от Успенского собора. Сейчас там везде заборы и ограды, а тогда их не было. Мне удалось совершенно спокойно на машине заехать на территорию парка, объехав собор по нижней дороге. И пока мы работали, никто не подошёл к нам и не поинтересовался, чем мы занимаемся. Видимо, на схеме точки были указаны довольно точно и нам не пришлось долго искать загрязнение с помощью дозиметра. Я не помню, чтобы мы ходили с дозиметром десятки или сотни метров. Найдя место на «зелёном лужке», где «фонит», специалисты начинали аккуратно раскапывать его, проверяя дозиметром каждую лопату и то место, откуда был взят грунт. «Чистая» земля аккуратно складывалась в кучу. По мере приближения к источнику радиации радиоактивность усиливалась. Мы довольно быстро нашли загрязнённый грунт, засыпали его в разные мешки, разбавили чистой землёй, проверили уровень излучения от мешков, загрузили всё в машину и уехали. «Точка» была ликвидирована. Естественно, возникает вопрос: откуда в центре города возникло это загрязнение? В 1950-е годы радиоактивный состав применялся на заводе «Точмаш» для нанесения на циферблаты приборов для их «свечения» в тёмное время. Помню, что у моего отца в 1960-е годы были наручные часы с чёрным циферблатом, с зелёными точками у цифр и зелёными полосками на стрелках. Он показывал мне эффект свечения в темноте. Наверное, взрослые тогда понимали, что это радиоактивный «фосфор» (так говорили мальчишки), но никаких опасений у них это не вызывало. Поэтому в 1968 году, когда мы на уроках физики проходили «радиоактивность» и счётчик Гейгера, я принёс в школу эти часы и поднёс их к счётчику. Он сразу же часто-часто «застрекотал». Аналогичный состав наносили и на военные приборы. А на сборке приборов работали молодые девушки, которые тоже радовались эффекту свечения в темноте. В те годы основным местом развлечения молодёжи вечерами была танцплощадка в парке им. Пушкина. В какой-то момент наших работ прозвучала версия о том, что были случаи, когда девушки, придя на танцы, мазали брови этим «фосфором» и они начинали светиться, производя эффект на окружающих. Полупустая баночка вполне могла быть выброшена в темноту недалеко от танцплощадки. Мало кто знал тогда о радиации и, уж конечно, её не боялись. Ещё одну точку загрязнения мы нашли во дворе пятиэтажного дома на проспекте Строителей недалеко от школы № 15. Здесь были установлены металлические столбы для сушки белья. Как всегда, на строительной площадке остаётся строительный мусор, который потом засыпается землёй и это называется «благоустройством дворовой территории». При наших раскопах в этом месте мы наткнулись на остатки бетонных конструкций, под которыми «фонило». Пришлось применять компрессор и отбойный молоток. Работа не закончилась одним днём. Поэтому яму огородили специальной маркировочной лентой. Но на другой день работу завершили. Причём, насколько я помню, работники «Радона» говорили, что в данном месте радиация исходила от одного небольшого твёрдого предмета, похожего на камешек. В этой связи мне вспомнилась «байка», которую рассказали мои бывшие коллеги из объединения «Техника». В 1950-е годы, когда начинало работать Опытное конструкторское бюро ОЗПО, находившееся на Студёной горе рядом с авиамеханическим техникумом, в некоторых отделах работы выполнялись по «закрытой тематике», то есть засекреченные с особым допуском сотрудников. И вот была такая тема по изготовлению манипулятора для работы с радиоактивными образцами в зоне повышенной радиации. Ну, например, в атомной промышленности. Манипулятор работал с предметом определённой формы, который был выполнен из обычного металла по размерам заказчика. На завершающей стадии успешных испытаний манипулятора кто-то всё же предложил испытать его с настоящим образцом, а не с его аналогом. И будто бы (по словам моих рассказчиков) такие образцы были привезены, и работа с ними проводилась. Были случаи и поломки образцов. И даже кто-то из работников унёс эти обломки с собой с завода. А куда они тогда
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4