68 Краеведческий альманах хранилось Евангелие на английском языке, подаренное Надежде Кирилловне её подругой-англи- чанкой. На первом форзаце П.Л. Капица записал основные даты своей короткой семейной жизни: «1916 24 июля В имении Приютное бракосочетание 1917 23 января Надя почувствовала первое движение 1917 22 июня 4 ч. утра родился сын 1919 13 декабря н.ст. 11 веч[ера] умер Нимка 1920 6 января н.ст. родилась дочка Надя 1920 8 января н.ст. 3 ч. ут[ра] умерла жена моя Надя 1920 8 января 5 ч. ут[ра] умерла дочка моя Надежда Всё кончено. Да будет воля Твоя!»26 Это была страшная трагедия для П.Л. Капицы. Е.Л. Капица рассказывала, что, по словам представителей старшего поколения семьи, Пётр Леонидович поначалу не хотел продолжать жить, сидел в тёмной комнате и считал, что жизнь вообще кончена. С тех пор в семье П.Л. Капицы не праздновали Рождество. Надежда Кирилловна с детьми, родители и брат П.Л. Капицы похоронены на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге. На их могилах установлен общий памятник. Надгробный памятник на могилах семьи Капица в Санкт-Петербурге В ноябре 1934 года, когда П.Л. Капице, в очередной раз приехавшему в отпуск на родину, советское правительство не дало разрешение на возвращение в Англию, и он более года находился в разлуке с семьёй, в отрыве от любимой работы и в полном неведении о дальнейшей судьбе, волновавшаяся за его состояние вторая жена Анна Алексеевна Капица писала из Кембриджа близкому другу мужа Н.Н. Семёнову27: «Но главное, помни, что Петькины нервы всегда были в очень натянутом состоянии, и что были случаи, когда он был на грани нервного расстройства [,..]»28. Анна Алексеевна имела в виду гибель первой семьи. Сам П.Л. Капица писал жене 8 апреля 1935 года: «Моё положение сейчас напоминает то душевное состояние, в котором был лет 16 назад, когда я потерял жену и двух детей. Мне было очень тяжело, та же апатия и то же отсутствие желания жить»29. В дневнике А.А. Капицы есть запись о муже: «Он не любил вспоминать. Когда умерла Надя и дети, он убрал все письма, все карточки, всё, что ему напоминало прежнюю жизнь»30. В начале марта 1921 года А.Ф. Иоффе, прекрасно понимавший, что его ученика и сотрудника надо вырвать из той среды, в которой всё напоминало ему о погибшей семье, включил Петра Капицу в качестве учёного секретаря в состав комиссии Академии наук, отправлявшейся в страны Западной Европы для восстановления научных связей, прерванных войной и революцией, и приобретения приборов и научной литературы. В мае 1921 года Пётр Капица прибыл в Англию, а в июле - в Кембридж, в Кавендишскую лабораторию31, и, поражённый уровнем, на котором находилась там физическая наука, задался целью остаться в ней работать. Резерфорд32 поначалу не хотел, чтобы в его лаборатории работал учёный из Советской России, однако Капице хватило месяца, чтобы показать, что он является зрелым экспериментатором, и ему было предоставлено место в основном помещении лаборатории. Тоска по трагически погибшей семье не покидала Петра Леонидовича и в Англии. 26 мая 1921 года он писал из Лондона матери: «Жизнь кипит тут, движения на улицах больше, чем в Питере в мирное время <...>. Но, удивительное дело, всё окружающее, все блага, которыми я располагаю, совершенно не радуют меня. Не хочется даже идти смотреть музеи, хотя сейчас [есть] время, так как позже я буду занят служебными обязанностями и тогда уже трудно будет что-либо посмотреть. Не хочется покупать себе одежды. Я с таким трудом расстался со своей кепкой, а костюм - всё же он петроградский - и мне с ним тоже не хотелось бы расставаться. Я, пожалуй, повременю заказывать себе. Всё же я тут один и это, пожалуй, самое плохое. Я, конечно, не теряю ни энергии, ни импульсов, но радости жизни нету, в этом-то всё горе. Как было бы хорошо, дорогая моя, пойти с тобой в Британский музей! А моя Надя, как часто она мне рассказывала о Лондоне и как нам хотелось вместе быть тут. Когда я оглядываюсь назад и вижу всё мною пережитое, меня берёт страх и удивление - неужели же, в самом деле, я всё это мог перенести? Мне даже подчас кажется, что я не человек, а какая-то машина, которая, несмотря на всё, продолжает своё дело. Конечно, я пишу грустное письмо, но главная причина та, что Надя очень любила Лондон и я всё время вспоминаю её»33.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4