58 Краеведческий альманах Военнопленных французов конвоировали в отдалённые губернии: Астраханскую, Пермскую, Оренбургскую, Саратовскую, Вятскую с целью обезопасить русскую армию, численность которой была значительно меньше французской, а также уменьшить вероятность побега пленных, захвата ими оружия и т.п.3 Партии военнопленных проходили и через город Владимир. 11 сентября 1812 года начальник Владимирского ополчения генерал-лейтенант князь Борис Андреевич Голицын в рапорте оренбургскому губернатору сообщал об отправленных из Владимира в Оренбург четырёх партиях военнопленных французской армии, из которых три шли под конвоем Владимирского ополчения и одна под конвоем Смоленского. В партии № 1 поручика Макарова находилось 174 человека нижних чинов и 17 дезертиров. Партия № 2 подполковника Языкова состояла из 12 обер-офицеров, 848 нижних чинов и 4 дезертиров. Партия № 3 капитан-лейтенанта Булыгина насчитывала 15 обер-офицеров и 465 нижних чинов. Под конвоем Смоленского ополчения шла партия пленных № 4 прапорщика Камсена в составе 135 нижних чинов и 17 дезертиров. Владимирская казённая палата снабдила первую партию военнопленных и конвойную команду кормовым и порционным довольствием до 15 ноября 1812 года, то есть до предполагаемой даты прибытия в город Оренбург. Вторая и третья партии пленных получили питание до города Симбирска, где конвой менялся, по 5 и 6 октября соответственно. Четвёртая партия была снабжена довольствием по 11 октября также до Симбирска4. Конвойная команда поручика Макарова состояла из одного сотенного, одного обер-офицера, шести урядников и ста воинов ополчения. На два месяца Макарову для содержания команды было выдано 315 рублей. В распоряжении подполковника Языкова находились четверо сотенных, четверо обер-офицеров, 35 урядников и 614 воинов. На месячное содержание команды Языкову выдали 857 рублей 75 копеек. Батальонный командир Булыгин получил на месяц на трёх обер-офицеров, 23 урядников и 350 воинов ополчения 438 рублей 75 копеек5. Эдуард Рюппель находился в партии под командованием капитан-лейтенанта Булыгина. В своих воспоминаниях Рюппель с большим уважением отзывается о Булыгине: «Ему представили всех офицеров, он осмотрел команду транспорта и при печальном состоянии, в котором мы находились, оказал посильную помощь: он позаботился о нескольких сотнях плащ-накидках, которые выдавались самым нуждающимся в помощи, а чтобы снабдить одеждой офицеров, приказал принести из своего близлежащего поместья весь свой гардероб, состоящий из красивых сюртуков, фраков, панталон и прекрасного нательного белья и распределил их. Я не знаю, найдётся ли в Германии, при тех же обстоятельствах, такой пример великодушия и бескорыстности. Так как части гардероба мне не доставало я получил на время пути солдатскую шинель и рубаху»6. Из-за недостатка тёплой одежды и обуви пленные болели. Многие из них умерли в дороге или были оставлены для излечения в лазаретах. В июле 1813 года исправляющий должность владимирского полицмейстера Боровитинов сообщал губернатору А.Н. Супоневу: «После донесения моего о вступлении партии пленных, состоящей из 234 человек нижних чинов, следующих из Твери по тракту на Нижний Новгород, честь имею Вашему Превосходительству представить о снабжении сих пленных одеждою, в которой, как по свидетельству моему оказалось, имеют они крайнюю нужду. В числе их 120 человек требуют верхней одежды, 50 рубах, 200 обуви и 114 нижнего платья». Учитывая, что за короткое время было сложно приобрести большое количество одежды и обуви, Боровитинов просил губернатора разрешить передать пленным вещи, оставшиеся после смерти воинов Владимирского ополчения7. А.Н. Супонев Тогда же Боровитинов рапортовал Супоневу о заболевшем французе Юзефе Барбосе, который был помещён во владимирский лазарет под надзор конвойного унтер-офицера и на неделю снабжён кормовыми деньгами8.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4