18 Краеведческий альманах с многодетной семьёй Виноградовых. К началу 1950-х годов они были уже очень преклонного возраста. Старшая Ольга Михайловна была крёстной матерью Надюши. Благодаря сёстрам Овсянниковым мы узнали, как праздновались в России до революции Пасха, Рождество и Масленица. Мы с Надюшей и тётей Мусей были главными гостями в этом необыкновенном доме. Старинная обстановка: громадный стол со стульями под белой скатертью, старинный диван и над ним огромное зеркало в деревянной резной раме. В углу старинный киот и лампадки перед образами. А на столе стопки горячих блинов из печи со всевозможными закусками: русское масло, сметана, чёрная и красная икра, шпроты. В Пасху были три вида пасхи в формах и куличи с разноцветными бумажными цветами, а в Рождество ставилась большая пушистая ёлка с конфетами, пряниками, орехами на ней. На ёлке зажигались настоящие свечи. Сегодня, уже будучи бабушкой, я представляю, какую радость получали эти старушки, подготавливая для нас эти праздники, видя, каким восторгом горят наши глаза от этого великолепия. Готовясь в гости, нас причёсывали, заплетали нарядные ленточки в косички, одевали в парадные матросские костюмы. Мы вели себя хорошо, сидя за столом, боясь вступать в разговор взрослых, чтобы не испортить впечатления воспитанных детей. С детских лет мы вместе с родителями работали в нашем саду. В 1939 году много яблонь, посаженных ещё дедушкой, вымерзло. На освободившемся участке решили посадить новые яблони. Инициатива шла от папы. Он увлёкся садоводством. Для полива саженцев мы с папой ходили на «фонтанку» при входе на Конную площадь. При фонтанке стояла маленькая бревенчатая избушка с одним окошком, в которой дежурила старенькая-старенькая старушка. Она продавала воду по 3 коп. за ведро. У папы были большие цилиндрические вёдра, а у меня два маленьких ведра, сделанных на заказ. Были посажены 4 яблони и все прижились. Удивительно, что свойства этих яблонек совпадали с характерами их посадивших. Мамина яблоня была московской грушовкой - яблок много, вкусные, ранние, но с червячком и мелкие. Мама делала всё вовремя, старалась быстрее успеть, но не всегда качественно. Яблоня Нины называлась московская красавица - яблоки крупные, красивые, вкусные, но яблоня часто болела и больше всех лечил и ухаживал за ней мой папа. Эта яблоня была как наша Нина: делала всё хорошо, но была ранима. Папина яблоня была необыкновенная, кажется дубовка. Я таких больше не видела: сочная, сладкая и мякоть прозрачная, просвечивали зёрнышки. А моя - золотая китайка, маленькие, красные яблочки, но их много, для варенья. Работать с папой в саду, во дворе всегда было в радость: чинить ли забор, пилить ли двуручной пилой дрова, латать ли крышу. А в апреле папа собирал кучу ребятишек с Зелёной улицы и мы в нашем саду сгребали старую листву, сучья и разжигали вечером костёр. Помню, закончив работу, уже в сумерках, в саду разжигался костёр и начинался волшебный праздник с запечённой в костре картошкой, также приготовленным на костре чаем и рассказами папы о своём детстве, с их играми в индейцев, гимназических проказах, о том, как 10-летними мальчишками сбежали в Америку, добежали до Рахмановских дач. Через два дня вернулись героями, подняв на ноги весь город. Их даже не выпороли. Мы слушали эти рассказы, удивляясь совершенно другому времени и играм тогдашних детей. А летом по выходным дням большой толпой, включавшей нашу семью, семью тёти Люси Мис- лавской, с братьями Беляевыми, с собакой Мишкой шли на Рахманов перевоз, за Рахмановские дачи, на старицу. Шли пешком. А за химзаводом шли через большой архиерейский луг, бывший аэродром, уже босиком. Под ногами мягкая пыль. Вокруг много полевых цветов, в небе поют жаворонки. А старшие братья поднимают раскрашенного змея и он летит далеко в небо на длинной нитке. Затем подходим к парому, который тихо подплывал к другому берегу Клязьмы. Купались в тёмной воде старицы и играли в лапту или футбол. Все вместе: дети и взрослые. А еда очень простая: лук зелёный, редис, чёрный хлеб, яйца крутые и неизменно чай с дымком на костре, с кусковым сахаром. К вечеру с букетами полевых цветов возвращались домой. И ещё один тёплый старинный дом и любимых людей во Владимире я вспоминаю с благодарностью и щемящей нежностью. На улице Герцена до сих пор стоит этот дом № 16. Из больУл. Герцена, д. 16
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4