112 Краеведческий альманах сообща вслух: поочерёдно - один читает, другой внимательно слушает. У меня терпения и прилежания было больше; под конец дня я читаю, а Коля, гляжу, дремлет, склонив голову на подушку; окликаю его, он вскинет сонные глаза и виновато говорит: «Читай-читай, слушаю!», и всё-таки приходится кончать занятия, потому что Коля впадал в состояние непонимания. Гоним мы экзамен за экзаменом. Вот вторая половина мая, виден конец учебного года - можно точно распланировать оставшиеся экзамены по числам месяца. И вот мы видим, что придётся один экзамен отложить до осени - неприятно! Колька (сонная душа) задумал прибегнуть к хитрости-обману (цель оправдывает средства). У нас оставалось два предмета: физиология человека и фармакогнозия; вот он и предложил: пусть я готовлю физиологию и сдаю её два раза - за себя и за него, а он тоже сдаёт фармакогнозию два раза. Сдача экзаменов особыми формальностями не обставлялась; разговоры студентов с профессором происходили в его кабинете, в присутствии двух-трёх студентов, тоже держащих испытания. Никаких фотокарточек и документов личности не предъявлялось; нас было много, и профессор в большинстве случаев нас в лицо не знал, исключая студентов-выскочек, а мы были скромными и могли рассчитывать на незнание нас профессором. Коля уговорил меня. Если наш план осуществится, тогда мы формально заканчиваем экзамены весной, а летом каждый из нас обещал приготовить тот один предмет, по которому он не держал испытания. Вот я готовлю усиленно физиологию, он фармакогнозию. Идём в определённый день на экзамены. Он сдаёт за меня на пять и я тоже за него на пять; как будто удачно, но не совсем: его заметил ассистент профессора и поздравил с благополучно выдержанным экзаменом, а этот ассистент хорошо заприметил нас на практических занятиях по анатомической химии и даже через нас проверял свой анатомический способ. Он хорошо знал наши фамилии. Вот Коля и струсил вторично идти на экзамен по фармакогнозии, боясь снова встретиться с этим знакомым ассистентом. Я вторично сходил на экзамен по физиологии и ещё получил пятёрку; значит, формально, у меня все экзамены выдержаны, а у Коли не закончена фармакогнозия, хотя он и сдавал её. Что делать? До экзамена оставалось два дня. Вот и давай Коля с голосу вкладывать в меня знания по фармакогнозии - разные латинские названия трав, корней и т.д., их состав. Ознакомил меня в профессорском кабинете с их коллекциями, с их наружным видом, запахом. Он говорит, а я запоминаю, повторяю без книги, потому что читать некогда. В назначенный день я с тревогой иду на экзамен и выдержал его за Колю на пять. Мы были в восторге от удачи. Несколько дней отдыхали, погуляли и счастливые тронулись на родину во Владимирские края до сентября. Это плутовское предприятие ещё больше укрепило нашу дружбу. Но такая нечестность была допущена нами однажды, больше мы к ней не прибегали. Хотя должен оговориться, что ещё раньше я держал экзамен по немецкому языку за одного студента-земляка Зефирова: он считал себя слабым в этом языке, а меня более сильным - у меня было правило: каждый день прочитывать с помощью словаря страничку из какой-нибудь немецкой книги. Так я прочитал Евангелие на немецком языке. Я за Зефирова удачно выдержал экзамен. О, юность! Ты беззаботна, ты любвеобильна, ты и шаловлива до дерзости, ты и терпелива, и трудолюбива! По этому поводу забегу много вперёд. 8.02.1946 г. я был в компании врачей-хирургов Г.Д. Контора, М.Г. Герасимова и врача-рентге- нолога К.И. Взорова на квартире у Г.Д. Контора. Последний был большим моим приятелем: я знал его с 1911 г., когда он был уже врачом в селе Борисовском, а я был студентом, перешедшим на 5-й курс. В это лето я женился и жил в семье жены в селе Порецком, в 2-х верстах от Борисовского, и потому познакомился с Конто- ром; в дальнейшем мы сблизились из-за детей: наши старшие сыновья учились вместе в школе в г. Владимире и в химическом институте в Иванове; оба мы под конец стали работать в г. Владимире - он хирургом и достиг звания главного хирурга и заслуженного врача, а я терапевтом. Во время Отечественной войны в 1941-1943 годах мы работали в одном госпитале г. Владимира и он, как ведущий хирург, руководил работой других врачей госпиталя, значит и моей. 8.02.1946 г. я пришёл к нему с просьбой сделать мне операцию паховой грыжи, договориться о ней, и встретился там с другими врачами, мне хорошо знакомыми. После того как мы выпили, начались разговоры. Спросили меня о жизни Н.В. Лебедева. Я рассказал о его жизни, стал рассказывать о том, как мы вместе учились и, между прочим, рассказал, как мы друг за друга экзамен держали. В дополнение к моему рассказу Герасимов и Контор рассказали, что и у них во времена университетской жизни было то же. Герасимов в Москве жил на квартире с юристами, невольно, краем уха, впитал в себя некоторые юридические знания и даже, в трудную минуту жизни одного товарища-юриста, держал за него экзамен по какому-то праву и удачно. А Контор в Харькове держал экзамен, кажется, по физике, за какого-то студента, сына богача сахарозаводчика. Сначала держал за себя отлично, а потом пошёл за Коновалова и вляпался: профессор заприметил обман, выслушал терпеливо ответ Контора, а потом сказал: «У вас, господин Контор, знаний не убавилось. Скажите тому лодырю, которого вы вздумали выручать, чтобы он готовился, что я буду спрашивать его строго;
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4