Наши публикации 111 изучали анатомию. В столовой студенты не медики - сторонились нас, чуя запах мертвечины, пропитавший наши одежды. На химических работах мы пропитывались запахом сероводорода, который часто употреблялся при анатомических работах. Воняла наша одежда и болели головы: нужно долго бывать на свежем воздухе, чтобы ликвидировать и то, и другое; в данном случае мы прибегали к гулянию (вынужденному) в прекрасном университетском парке под названием Домберг (Domberg), что значит Костёльная гора, так как здесь находились руины старого костёла, часть которых была реставрирована для университетской библиотеки. Этот парк был раскинут на горе, у подножья реки Эмбах; через реку были перекинуты два моста - каменный, основанный в честь посещения города императрицей Екатериной II, и деревянный. Главной улицей города была Ратушная со зданием ратуши (Rathhas - городское управление) и Рыцарская (Ritteistrasse); всё это указывает на немецкий характер города, и волею правительства, мы - русские студенты и русифицированный старый немецкий университет, должны были служить русификации города; и, как я уже помянул выше, эта цель несколько достигалась, так как эстонцы стали ругаться по- русски (!). Славился город Юрьев-Дерпт своим пивом, но нам, бедным студентам, было не до него. Выпивали мы реденько водочки в компании товарищей - студентов-земляков, чаще после бани, по русской поговорке: «После бани укради, но выпей!» В баню для экономии мы чаще всего ходили компанией вчетвером, снимали номер (дешевле): я, Коля Лебедев, Николай Михайлович Це- лебровский и Николай Иванович Братановский. Снимали номер с паром, изрядно поддавали пару на каменку, однажды струя пара сорвала с крючка дверь в коридор и она сильно хлопнула; банщик-эстонец заорал: «Курат, руссит штудент!», т.е. «черти русские студенты!» Вот после бани мы иногда перед чайком выпивали водочки. Инициатором этой вольности был обычно Н.В. Лебедев, его поддерживал Н.М. Целебровский, а я должен был не портить компанию, хотя это противоречило моим принципам жить экономно. Лебедев покупал бутылочку водки за 38 коп., лимон к чаю и мы отправлялись пить чай и водку чаще всего на квартиру к Н.М. Целебровскому (он был сыном священника села Озябликово Муромского уезда). Памятна мне ещё одна пирушка на квартире Целебровского по поводу «грибов». После летних каникул он вёз в Петербург бочонок солёных рыжиков в подарок от какой-то родственницы влиятельному петербургскому чиновнику в генеральском чине, но его в Петербурге не нашёл, так как он был где-то в командировке, поэтому грибы и приехали в Юрьев. По этому случаю он и пригласил нас для истребления их с водочным приложением. Помню, я, за неимением другого орудия, поленом сбивал обручи с бочки. Грибы были прекрасны и видом, и вкусом - генеральские, таяли прямо в желудке студентов. Ещё помню зело пьяную пирушку, уже на последнем курсе нашего учения, по поводу какого-то юбилея нашего Владимирского студенческого землячества. В то время мы с Колей Лебедевым жили в студенческом общежитии, и администрация общежития предоставила для вечеринки физкультурное зало общежития, и сама администрация принимала участие в этой пирушке. Пирушка была с большим возлиянием: я каким-то образом удосужился потерять на ней ремень, который долго служил мне верой и правдой; вероятно, заряжал его на другую дырочку, чтобы распустить студенческое брюхо, да в силу нетрезвой ориентировки не укрепил его как следует, он и съехал на пол. Ещё два слова о нашем экономическом содружестве с Н.В. Лебедевым. Он не был такой материальный стоик, как я, тем более считал, что у него есть предпосылки туберкулёза. Помню, на третьем курсе он лечился от сухого плеврита в университетской поликлинике. Поэтому он стоял за несколько улучшенное питание, в чём ему помогала и сестра-учительница. Он покупал белый хлеб, молоко, масло, иногда колбаски-ветчинки, а так как жизнь у нас сложилась нераздельная, с точки зрения квартиры, книг, учения, то и питание как-то само собой сделалось общим; он чаще покупал, а я вёл бухгалтерский счёт. Сожительство с Лебедевым увеличивало мои плановые расходы на питание. Оглядываясь на свои уже прожитые годы, я прихожу к выводу, что нет худа без добра, потому что питаясь по своим плановым намёткам, я бы, вероятно, истощил себя и тем повредил своему здоровью; друг Коля внёс благоприятные коррективы. Возвращаюсь к нашему учению. Итак, мы на втором курсе. На этом курсе закончились подготовительные научные дисциплины; по всем им нужно было выдержать экзамены, без чего студенты не переводились на третий курс, с которого начиналось изучение специальных клинических (лечебных) дисциплин и продолжалось в течение трёх лет. Экзамены на втором курсе назывались полукурсовкой. Они держались в течение второго года учения, по мере того, как заканчивалось чтение лекций по тем или иным предметам; главный разгар экзаменов был весной - в апреле, мае; но разрешалось откладывать экзамены по нескольким предметам на август-сентябрь, до начала лекций на третьем курсе. Мы с Колей сильно желали покончить с экзаменами весной, чтобы летом чувствовать себя свободными от экзаменационных забот и потому покойно отдыхать. Усиленно занимались, удачно сдавали экзамен за экзаменом. Обычно мы занимались
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4