Наши публикации 109 допускалось в виде исключения, для каких-нибудь заезжих знаменитых трупп или артистов; за всю университетскую жизнь это было не больше 10 раз. Кино тогда ещё не получило широкого распространения, только ещё несмело входило в культурную жизнь. Жили мы очень однообразно и скудно - в постоянных учебных занятиях, при ограниченном питании, надеясь на выносливость своей юношеской натуры; рассуждали: сейчас плохо, потом будет хорошо - «вход в царствие небесное узкий, подобно игольным ушкам», по Евангелию. Дух был бодр, а это самое главное. Оставалось сложное тяготение к родине, к родным местам и людям: мечтали о каникулах - зимних и летних, а они в университете были длинные, к нашему счастью: зимние почти полтора месяца в декабре - январе и летние: почти 3 месяца: май - август. На них ездили домой, на родину, и здесь отдыхали душой и телом, а больше укреплялись по части питания, набирались сил для новой учёбы. Звание студента пользовалось большим уважением и почётом в обществе, среди родных и знакомых; нас везде хорошо принимали и поэтому каникулярный отдых обычно проходил разнообразно и весело, усиливая тем отдых от учебных занятий. В первые зимние каникулы мне пришлось заняться ликвидацией своего учительства. Дело в том, что ивановский фабрикант Бурылин, который выплачивал мне из своей фабричной конторы 30 руб. в месяц за мою школьную работу в Иванове, не прислал мне денег за месяцы летних каникул - май - июнь - июль - август, несмотря на мои неоднократные письма и просьбы об этом. Лишиться 120 руб. заработанных мною денег я не мог допустить; поэтому, приехав домой на зимние каникулы, решил лично съездить в Иваново, увидеть Бурылина и «содрать» с него деньги. Приехав в Иваново, я зашёл в свою бывшую школу и там нашёл учителем своего товарища по семинарии Лебедева В.В., который сюда перебрался из Кохмы. Потом отправился к Бурылину, нашёл его на одной из его фабрик. Что же? Этот фабрикант проявил свой кулацкий норов, заявив, что не намерен платить мне, потому что я рано закончил учение и самовольно оставил школу, не согласовав это с ним. Я ему возразил, что для начальных двух классов, которые были у меня, учебный год закончен нормально и по согласованию с заведующим школой священником. Я ему доказывал, что зарплата за летние месяцы по закону принадлежит учителю, который закончил учебный год, а новый учитель должен получать с сентября, т.е. с нового учебного года; и, наконец, я пригрозил ему судом, если он сейчас не выплатит мне денег. Я ему сказал, что каждый человек кузнец своего счастья, и я своим трудом добрался до университета и Должен там сам себя содержать, а он, вместо того, чтобы сочувствовать и помогать, даже тормозит это дело. Наконец, раздражённый Бурылин крикнул кассира и приказал выдать мне 129 рублей. Я сказал, что израсходовал деньги на дорогу в Иваново, и потому следовало бы прибавить к указанной сумме, но больше ничего не получил. Я был доволен и тем, что своё заработанное выбил у него. Какая разница между общественным учреждением и частным лицом: управление Сибирской железной дороги без всяких хлопот с моей стороны в 1906 г. произвело по почте расчёт со мной за летние месяцы по Курганской школе, и вот теперь по-другому рассчитался фабрикант-самодур. Кроме питания, квартиры, проезда на каникулы и обратно, приходилось тратить деньги на одежду, обувь, книги, учебные принадлежности, а также на плату за учение в университете и за лекции профессора. Выходило в год рублей по 200; но, к счастью, от этих больших расходов я скоро стал освобождаться как бедный студент, и в то же время я получал хорошие отметки на зачётах, но об этом нужно было каждый семестр подавать прошение в университет. Кроме этих больших льгот, иногда - как бедный студент - получал бесплатные обеды в студенческой столовой и, наконец, я иногда освобождался от платы за квартиру в студенческом общежитии, тоже каждый раз по особому ходатайству, - «просите, и дастся вам; толците и отверзется» - по Евангелию. Значит, создалась благоприятная для меня обстановка. Квартирный вопрос. Во 2-м семестре Подлип- ский отделился от нас, студентов-медиков, и поселился на квартире с одним студентом-земляком, студентом-естественником Дербским Иваном. Я остался в квартирной компании с Лебедевым Н.В., с которым меня судьба случайно связала, но мы сняли другую квартиру на Выставочной улице у одной молодой красивой эстонки. Выставочная улица получила своё название по находящейся на ней сельскохозяйственной выставке. Улица была специально выстроена на окраине города, но так как Юрьев город небольшой, расстояние от квартиры до университета было небольшим. Занимали мы большую комнату, хорошо обставленную и тёплую, хозяйка была внимательна к нам. Так как мы уже стали жить вдвоём при одинаковых учебных занятиях, учёба у нас подвигалась, мы успешно и своевременно выполняли все учебные зачёты и сами были довольны собой! Хозяйка была к нам внимательна и создавала нам покойные условия; объяснялась она с нами на ломаном русском языке. Она рассказала, что разошлась со своим мужем-эстонцем из-за его пьянства. И вот однажды тишина нашей квартиры была нарушена каким-то шумом в комнате хозяйки: мужской грубый голос, видимо, пьяного человека, стук передвигаемой мебели, возня, драка и, наконец, наша хозяйка зовёт нас на помощь. Мы вбегаем в комнату хозяйки, видим там растрёпанную Анну
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4