щего или отъезжающего транспорта. В ГОСПИТАЛЕ. Нас сразу же привели в подвал, в ванную. Все сырое. Брили итальянцы, которые играли здесь главную роль. К нам, немцам, они относились враждебно. Один намыливал, другой брил. Им доставляло страшное удовольствие намыливать каждого из нас одной и той же кистью. Брили в той же последовательности зазубренным ножом так, что сочилась кровь. В душе, как всегда и везде, кусочки мыла и женщины дежурного надзора. После того мы получили рубашки - моя доходила мне до пупка, и кальсоны, все хорошо выстиранное, но грязно-серое, с пятнами от крови и лекарств. Да еще получили халаты, своего рода пальто, желтые или коричневые, с прорамками и первоначально с деревянными пуговицами, сейчас же в большинстве случаев без пуговиц. Они завязывались с помощью ленты или бечевки. Очень живописно, но это удовольствие было не для каждого, а один халат примерно на пять человек. Я пришел в комнату с итальянским санитаром, румынским помощником, немецким врачом и русской медсестрой. Кровати были двухэтажные. Мне досталось место на верхних нарах в самом углу. Место было хорошее. Всю ночь горел слабый свет от керосинового фонаря. Правда, он задымлял комнату, но зато можно было вылавливать клопов из соломенного тюфяка. Здесь мне предстояло провести четыре-шесть спокойных недель. В ЗДАНИИ № 2. Меня со всеми больными перевели в здание шко391 Рисунок военнопленного Эльбешаузена
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4