каждый день за учительским столиком, у доски, со стопкой наших тетрадей - строгую и ласковую, добрую и заботливую. Мне чуть-чуть завидно, что сейчас перед Вами другие мальчишки и девчонки, об их успехах Вы заботитесь, с ними радуетесь и огорчаетесь. Но я знаю, что и нас Вы помните и любите, как своих питомцев. Мы тоже Вас любим, и если не все Вас поздравят в этот день, то разрешите мне (хотя бы по праву Вашей лучшей ученицы) сделать это от имени нашего класса. Поздравляю! 6.3.57 г. В. Титова». ШКОЛА - КАК СЕМЬЯ В нашей школе в те времена не было даже речи о сменной обуви в классе; на обувь надевались галоши, зимой просто веником стряхивали снег с валенок в сенях. В школе было две уборщицы, которые убирали обе школы, по-моему, даже печки в обеих школах топили тоже они, ибо никакого истопника не помню. Никогда нас, школьников, не говоря уже о родителях, не привлекали к уборке классов, как это стало практиковаться позднее. Уборщицы, а их называли тогда техничками, работали в школе бессменно: всегда, пока я училась, работали и раньше, работали и после того, как я окончила школу. Мы относились к ним, как и к учителям, уважительно. Они были просто частью школы. Тётя Маня и тётя Нюра, как мы их называли, были добрыми, рассудительными женщинами. Помню, как тётя Маня после уроков, с веником или тряпкой в руках, вступала в разговор с нами, почему-то задержавшимися в классе. Помню, как она убеждала нас в том, что надо учиться хорошо, чтобы продолжать образование в институте или в техникуме, иначе - нас ждёт та же судьба, что и у неё: всю жизнь убирать грязь. Наверное, такие советы сыграли свою роль и дома: её дочь стала учительницей. В целом, обстановка в школе была какая-то патриархальная. Все учителя знали всех детей, их родителей, некоторые, наверное, и их бабушек-дедушек. Хулиганства не было, разве что озорники могли что-то натворить такое, 143
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4