вые рвы. Почему именно здесь, у реки, и сейчас точно не знаю. В основном всё население, в том числе и привлекаемое йз других районных городов, было сосредоточено на западной окраине Владимира. Город окружали несколькими рядами противотанковых рвов. Может быть, одним из них должен был стать и ров вдоль русла Рпени: если бы город был окружён и враг подошёл к нему с восточной и северо-восточной стороны, оборонять город стали бы и здесь. В любом случае, о вполне реальной опасности напоминали разрывы снарядов под Москвой: поздно вечером с Красной горы были видны поднимаемые ими снопы земли и огня. То, что война была близко, понимали все, только мы, дети, конечно, совсем не представляли, чем она всем нам грозила. А днём над Владимиром в сторону города Горького постоянно летали фашистские бомбардировщики. Сообщали о тревоге по радио, которое в домах во время войны никогда не выключали: «Граждане, воздушна# тревога, воздушная тревога, воздушная тревога!» После этого звучала сирена - все заводы включали свои гудки. Вскоре слышался низкий гудящий звук, который мы быстро научились узнавать, и появлялись бомбардировщики. Они летели очень низко, медленно, тяжело. С той же Красной горы мы смотрели, как они проплывали над городом, чуть в стороне от нас, вдоль линии железной дороги. В садах и огородах у каждой семьи была отрыта землянка, что-то вроде укрытия, «убежище», как называли эти сооружения. Ясно, что спасти они ни от чего не могли. Разве что, если бы разбомбили дом, было где укрыться. Когда объявляли воздушную тревогу, взрослые хватали детей, приготовленный узелок с вещами, и спешили в укрытие. Однажды тревога застала нас, кучку детей, одних. Взрослых дома не было. Мы знали, куда надо бежать, но не знали, что захватить с собой. У меня дом был на замке, а соседская девочка, Фая Кочетова, забежала в свой дом, мы вместе с ней - заметались, не видя никакого узелка, и она схватила самое ценное, что у неё было: не очень новые белые валенки, с которыми мы и спрятались в наше убежище. Но это 105
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4