Древнерусский некрополь города Владимира 55 Кампиони, Трискорни и Пермагорова особенно славились в то время в Москве и Петербурге «блестящим техническим исполнением». Памятник был поставлен, и 11 августа 1841 г. комиссия, «учреждённая при проведении по высочайшему повелению в первобытный вид Дмитриевского собора», выдала свидетельство, «что памятник <...> устроен <...> прочно и хорошо». В 1853 г. скульптура так описана местным журналистом и краеведом В.И. Доброхотовым: «Вся группа из драгоценного каррарского белого мрамора <...> производит прекрасный эффект <...>. Главное лицо памятника изображает сетующую женщину, но в сетовании её прекрасно выражается тихая кроткая печаль с надеждой в жизнь замогильную <...>. Правою руною она оперлась на урну. У ног её сидит с премилым, безмятежным личиком, с головкою, покрытою волнистыми волосами, младенец <...>. Подле младенца изображён, и может быть, как символ материнской любви, пеликан (птица, нежно любящая своих детей)». Композиция представляет собой весьма распространённый в первой половине XIX в. тип мемориальных сооружений: пирамида, на фоне которой символическая фигура плакальщицы, склонившейся над урной, часто в окружении других скульптур и символов. Лаконичная и ясная, несколько асимметричная скульптурная группа на тёмном фоне пирамиды сообщает ощущение покоя; композиционным и художественным центром является, безусловно, женская фигура мягкого, плавного рисунка, точных, изящных пропорций, в позе лёгкого «контрапосто». Свободная драпировка античных одежд, сандалии на ногах, веточка кипариса в опущенной руке, урна в виде вазона на строгом прямоугольном постаменте - всё носит отпечаток вполне определённого стиля. Лицо с опущенным взором исполнено сосредоточенной печали. Вся фигура, выражение лица и поза естественны, лишены всякой изощрённости и аффектации. Живое чувство и универсальность аллегорий сообщают памятнику убедительность и подлинность талантливого художественного произведения. К сожалению, лондонский мастер, изваявший скульптуры, остаётся невыясненным. Среди русской мемориальной скульптуры есть несколько аналогий, достаточно близких Воронцовскому надгробию, например, памятник князю А.М. Белосельскому 1810 г. работы Камберлена в Александро-Невской лавре. Особенно близкими кажутся памятник Павлу I в Павловске 1801 - 1807 гг. работы И.П. Мартоса и памятник князю М.М. Голицыну 1810 г. работы С.С. Пименова-старшего в Донском монастыре133. Некоторые символические детали скульптурного надгробия нуждаются сейчас, по прошествии многих лет, в комментариях. Веточка вечнозелёного кипариса в руках плакальщицы - очевидно, символ скорби и вечности. А что 133 Тимофеева Т.П. Надгробный памятник Р.И. Воронцову в Дмитриевском соборе г. Владимира // Памятники культуры: новые открытия: письменность, искусство, археология: ежегодник: 1995. М., 1996. С. 468-474.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4