345 Приложения. Заметки по памяти Мельница в деревне Борзино «Особенно надеюсь на комендоров! Каждый снаряд должен попасть в цель!» Оставшееся в числе 2-х из 12-ти, большое 152-миллиметровое орудие старшего комендора Кузьмы Хваткова стреляло метко и беспрерывно. За один час боя с «Варяга» было выпущено 1105 снарядов. Один за другим ушли под воду два японских крейсера, но и русским кораблям приходилось тяжело. «Варяг» получил серьезные повреждения, вышло из строя рулевое управление, десятки моряков были убиты, сотни ранены. Пробиться сквозь японскую эскадру было невозможно, и раненый в голову капитан Руднев принял решение затопить крейсер на 20-метро- вой глубине, а «Кореец» взорвать. Многие из моряков добирались до корейского берега вплавь, и их подбирали французские, английские и итальянские корабли (американцы принимать на борт русских моряков отказались). Среди спасенных был и Кузьма Хватков, который покинул тонущий крейсер в числе последних. Пройдет много времени, прежде чем герои боя в Чемульпо будут освобождены из плена и снова окажутся на родной земле. В Одессе их встречали торжественно. Кузьма Васильевич Хватков вместе с другими моряками был представлен к Георгиевскому кресту и медали «За бой «Варяга» и «Корейца». На имеющийся у него знак отличия военного ордена 4-й степени, пожалованный ему 23 февраля 1904 года за отличие, оказанное в бою против японцев в бухте Чемульпо, он был удовлетворен прибавочным жалованием из оклада 7 рублей 80 копеек. В Петербурге все оставшиеся в живых герои были приглашены на торжественный обед к императору в Зимний дворец. В октябре 1906 года Кузьму Хваткова уволили в запас из состава 30 Флотского экипажа в Севастополе. Вернувшись в родную Семеновку, он сразу получил прозвище «Варяга». Среди земляков прослыл мужиком крепким и работящим. К удалым усам и пудовым кулакам добавил окладистую бороду. Трудился от зари до зорьки, но в колхоз принципиально не вступал, полагаясь только на свои силы, помощь жены и детей. Хозяйство имел крепкое и даже лошадью располагал, на которой обслуживал местный магазин и частные заказы семеновцев. Перед войной с фашистской Германией отдал часть своего дома под местную школу, а потом и вовсе переехал к дочери в поселок Гусевский, где они имели дом на ул.Чапаева. В 1948 году Кузьмы Васильевича Хваткова не стало. Его похоронили в Гусь-Хрус- тальном на городском кладбище недалеко от братской могилы советских воинов. 29 октября 1975 года за счет городского бюджета герою было установлено надгробие из черного гранита с надписью «Здесь захоронен старший комендор крейсера «Варяг» Хватков Кузьма Васильевич». На могиле чаще стали появляться цветы. О жизни и подвиге Хваткова К.В. писали в местной прессе журналисты-краеведы П.Гиляревский, В.Курдюмов и другие. Много ценной информации дала дочь героя Анна Кузьминична Захарова. Она же передала ряд фотографий и других документов, которые ныне хранятся в краеведческом музее школы №14. Анна Кузьминична ушла из жизни в 90-е годы, дом на ул.Чапаева был продан. Часть родственников живет в Семеновке, в Набережных Челнах, а вот его внучатая племянница Ворлохина Капитолина Ивановна и по сей день работает в школе №14 заместителем директора по хозяйственной части. ПЕТР КУЗНЕЦОВ НА ИМПЕРАТОРСКОЙ ЯХТЕ «ШТАНДАРТ» Когда знаменитый крейсер «Варяг» отправился в свой 1-й поход по Европе в составе императорского конвоя, то сопровождала его императорская яхта «Штандарт», в машинном отделении которого вскоре появился механик из гусе- вской деревни Тихоново Петр Кузнецов. Вряд ли разумно полагать, что на столь ответственные должности люди попадали случайно. Вероятно, что характеристика у матроса Кузнецова была безукоризненная. Родился он 13 декабря 1888 года, а в 21 год попал на флот. Дипломатические и развлекательные походы царской семьи на «Штандарте» случались часто, и Петр Кузнецов на весь белый свет насмотрелся вдоволь. Царь любил при сходе на берег брать с собой в сопровождение команду не из офицеров, а именно из простых моряков, в число которых входил и Петр Кузнецов. Наверное, те были более преданными, нежели лейтенанты и капитаны, тайно прозвавшие царя «сусликом» за его мягкость и нерешительность. В семейном альбоме Кузнецовых долгое время хранились фотографии из крымского похода царя, но однажды их переслали в Ленинградский музей истории флота, и теперь судьба их неизвестна. Революционное лихолетье не обошло стороной и команду «Штандарта», который после революции переделали в минный заградитель. Даже после отречения Николая II от престола Кузнецов остался в составе его охраны. Но время делало свое дело, и вскоре балтийский матрос вошел в состав Петроградского реввоенсовета, который позже делегировал его, как и шолоховского путиловца Давыдова, на поднятие российской целины. Вернувшись в Тихоново, Кузнецов возглавил местное хозяйство, став председателем сельсовета. Страна бедствовала, и в правительственных верхах возникла мысль о всеобщей коллективизации и раскулачивании. Участие в обирании своих же соседей показалось Петру перспективой нехорошей, к тому же отец крепким голосом рубанул: «Петруха, ты же механик! Зачем тебе нужно народ обижать? Не наживай врагов!» И Петр уехал в Рошаль на пилораму. Когда в 1929 году Кузнецову выдали трудовую книжку, в ней особо значимо поставили запись: «Восемь лет служил в царской армии». С такой графой в 37-м можно было угодить в Ухту на лесоповал, но порядочность и добросовестность Петра Ивановича ставили его репутацию выше политических интриг, и он стал главным механиком Тасинского торфопредп- риятия. В 1941-м Кузнецову было 53 го-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4