ГЛАВА ПЕРВАЯ МЕЩЕРА Над великими мещерскими просторами просыпается рассветный ветер. Шумит, волнуется лесное море: светлые сосновые леса на древних песчаных дюнах, хмурые темные ельники, вечно улыбающиеся березняки и кудрявые беспечные осинники. Глядятся, прихорашиваясь, в озаренные небесным светом зеркала озер и речных разливов прибрежные дубовые рощи и ольшаники. Растекшийся по речным долинам, болотам и лугам плотный туман тает на глазах, превращаясь в мелкий бисер жемчужной росы на листьях кустарников и на траве. Ветер нежно раскачивает вершины деревьев и они, просыпаясь, приветливо машут ему своими листьями. Внизу же, в кустарниковом подлеске, пока сумрачно и тихо. Ветер еще не спустился к реке и капли росы на листьях ив застыли в томительном ожидании слиться с речными водами. Из темной речной глубины, медленно пошевеливая грудными плавниками после ночной дремы, поднялся к поверхности крупный язь, своими толстыми губами он снял с поверхности воды прилипшего к ней ночного мотылька. По всей заводи разнесся его смачный «чмок»...—как утренний поцелуй с зарей из водяного Зазеркалья. К одиноким трелям и нежным руладам певчего дрозда, сидящего на вершине сосны, с первыми лучами солнца прибавились голоса зябликов, пеночек, зорянок. Лесной хор креп, разрастался пока, не зазвучал с прежней силой Гимном Жизни —праздничной весенней симфонией Мещеры.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4